ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я мог бы приехать и взглянуть, – предложил Джапп. – Где это? Надеюсь, не где-то в захолустье.

Виктор сказал, что мебель сложена в гараже дома в Ганнерсбери.

Выпятив нижнюю губу, Джапп кивнул.

– Только не теряй чувства меры, – сказал он. – То есть никаких заблуждений по поводу бесценности маминого антиквариата и прочей ерунды.

– Откуда вы знаете, что это мебель моей матери? – спросил Виктор.

– Подумай сам, петушок, чьей еще она может быть. Бедная старая мама в конце концов скончалась и оставила тебе свой хлам, с которым тебе не хочется возиться. Это не Луис Кэнгс и не Хепллуайт, как бы ты ни хотел убедить в этом остальных.

– Это хорошая мебель, – запротестовал Виктор, чувствуя себя оскорбленным.

– Ну, еще бы. Пока мы не слышим об оценке и наличии покупателя. Я освобождаю дома и квартиры, так? Я осматриваю вещи, называю цену, если она тебя устраивает, я забираю все, если нет – ищи другого, простофилю. Если сможешь найти. Что скажешь? Тебя это устраивает?

– Ладно, только мне нужно предупредить тетю, что вы приедете. Мебель у нее в гараже. Мне нужно поехать к ней и все рассказать.

– Не спеши так, – продолжил Джапп. – Ждать придется добрых две недели. На это время у меня дел по горло. Как насчет того, чтобы подождать дней четырнадцать, петушок? Ты называешь мне адрес этой доброй леди, и я буду там ровно в три.

Виктор назвал ему адрес Мюриель. Джапп записал его, а также имя Виктора. Дженнер ждал, что хозяин магазина его узнает, но, видимо, Джаппу оно ничего не говорило, он закрыл свою книгу заказов, достал из кармана пакетик мятных конфет «поло» и предложил Виктору.

Не желая отказываться, Дженнер взял конфету. Джапп заколебался в задумчивости, глядя на мятные леденцы, как бросающий курить человек смотрит с жадностью, с отвращением, с сомнением и с вожделением на очередную сигарету. Секунды через две слегка вздохнул, завернул разорванный в верхней части пакетик и сунул его обратно в карман.

– Нельзя потакать себе, – сказал он. – Одно время я очень сильно к ним пристрастился, считай, даже помешался на них. Двадцати пакетиков в день было мало, доходило до тридцати. Хорошо, что зубы у меня не свои, а то бы совсем их испортил. Теперь я сократил это количество до пяти в день. Неизменные пять, и я доволен или, скажем, могу с этим жить. Способен ты понять это, петушок?

Хотя у Виктора не было никаких пристрастий, он прекрасно понимал хозяина магазина. Из-за этого чувствовал себя неловко и жалел, что обратился к Джаппу, но не хотел искать другого торговца подержанной мебелью, поэтому сказал, что встретит Джаппа у Мюриель через две недели в четверг, в три часа дня.

Теперь Виктор уже не поехал на метро, а сел в автобус. Проезжая по арочному мосту возле станции Кенсел-Райз, он заметил в окно на газетном киоске надпись: «Зверское изнасилование в Эктоне». Сначала он отвернулся, но потом вышел на следующей остановке, подошел к первому попавшемуся киоску и купил «Стандард».

Глава 5

Это была короткая заметка, всего несколько строк внизу страницы. Девушку из Эктон-Вейл прошлым вечером изнасиловали в парке Ганнерсбери, сломали ей челюсть, разбили лицо. Садовник нашел пострадавшую после того, как она пролежала всю ночь в лавровых кустах, там, где насильники бросили ее. Эта заметка вызвала у Виктора странное чувство легкого головокружения и тошноты. В прошлом он иногда читал сообщения об изнасилованиях, которые совершал сам во время рейдов по Лондону от Финчли до Чизуика, от Харлесдена до Лейтонстоуна, пока одна из машин Алана стояла где-нибудь, словно на дороге к клиенту. Он искал, что желтые газеты пишут о его «жертвах». В те дни полицейские и судьи, присяжные и широкая публика далеко не так сочувственно относились к жертвам изнасилования и далеко не так осуждающе к насильникам, чем сейчас. Все считали, что жертвы сами на это напросились, а насильники не могли устоять перед соблазном. Высокие полицейские чины доходили до предложений жертвам «расслабляться и получать удовольствие». Читая «Стандард», Виктор обратил внимание, что теперь отношение очень изменилось. Еще находясь в тюрьме, он отметил, что из-за Движения за освобождение женщин, женских кампаний против того, как обращаются с жертвами изнасилований, и перемены позиции судов изнасилования рассматриваются с суровостью, немыслимой десять лет назад.

Здесь, на одной из газетных полос, приводились некоторые цифры. Из 1334 случаев изнасилования осудили 644 мужчин. Приговоры были весьма разными. Двенадцать человек приговорили к пожизненному заключению, одиннадцать получили срок от семи до десяти лет, пятидесяти шести дали срок от двух до трех. Любопытно, подумал он, что только в трех случаях был издан судебный приказ о запрете передвижения на основании акта о психическом здоровье. Однако, что касалось его лично, он знал, что совершенные им акты изнасилования были вне его контроля, такими же непреднамеренными, далекими от решения или замысла, как выстрел из пистолета во Флитвуда. Означало ли это, что он был невменяемым, когда совершал это, или по крайней мере неответственным за содеянное?

У станции метро «Лэдброк-Гров», не читая газету, просто глядя на расплывающийся шрифт и думая о том, как ему в будущем справляться с тем, что не поддается контролю, Виктор сел в автобус, идущий к его новому дому. Его охватило легкое сожаление об оставленной тюрьме, тянущая тоска по тупой праздности и отсутствию всякой ответственности. Там о нем заботились, там он был в безопасности, и хотя заключение часто доставляло неудобства, вызывало скуку, впустую тратило годы его жизни, там не было беспокойств и, следовательно, страха. Он прочел сообщение об изнасиловании в парке Ганнерсбери еще раз, идя по Твайфорд-авеню, и поднял взгляд уже почти возле дома. У ворот, не выходя из своей машины, сидел Том Уэлч. Увидев Виктора, он вылез и с теплым, веселым выражением лица пошел навстречу.

– Я так и думал, что ты скоро вернешься. Решил подождать тебя.

Джуди привезла его сюда неделю назад, но Виктор не потрудился связаться ни с одной из служб, оказывающих помощь только что освободившимся заключенным. Дженнер решил, что они наверняка заняты по горло и должны испытывать облегчение, что он так и не сходил туда.

– Как дела? Как живется?

Виктор ответил, что все в порядке. Когда они поднимались по лестнице, Том оживленно говорил о погоде, об этом районе, что это поистине лучшая часть Эктона, что эти дома особенно привлекательны. Увидев надпись «Дерьмо попало в вентилятор», слишком громко рассмеялся и сказал, что надеется, это не работа его подопечного. Виктор промолчал. Когда они очутились в комнате, Виктор приготовил волонтеру кружку кофе, думая о том, что сам должен выпить кое-чего покрепче. Наконец, после стольких лет, выпьет. Выйдет и купит себе, например, бутылку вина.

– Есть перспективы работы? – спросил Том.

Виктор покачал головой. Он забыл о поисках работы, это казалось неважным. Помимо этого, существовало множество других вещей. О них нужно было думать, их нужно было делать и с ними нужно было жить.

Некогда он думал совершенно иначе. После года учебы в политехническом институте его отчислили, потому что он завалил экзамены за первый курс. Сделал это нарочно. Учеба была нетрудной, он не сомневался, что мог бы получать хорошие оценки, но институт очень походил на школу, а школа ему опротивела. Он хотел работать и получать приличные деньги.

В конце шестидесятых годов найти работу не было проблемой. Можно было выбирать. Виктор Дженнер испробовал государственную службу, потом перешел на работу в банк. И везде ему было скучно. Отец начал выражать недовольство, делал смутные угрозы, поэтому Виктор ушел из дома, снял квартиру, плату внес вперед страховым полисом, ставшим действительным, когда ему исполнился двадцать один год. Нашел работу по продаже автомобилей. Демонстрационный зал находился в Северном Финчли. Его квартира была неподалеку, в районе, который агенты по продаже недвижимости называли «Хайгейт-Бордерс». Он обручился с девушкой. Он знал ее еще тогда, когда учился в политехническом институте, Полин продолжала там учиться. Иногда он думал, что, если бы у нее был другой темперамент, вся его жизнь могла бы пойти иначе, и ничего этого не случилось бы. Он был бы счастлив в браке – ведь все психологи говорят, что дети, выросшие в благополучных семьях, имеют все шансы на семейное счастье, – был бы отцом, домовладельцем, возможно, состоятельным, респектабельным, довольным жизнью. Но Полин… Какая неудача, что из всех женщин он сошелся именно с этой! Теперь ему не хотелось даже вспоминать о ней.

15
{"b":"225237","o":1}