ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

 – Хорошо, – ответил убийца с доброжелательной улыбкой. – Мне нравиться получать деньги и ничего не делать. Пока, – и, отойдя немного, он резко повернулся. – Не упоминай об этом Чонси.

 – Не должен?

 – Он не хотел, чтобы я встречался с тобой, но я подумал, что мы все же должны побеседовать разок, – ухмылка мелькнула на его лице. – Я люблю видеть моих людей, – сказал он Дортмундеру.

Его глаза сверкали, затем он отвернулся снова и ушел прочь. Дортмундер смотрел ему вслед. Высокий и худощавый, черный, тело немного искривлялось, когда он ступал на свою хромую ногу и обе его руки находились теперь в карманах. Дортмундер почувствовал, как слабый холодок пробежался по его спине. Теперь он понял, что Чонси имел в виду, когда назвал его не опасным. Это потому, что он имеет того парня для сравнения. «Хорошо, что я честный человек», – пробормотал он про себя и пошел домой, где застал Келпа и Марча, и Чефуика, и Балчера, и Мэй, которые ждали его в гостиной.

 – Дортмундер!

 – Джон!

 – Ты сделал это! Я знал, ты сможешь!

Они поздравляли его и похлопывали по спине, а он отдал им бурбон Чонси, затем все вместе присели с бокалами полными потрясающего напитка, почти стоящего тех неприятностей, которые он доставил ему.

 – Как ты сделал это? Как ты выбрался? – спросил Келп.

 – Ну, я спустился на самое дно лифтовой шахты, – начал Дортмундер, – а затем… – он остановился, пораженный неясным предчувствием беды. Посмотрел на внимательные лица, которые выглядели более застывшими, чем внимательными. Одежда Балчера и Келпа был в полном беспорядке, у Келпа проступали синяки под глазами. В комнате воцарилась невероятная напряженность.

 – В чем дело? – спросил он.

 – Джон, расскажи нам как ты вышел из шахты, – попросила Мэй.

Он хмуро взглянул на Мэй, сердито посмотрел на остальных, прислушался к тишине и понял. Глядя на Келпа, он спросил:

 – Где она?

 – Теперь, Дортмундер… – начал Келп.

 – Где она?

 – Ах, дорогой, – произнес Чефуик.

 – Была потасовка в театре… – начал рассказывать Марч.

 – Это была не наша ошибка, – прервал Келп.

Даже Тини Балчер выглядел пристыженным. Он сказал:

 – Это была просто одна из тех вещей.

 – ГДЕ ОНА?

Напряженная тишина. Дортмундер смотрел на то, как они все опустили глаза в пол и, наконец, Келп ответил ему тонким голосом:

 – Мы потерял ее.

 – Вы потеряли ее, – повторил Дортмундер.

Затем все начали говорить одновременно, объяснять, оправдываться, рассказывать одну и ту же историю с разных точек зрения, а Дортмундер просто сидел там, не двигаясь, флегматичный, позволяющий потоку слов литься вокруг него, пока, наконец, они все не замолчали. Во вновь наступившей тишине, Дортмундер вздохнул, но так и ничего не произнес. Мэй спросила:

 – Джон, могу я освежить твой дринк?

Дортмундер покачал отрицательно головой. В нем уже не было прежнего жару.

 – Нет, спасибо, Мэй, – только и сказал он.

 – Можем ли мы еще сделать что-нибудь? – спросил Келп.

 – Если вы не возражаете, – сказал им Дортмундер, – я хотел бы некоторое время побыть один.

 – Это не было чьей-либо ошибкой, – произнес Келп. – Это действительно не было.

 – Я не виню тебя, – успокоил Дортмундер и, как ни странно, это была правда. Он никого не винил. Злой рок схватил очередную жертву. – Я просто хочу побыть наедине с собой и подумать, как я хочу прожить свои шесть месяцев жизни.

Второй хор (припев)

Глава 1

Среди радостных толп покупателей в преддверии Рождества Дортмундер выглядел совершенно мрачным, этакий зануда отравляющий праздник для Санта-Клауса. Когда он стоял в отделе парфюмерии в Мэйси, над его головой проплыл воздушный шар с надписью HUMBUG. Взгляд, который он бросил на продавщицу, можно было назвать взглядом больного желтухой.

 – Что это?

Девушка держала крошечный стеклянный флакон в форме торшера без абажура 1920 года производства, заполненный на восемь унций, с плоским, как блин дном и длинным тонким горлышком, которое заканчивалось пульверизатором.

 – «Ma Folie», – ответила девушка. – Это Франция.

 – О, да?

 – Это означает Моя Фолли.

 – Твоя, хммм? Позвольте мне еще раз вдохнуть аромат.

Продавец уже брызнула немного на свое запястье и послушно протянула руку в сторону Дортмундера. Ему казалось странным наклоняться и обнюхивать чужое женское запястье, худое с бледно-серой кожей, тонкими голубыми венами. И все, что узнал Дортмундер после того, как понюхал – запах был тот же, что и в первый раз, аромат был сладким.

Он не смог бы отличить Ma Folie от персикового бренди.

 – Сколько это стоит?

 – Двадцать семь пятьдесят.

 – Двадцать семь пятьдесят долларов?

 – Иностранную валюту можно обменять на шестом этаже, – ответила она.

 – У меня нет иностранной валюты, – хмуро сказал Дортмундер.

 – Ой, извините, я подумала… ну, в любом случае. Это стоит двадцать семь долларов и пятьдесят центов.

 – Я должен «сделать» этот магазин, – пробормотал Дортмундер и повернулся, чтобы осмотреться обстановку вокруг. Клиенты, выходы, эскалаторы – не должно составить труда, но от этого, конечно, было бы мало проку. В магазине находились полицейские, ТВ с полной зоной охвата, камеры видеонаблюдения, в общем, всевозможные виды защиты. А наличные деньги будут храниться в офисах наверху, поэтому ты никогда не сможешь выбраться из здания, даже если получиться ограбить кассу.

 – Сэр?

Но Дортмундер не ответил. Он остался в прежней застывшей позе, его внимание на секунду привлекло знакомое лицо на эскалаторе, спускавшееся сверху вниз. Это было яркое, веселое, рождественское лицо, которое напоминало чем-то птичку. Дортмундер настолько растерялся, что ему даже не пришло в голову пока не поздно спрятать свое собственное лицо. Келп увидел его, Келп сиял огромной улыбкой, Келп приподнялся на цыпочки, чтобы помахать ему рукой.

 – Сэр?

 – Христос, – пробормотал Дортмундер.

Он посмотрел на девушку взглядом полным желчи, и она попятилась, не известно то ли от испуга, то ли от обиды.

 – Ладно, – сказал Дортмундер. – Нy и черт с ним, все в порядке.

 – Сэр?

 – Я возьму эти чертовы духи.

Келп прокладывал свой путь через толпы людей: растерянных мужей, сопливых детей, погруженных в себя секретарей, семейных пар, хихикающих пар девочек-подростков, низких и коренастых женщин, несущих по девять сумок, стройных высоких женщин, легко несущих меха на своих плечах и солнечные очки с желтыми стеклами на голове – через все эти круговороты и течения в сезон подарков мегаполиса. Дортмундер, когда уже было слишком поздно, поднял плечо, пытаясь спрятать свое лицо, и протянул девушке три смятые десятидолларовые купюры.

 – Дортмундер!

 – Да, – ответил он.

 – Какое совпадение! – возник Келп с полной сумкой и хитро продолжил. – Около часа назад я звонил к тебе домой, Мэй сказала, что не знает, где бы ты мог быть.

 – Рождественские покупки, – ответил Дортмундер таким голосом, каким другой человек говорит «Очистка выгребной ямы».

Келп взглянул мельком на девушку, которая упаковывала новый пузырек духов в сложную небольшого размера упаковочную коробку. Он наклонилась ближе к Дортмундеру и спокойно спросил:

 – Для кого ты покупаешь это? Мы ударим по одному из торговых центров на острове и получим доход с него.

 – Для рождественского подарка? – Дортмундер покачал отрицательно головой. – Подарок на Рождество – это нечто особенное, это то, что ты покупаешь.

 – Да? – Келп воспринял это как совершенно новую идею, заслуживающую дальнейшего размышления.

 – Кроме этого, – продолжал Дортмундер, – у меня все еще есть деньги, полученные от Чонси. Семь тысяч долларов, вырученных с продажи драгоценностей и другого добра после неудачного ограбления, были разделены поровну между пятью участниками. Келп был очень удивлен:

20
{"b":"224886","o":1}