ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я взглянул на часы: десять пятнадцать. Значит, моя. По расписанию в это время всегда Фрязино.

– Знаешь что? – сказал я контролеру. – Не пил бы ты, папаша. Если еще не запойный, конечно. Хотя что вам тут еще делать? Катаетесь целый день…

– Что ж, – сказал контролер, водружая свою фуражку обратно на шишковатый лоб. – Во всякой профессии свои секреты. Я давно на железке работаю. И могу сказать точно: вагоны-ловушки бывают лишние…

Электричка дернулась и встала. Двери открылись. Я увидел впереди огни станции, аллею фонарей на перроне. Услышал запах шашлыка из пристанционного гриль-бара. И мигающие электрические буквы… ЗИНО над зданием маленького вокзала.

И засмеялся: наконец-то я дома. Конец приключениям!

Шагнул на платформу. Люди в тамбуре продолжали стоять. Никто почему-то не вышел вслед за мной.

– А бывают ловушки-станции… И лишние пассажиры, – сказал контролер, кривя лицо в непонятном для меня сочувствии. Двери электрички захлопнулись, и поезд, гудя и набирая ход, умчался в ночь. Когда он отъехал, надпись большими светящимися буквами на здании вокзала с противоположной стороны открылась полностью: МРАЗИНО.

Что-то не припомню я такой станции на нашей линии. Неужели все-таки сел не на свою электричку? Я оглянулся и только тогда увидел…

Поздно. ОНИ ждут меня.

Альберт Гумеров

Карты и иглы

© Альберт Гумеров, 2014

Место не установлено

Не люблю ночную дорогу. Даже не так… Терпеть не могу ночную дорогу, на дух ее не переношу. Вы скажете, что ночью есть свои плюсы: трасса не так забита консервными банками-переростками с озверевшими людьми внутри, меньше вероятность, что какой-нибудь придурок неожиданно выскочит на дорогу. Я согласен. На все сто процентов. Но все это перечеркивается несущимися по встречке и бьющими по глазам дальним светом остолопами, постоянным желанием уснуть и страхом. Хотелось бы назвать этот страх банальным, но проблема в том, что страх у каждого свой.

О страхах на дороге написана не одна книга. Более того, подобных книг так много, что они уже успели набить оскомину, по крайней мере, мне уж точно. Однако несмотря на то, что абсолютное большинство из этих историй отдает дешевой голливудчиной, страх дорожных приключений и ужасов сидит в каждом из нас. Кто-то боится бандюков, кто-то – слетающих с катушек попутчиков, кто-то – поворота не туда, кто-то – дурного места, кто-то – слететь в кювет или «поцеловать» отбойник… Страхов уйма, и далеко не все они рациональны.

Проклятая карта. Проклятые вуду, шаманы и кто там еще выдумал эту чертову магию и сумел воплотить ее в жизнь.

– Ненавижу тебя. – Привычку разговаривать с самим собой я приобрел недавно. Да, попахивает нервными расстройствами, ну а кто сейчас может назвать себя нормальным? Однако сейчас обращался я к разложенной на коленях карте. Обыкновенной с виду карте дорог Российской Федерации, сложенной в немыслимое количество раз таким образом, чтобы на коленях удобно было держать кусочек размером с лист формата А4. На месте сгибов она была так истерта, что кое-какие участки и не разобрать. Говорю же, обычная, с виду ничем не примечательная карта. Если бы не одна существенная деталь… Сломавшая жизнь мне и теперь уже бессчетному количеству ни в чем не повинных людей. Проклятая карта. Проклятые вуду, шаманы. Проклятая моя доброта.

Зря я ее подобрал. Самая первая мысль зачастую бывает самой здравой. Как раз мой случай. Сиди теперь в лесу у черта на куличках и пытайся поддерживать пустой разговор с угрюмой малолеткой. Проклятое хорошее воспитание. Можно было бы просто пялиться в огонь костра, но нет же – приходится разыгрывать доброго дядю. Глуповатого дядю, надо признать. Проклятое хорошее воспитание.

Она выглядела такой беззащитной, такой замерзшей. В своей коротенькой клетчатой юбочке и вымокшей насквозь блузке, с дурацким рюкзачком за плечами, она была настолько чужеродной, нелепой и жалкой, что у любого проезжавшего мимо водителя наверняка возникало желание остановиться, подобрать, отогреть. Беда в том, что, кроме меня и нее, на километры вокруг на трассе не было вообще никого. И что мне оставалось делать? Естественно, я остановился. Естественно, она села.

От нее пахло дешевыми духами и неприятностями. Она не представилась, не попыталась завязать разговор – просто сидела, съежившись, на соседнем сиденье и тупо пялилась во мглу впереди. Черные, спутавшиеся под дождем и ветром волосы висели сосульками, рюкзак перекочевал на колени, кеды в черно-белую шашечку вымокли. Разговор завязывать не хотелось абсолютно, до зубовного скрежета. Чтобы хоть как-то разрядить напряженную обстановку, я включил радио. К моему огромному сожалению, поймать ничего не удалось.

Игла втыкается в карту. Наугад. Как всегда. На этот раз Брянская область. Там, где сталь протыкает бумагу, появляется крохотная дырочка. В это же самое время на дороге в Брянской области в обычную жизнь лезет очередная жуть. Как всегда. Проклятая карта.

Неспешная беседа притупляет внимание. Настолько, что Серега едва успел среагировать и до упора вдавить педаль тормоза. Сперва подумал, что ему чудится, кинул быстрый взгляд на Наташу, увидел ее окаменелое от ужаса лицо и понял, что всe взаправду.

Прямо посреди дороги, вбитый в асфальт так, что по полотну во все стороны разбежались трещины, стоял крест. Две подернутые ржавчиной приваренные друг к другу рельсы. К распятию, раскрыв в немом крике набитый пожелтевшими газетами рот, бечевкой и проволокой был привязан бомж. Обыкновенный бедолага в лохмотьях, пахнущий так, что рядом просто стоять невозможно. Усевшийся на плече ворон деловито клевал глаз несчастного.

Наташка завизжала. Органы завели дело. Крест не смогли выкорчевать даже с помощью гусеничного трактора. Так и стоит до сих пор. Место в народе тут же получило статус дурного.

– Зря ты меня подобрал.

Прекрасное начало разговора. Лучше не придумаешь. Голос тоненький, детский. Приятный. Всегда любил детские голоса. Когда моя принцесса чуть подрастет, у нее наверняка будет такой вот голосок. Люблю ее просто до безумия. Собственно, эта любовь да беспокойство и выгнали меня на трассу в такой поздний час. Домой выдвигаться я планировал только завтра утром, но моя благоверная вызвонила меня посреди ночи, истерично сообщила о том, что у малышки поднялась температура, и бросила трубку. Что мне оставалось делать? Уснуть после такого я, естественно, не мог. Собрал рюкзак, кинул в машину и выехал. И напоролся на это до нитки промокшее чудо.

– Лучше было бы оставить тебя мерзнуть?

– Для тебя – да, – невозмутимо ответила девочка.

– Хамить-то зачем? – вяло поинтересовался я. Еще я с малолеткой в собственной машине не пререкался. На том разговор и окончили. Радио поймать так и не удалось.

Игла в карте. Москва – Нижний Новгород. Макс выжимал всe возможное из старенькой «девятки», своей первой машины. Он опустил окно так, что ветер трепал густую шевелюру, обдувал лицо и заставлял дышать полной грудью. Ощущение свободы пьянило.

С задним левым колесом что-то не то. Неужели пробил? Заглушив двигатель, Макс выбрался из автомобиля, заранее скорчив недовольную мину. Спустя миг выражение лица сменилось на крайне удивленное. Шины раздувались прямо на глазах. От чего – совершенно непонятно. Внезапно одна из них не выдержала, лопнув, как перезревший арбуз. Из резинового чрева шевелящимися клубками вывалились опарыши, личинки, черви, сороконожки и прочая гнусь. С громкими хлопками за задней левой сразу же разорвались и три оставшиеся шины, извергая на пыльный асфальт свое отвратительное содержимое. Макса вывернуло прямо на дорогу.

Даже самые близкие друзья не поверили ни единому его слову.

34
{"b":"225290","o":1}