ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Алексей Жарков

Житель дороги

© Алексей Жарков, 2014

Шри-Ланка

Ланкийский автобус – это жизнь, стихия которой – дорога, а смысл существования – ее преодоление. Тысячи автобусов пересекают остров, перевозя миллионы неугомонных жителей. На всей Шри-Ланке не найдется ни одного города и ни одной деревушки, куда бы хоть иногда не заглядывал раскрашенный, как индеец, бурчащий автобус.

Везде, где проложена дорога, разъезжают автобусы.

Их привлекают шумные рынки, до краев забитые разноцветными бананами, лоснящимися на солнце кокосами и нахохлившимися в душной жаре ананасами. А железнодорожные станции и вокзалы притягивают их особенно сильно: эти места похожи на перенаселенные ульи, в которые разом вернулись все пчелы. Здесь автобусов так много, что даже самый бойкий и горластый торговец не в силах докричаться до прохожего, идущего в шаге от его харчевни, чтобы пригласить на «рис и карри», который готовится здесь же – на бурлящих, гудящих, рычащих и звенящих улицах Коломбо.

Несмотря на тяжесть собственной ноши, автобусы тормозят и разгоняются с неправдоподобной легкостью, лихо объезжают полусонные «тук-туки», смело идут на обгон неуклюжих грузовиков и, не сбавляя скорости, атакуют головокружительные изгибы горных серпантинов. Будто не автобус едет по дороге, а дорога возникает там, где это нужно автобусу. Однако стоит водителю увидеть поднятую с обочины руку, как он тут же тормозит и, едва плетясь, подхватывает нового пассажира.

Неповторим и загадочен их внутренний мир. У каждого есть свой контролер. И пока водитель внимательно следит за дорогой и погружен в самозабвенное общение с рулем, педалями, многочисленными рычажками и кнопочками, контролер перемещается по салону и собирает с пассажиров плату за проезд. При этом руки его обычно заняты взъерошенной кипой денег и специальных бумажек, на каждой из которых он успевает что-то накалякать, прежде чем вручить ее в качестве «билета». А ноги контролера так ловко удерживают его тело в равновесии, что кажется, будто это не человек, а обезьяна, и сзади у него растет хвост, который незаметно держится за поручни раскачивающегося во все стороны салона.

Даже когда Шри-Ланка погружается в ночь, а огни вдоль дорог конкурируют со звездами за право называться небом, автобусы продолжают носиться по дорогам так же стремительно, как поезда по подземным туннелям.

И сопровождает эти автобусы одна неприметная загадка: несмотря на то что жители острова постоянно имеют с ними дело и, кажется, видят их насквозь, ни один пассажир, ни один заправщик, ни один привокзальный нищий – никто не знает, откуда автобусы берутся.

Утром, по дороге в Полоннаруву, древний мертвый город размером с Сокольники, из окна забитого школьниками автобуса Роман увидел заманчивое вегетарианское местечко. Решив не упускать возможность как следует позавтракать, он попросил водителя остановиться, но тот был слишком увлечен перекрестками и словно бы не услышал. Только шум в защиту белого человека, поднятый участливыми пассажирами, заставил водителя уступить… правда, до того неохотно, что Роману пришлось выпрыгивать, как это обычно делают местные, на легком ходу. Потеряв равновесие, он полетел головой в придорожный арык, но вовремя затормозил руками, расцарапав ладони в кровь о грязный асфальт.

Сейчас, пробираясь через ночные джунгли, наполненные незримой и от этого еще более устрашающей живностью, Роман мысленно просил прощения за многочисленные проклятия, отправленные в адрес того автобуса, и мечтал встретить его снова, чтобы вернуться в город.

Торопливый экваториальный закат застал его у храма Шивы – самого дальнего и самого безлюдного из всех. Непроглядная тьма, ни души вокруг, и в навигаторе, как назло, сели батарейки… и фонарик Роман забыл в гостинице… и огромный муравей тяпнул за палец – добавил колючей боли к нытью расцарапанных рук.

Впереди показалась просека; он ускорил шаг и оказался на поляне, наполненной лесными запахами и странным мерцающим светом. Выбрался на середину и печально вздохнул.

Неожиданно тени в зарослях показались ему людьми. Он заметил, что за стволами деревьев, изгибаясь в странном танце, перемещаются чьи-то силуэты. Звон бубенцов гхунгхру возвестил об ударах невидимых ног, проник в голову и, создав особенный ритм, разворошил воображение.

Роман застыл, затаив дыхание: музыка невидимого танца проникала все глубже, казалась осязаемой. От нее, как со дна неведомой бездны, начала подниматься незнакомая энергия, ее магический привкус кружил голову и опьянял разум. Воздух вокруг пришел в движение и, уплотняясь, начал стекаться в неожиданную форму.

Роман увидел, как прямо перед ним, в центре поляны, наливаются серым металлом огромные поршни, как наполняются янтарным маслом трубки и тлеют неярким светом провода, как вокруг зарождающегося огромного сердца формируется каркас, растет и заполняется креслами вместительное брюхо, как набухают, словно почки, черные колеса… Он посмотрел на свои руки и увидел, что одежда тонет и растворяется в теле, рюкзак погружается в спину, а разум, наполняясь внутренней силой, становится легким и стремительным. Он ощутил себя частью воздуха, отголоском бойкого танца, запахом цветов и мерцающим в ночи странным светом. Его обновленному взору открылась захватывающая красота родившегося из воздушных потоков существа. Романа охватило желание слиться с ним, пробудить к жизни. И существо призывало, готовое всецело ему подчиниться. Тогда он закрыл глаза и проник в каждый уголок, каждый изгиб, каждый винтик своего нового тела.

Он стал Автобусом.

Теперь пора в путь: Роман создал водителя, как часть себя, как собственную руку. Затем проверил им руль и, нажав на педаль, вдохнул в новый организм движение. По нервам пошел электрический ток, сосуды наполнились ароматом бензина и масла. Автобус самодовольно зарычал и устремился в расступившийся перед ним лес.

Когда желанная дорога была совсем близко, на обочине, в свете фар мелькнула рука – его первая. Подчиняясь новому инстинкту, Роман притормозил. Человек запрыгнул на нижнюю ступеньку и, сложив руки в намастэ, почтительно поклонился.

Это тот, с кем они будут покорять дороги, посещать далекие города и шумные станции, навещать пестрые рынки и перевозить улыбчивых и шумных пассажиров.

Его Контролер.

Андрей Сенников

Что-то не отпускает никогда

© Андрей Сенников, 2014

Иркутск – Красноярск – Кемерово

Кровь соленая…

И чуть горькая, как глоток теплого немецкого пива со щепотью соли на краешке бокала…

Он поранил руку за Иркутском, меняя пробитое колесо. Болты на родном литье оказались с «секреткой», о чем продавец забыл упомянуть. Или не захотел… Не бог весть какой косяк, но Ивлев прочухал. Если бы не порванная боковина шины, возможно, он не узнал бы этого до конца перегона. С другой стороны, нестандартные болты всерьез поднимали вопрос о беспробежности машины по родным колдобинам: японцы не мучают себя подобными заморочками. Думать об этом было неприятно. Провозившись часа два, Ивлев соорудил приблуду из стандартного баллонника, пары гвоздей и полосок жести, найденной тут же, на обочине. Мятый и порыжелый лист, от которого он отрезал нужные куски обычными ножницами, валялся рядышком.

Когда прелюдия закончилась, наступила очередь порции качественного секса: то нежного и несмелого, то грубого и напористого; с ласковыми непристойностями жарким полушепотом и похабными матюгами в полный голос. Солнышко припекало. Плавился асфальт, остро пахло гудроном, сухой травой и придорожной пылью. Пот заливал лицо, грудь, прозрачными жемчужинами усеивал спину. Мухи, слепни и пауты, собравшиеся, как ему казалось, со всей долины, жадно слизывали соленую влагу и тут же закусывали горяченьким.

7
{"b":"225290","o":1}