ЛитМир - Электронная Библиотека

Лаура вздрогнула от неожиданности. Чай с молоком, к счастью, успевший остыть, пролился на ее юбку. Но за то время, какое понадобилось ей, чтобы промокнуть пятно льняной салфеткой, любезно поданной мадам, она успела прийти в себя.

– Мне необходимо это знать, мадемуазель Ланкастер, поверьте. Я должна представлять себе, с кем имею дело в каждом конкретном случае.

– Да-да, я понимаю. И вовсе не… то есть, я хотела сказать… Да.

– Bon! – просияла мадам. – Замечательно. Это весьма ценное добавление к прочим вашим достоинствам. Джентльмены, они ведь такие… Каждому хочется быть первым. Они будут соперничать друг с другом из-за вас, моя милая. Знаете что, давайте-ка мы будем звать вас Лоретта, а? Как вам?

Лаура явно растерялась. Она все медлила с ответом, но Селия тотчас же пришла ей на выручку:

– Прелестное имя, мадам. К такому легко привыкнуть. Со мной было иначе. Помню, как несколько недель твердила себе, что я больше не Мэгги Баттоне, а Селия Картерет.

– Поменяй имя, и судьба переменится, – убежденно изрекла мадам Деверо. – Причем к лучшему, мои дорогие. Всегда только к лучшему. Итак, Лоретта, сейчас вами займется моя модистка. Не будем терять время. Думаю, вам к лицу будет шелк цвета ивовых листьев. Значит, так… пышная юбка, высокий лиф, никаких рюшей, разве что вышивка золочеными нитями…

Лаура слушала ее молча, стараясь ничего не упустить, и в то же время украдкой бросала изумленно-настороженные взгляды по сторонам. Обстановка в комнате была уютной, какой-то по-домашнему умиротворенной и вместе с тем весьма изысканной. В камине потрескивали дрова, на полке едва слышно тикали старинные часы с боем. Мягкие тени скользили по стенам, затянутым шелком. Да и сама мадам Деверо с ее аристократической внешностью и вкрадчивыми манерами мало походила на содержательницу дома свиданий.

Проследив за взглядом Лауры, мадам прервала свою речь и ответила на ее невысказанный вопрос:

– Отец мой был маркизом, дорогая Лоретта, а мать – дочерью графа. Они погибли в годы Террора. Я спаслась чудом. Англия стала моим новым домом. Жизнь диктует условия, моя милая, а мы вынуждены их принимать. Итак, что вы решили?

Лаура беспомощно взглянула на подругу. Деликатно отломив кусочек мягкой бриоши, Селия едва заметно ей кивнула.

– Через несколько дней или недель вельможи будут драться из-за нее на дуэлях в Гайд-парке, – с уверенностью произнесла она. – Такая красавица, а вдобавок еще и девственна! Кто бы мог подумать! А насчет платья… мадам, вам не кажется, что ей лучше подошло бы белое? Муслин или бархат. Как символ ее невинности.

Мадам Деверо захлопала в ладоши:

– Конечно же! Украшенное белыми розами! А в волосы ей вплетем тонкие белые ленты. Она станет похожа на греческую богиню!

Лаура перестала прислушиваться к разговору двух женщин, с воодушевлением обсуждавших фасон ее нового платья. Они нисколько не сомневались в ее согласии, которого она еще не дала. Но это были простые формальности. Ей некуда было деваться. Два года тягчайших лишений, борьбы, надежд были, выходит, потрачены впустую. И какая разница, чьей безропотной игрушкой ей суждено стать? Сына немолодого возлюбленного маман или английского пэра, с которым ей еще предстоит познакомиться… А результат будет один – она станет шлюхой, как и ее мать. Именно это предсказывал негодяй Обер Фортье. О Господи!

Она зажмурилась и откинула голову на спинку кресла. Бороться с судьбой бесполезно. Жаль, что она окончательно в этом убедилась лишь теперь.

Глава 3

– Лорд Локвуд, я счастлива с вами познакомиться.

– Я тоже рад нашей встрече, мадам. – Джулиан склонился к руке мадам Деверо, мысленно проклиная себя за то, что согласился участвовать в этой авантюре. Через несколько минут должен был начаться бал – один из тех, какие постоянно устраивала в своем доме мадам Деверо, чтобы знакомить богатых аристократов с доступными и алчущими жизненных благ юными девицами.

Джулиану была отвратительна сама мысль о подобном сводничестве. В прежние годы, еще до своей злосчастной женитьбы, он пользовался услугами продажных женщин, но знакомился с ними совсем иначе. Легкий флирт, ни к чему не обязывающий обмен любезностями, а после по взаимному согласию разговор продолжался в постели. Во всем этом, по его мнению, не было ничего предосудительного. Но теперь… Надо же ему было явиться сюда, поддавшись на уговоры Малькольма!

Секретарь заверил его, что все будет организовано на самом высоком уровне, что мадам Деверо – образец изящества, тонкого вкуса и обходительности, но главное – о его визите в этот дом не узнает ни одна живая душа. Джулиан прошел в бальный зал и с тоскливым равнодушием обвел глазами несколько групп молодых девиц, которые, несмотря на то что двигались и разговаривали, показались ему похожими на мраморные статуи, выставленные для продажи. Неподалеку от входа он заметил лорда Сартена, оживленно беседовавшего с одной из протеже мадам. Девица, которая преданно смотрела в глаза лорда, была явно моложе самой младшей из его дочерей.

Джулиан совсем уже было собрался уйти, чтобы старик его не заметил, но в это мгновение, словно угадав его мысли, рядом возникла мадам Деверо.

– Знаю, вы любите бренди, милорд. – Она с улыбкой кивнула в сторону лакея, стоявшего подле нее с подносом в руках.

«Не иначе как Малькольм просветил ее насчет вкусовых пристрастий своего господина?»

Он окинул оценивающим взглядом ладную фигуру хозяйки бала. Немолодая женщина, явно за сорок, а как замечательно выглядит! Стройна, элегантна, на лице ни морщинки, вот разве что в выражении глаз угадываются и возраст, и горькое прошлое.

– Смею ли я предположить, милорд, что вы предпочли бы более интимную атмосферу? – В голосе сводни слышался едва различимый французский акцент.

– Вы и в этом совершенно правы, мадам.

– В гостиной музыканты как раз исполняют нежное анданте, которое придется вам по душе.

По-прежнему ни словом не упоминая о цели его посещения, мадам Деверо проводила Джулиана в просторную гостиную. Инструментальное трио исполняло медленную часть какой-то сонаты. Мелодия и впрямь была прелестная. Сквозь створчатые окна в комнату, оклеенную бледно-желтыми обоями, лился мягкий сумеречный свет. В простенках возвышались бронзовые кадки с пышными растениями. Здесь, как и в большом зале, демонстрировался товар – юные леди. Некоторые негромко беседовали между собой, сидя на козетке у стены, две или три прохаживались по комнате. Хорошенькая брюнетка внимательно слушала разглагольствования баронета, с которым Джулиан был немного знаком. Молодой человек, судя по его активной жестикуляции, выпил лишнего. Обозвав его про себя щенком, не умеющим себя держать, Джулиан повернулся ко входу в гостиную. В дверях показался один из пэров. Девушка в нежно-розовом платье поспешно встала с козетки и с улыбкой подошла к нему. Они обменялись приветствиями и направились к окну, откуда открывался вид на просторный ухоженный сад.

Скрипки и виолончель исполняли теперь третью часть сонаты Гайдна, куда более живую и стремительную, чем предыдущая. Джулиан улыбнулся. Он не мог не признать, что Малькольм все же оказался прав. Точно такая же атмосфера могла царить этим вечером в любом из добропорядочных домов аристократического Мейфэра: хозяева и гости, тихие беседы, музыка, танцы – ни малейшего намека на вольность нравов, никакой вульгарности.

Потягивая бренди, он принялся разглядывать девушек, которые сидели у стены. И тотчас же иллюзия того, что гостиная мадам Деверо до мельчайших деталей походит на любой светский салон, развеялась без следа. В отличие от особ женского пола, принадлежавших к высшим кругам общества, эти девицы не прятали взоров, не отворачивали лиц, а, напротив, смело и открыто смотрели ему прямо в глаза. Иные при этом жеманились, некоторые улыбались, но в каждом из взглядов читались призыв, нетерпение и алчность.

Джулиану снова стало неуютно. Он в который раз уже пожалел, что пришел сюда. Девицы предлагали ему себя с циничной откровенностью, он же привык к иному. Ему нравился легкий флирт – эта волнующая игра в охотника и дичь. Он ценил неуступчивость, пусть и мнимую. Его всегда влекла загадка, тайна… Но он тут же мысленно одернул себя. Разве можно ждать всего этого от подопечных мадам Деверо? В конце концов, девицы играют в открытую лишь для того, чтобы он мог легче и быстрее получить желаемое, сделать выбор, зная, что отказа не будет, и осчастливить своим вниманием любую из них.

10
{"b":"226","o":1}