ЛитМир - Электронная Библиотека

– Эй, вот еще выдумала! – Джереми, видя, что губы Лауры дрогнули и она вот-вот заплачет, взял ее за подбородок. – Слезами горю не поможешь. Я знаю, что нам делать. – Он кашлянул и произнес хорошо поставленным голосом, обращаясь ко всем собратьям по ремеслу: – Нам такое не впервой! Зато старина «Ангел» никуда от нас не денется. Направим же стопы туда и зальем свои горести ромом!

По толпе пронесся рокот одобрения. Все как один, словно только того и ждали, актеры повернулись и зашагали вниз по переулку. Кто-то из этих неунывающих неудачников отпустил соленую шутку, остальные весело расхохотались.

Джереми обнял Лауру за плечи и ободряюще ей улыбнулся:

– Радость моя, в Лондоне полно других театров. И платят там получше, поверь мне!

Лаура невесело усмехнулась:

– Вот-вот. Заплесневелым хлебом и сыром. Или ты о таком не слыхал?

Замечание было вполне справедливым, поэтому Джереми пропустил его мимо ушей.

– Завтра же пойдешь на прослушивание, а потом на другое, а после на третье, любовь моя. И согласишься на любую роль, какую бы тебе ни предложили. Как и все мы.

Лаура молча кивнула. Он изо всех сил старался ее утешить, бедняга. Ведь на душе у него было сейчас так же скверно, как и у нее самой, как и у остальных. Она с тоской подумала о нескольких монетках, лежавших в кошельке, об остатках яблочного пирога, которые придется сберечь на ужин. У нее было кое-что отложено, но эта небольшая сумма растает без следа, если в ближайшее время не удастся найти работу. И надо будет снова начинать копить, откладывая по несколько пенни в неделю, а потом все может повториться: закрытие театра, поиски новой работы, трата сбережений. А билет на корабль до Америки стоит так дорого! Слезы жгли ей глаза.

– Что толку проситься в другой театр, если они один за одним закрываются? Это уже третий за год.

– Лаура, голубка моя, это всего лишь издержки актерской профессии.

– Счастлива это слышать. – Лаура нахмурилась и закусила губу. – Знаешь, иди-ка в «Ангел» без меня. Я лучше вернусь к себе. Хочу побыть одна.

Губы Джереми тронула усмешка, лицо преобразилось, стало почти красивым. Он вскинул голову, хлопнул ладонью по подбородку и мелодраматически произнес:

– О Феба! Сжалься надо мною, Феба! Скажи мне, что не любишь, но не так враждебно!

Лаура невольно улыбнулась и подхватила:

– Я не хочу быть палачом твоим. Бегу тебя, чтобы тебя не мучить.[1] «Как вам это понравится». Действие четвертое, сцена пятая.

– Действие третье, – поправил ее Джереми. – Будь же ты нынче моей пастушкой, Лаура. У тебя на душе полегчает, вот увидишь.

– Ах, Джереми, я сегодня не при деньгах.

– Ну и что же с того? – весело возразил он. – У меня найдется чем заплатить за нас обоих. Да я и не взял бы твоих денег, ненаглядная Лаура. Сегодня уж точно не взял бы. Пойдем-ка. Будь хорошей девочкой. – И он увлек ее вслед за остальными.

На самом деле Лауре вовсе не улыбалось возвращаться сейчас в свое убогое жилище в отвратительном Севен-Дайалсе. Здесь обитали проститутки, мелкие воришки и прочие отбросы общества. К счастью, все три ее соседки по комнате, белошвейки, были женщинами достойного поведения. Им просто не повезло в жизни, поэтому они принуждены были тяжким трудом зарабатывать себе на пропитание. Лаура с ужасом осознавала, что с каждым днем все больше уподобляется этим безответным созданиям, которые уже ничего не ждали от судьбы, ни на что не надеялись.

– Будь по-твоему. Но только ненадолго, ладно?

Джереми взглянул на нее с деланным осуждением.

– Ну что, моя любовь? Как бледны щеки! Как быстро вдруг на них увяли розы!

Лаура с улыбкой продолжила диалог Гермии с Лизандром:

– Не оттого ль, что нет дождя, который из бури глаз моих легко добыть?[2]

– Им дождя недостает, а нам – крепкого рома, – подытожил Джереми, приобнимая ее за талию. – Но ничего, милая, сейчас мы отдадим ему должное.

Лауране могла не признать, что идея Джереми и впрямь оказалась неплохой. В трактире было тесно, шумно и весело. Лаура поместилась в середине длинной широкой скамьи между Джереми и Пожилым актером из их труппы, игравшим роли благородных отцов. Тепло их тел и крепкий ром согрели ее куда лучше, чем огонь, который едва тлел в просторном очаге. Она выпила совсем немного, и все же у нее слегка закружилась голова. Смех и шутки собратьев по ремеслу мало-помалу рассеяли ее грусть. Эти беззаботные люди давно успели привыкнуть к подобного рода переменам в судьбе, для Лауры же все это было трагично.

Они засиделись в «Ангеле» до позднего вечера. Джереми и Селия направились вместе с ней к Карриер-стрит.

Город окутала вечерняя мгла, скрыв сточные канавы, тянувшиеся вдоль тротуаров. Звук шагов Лауры и ее спутников отчетливо слышался в окружающей тишине. Ночь останется позади, а завтра они снова встретятся на прослушивании в одном из театров.

– «Друри-Лейн», «Хеймаркет», «Садлер-Уэллз» – везде будут рады хорошим актерам, – с уверенностью заявил Джереми.

– Никто и никогда не сравнится с Мастером Бетти, – вздохнула Селия и с нежностью взглянула на Джереми. – Хотя тебе, милый, не так уж и далеко до него.

– Мастер Бетти был гением, а век свой, когда ушел со сцены, отправился доживать в Кембридж, – сказал Джереми, чрезвычайно польщенный, что его сравнили со знаменитейшим лондонским актером.

Джереми, сын провинциального викария, в свое время тайком покинул отчий кров и направил свои стопы в Лондон, чтобы стать актером. Что же до девушек, то обе они были одни-одинешеньки на белом свете. Одна осталась сиротой в раннем детстве, вторая предпочла горькую сиротскую долю тем порядкам, какие царили в доме ее матери. Это сходство судеб сблизило, а затем и сдружило их.

«Завтра, – сказала себе Лаура, как только вернулась в свою убогую комнату, где вовсю резвился ветер, проникая внутрь сквозь трещины в стенах и холодную, черную от копоти каминную трубу. – Завтра я непременно найду новую работу».

– Еще раз, с самого начала. После слов мамаши, которая настаивает на невиновности своего сына. И проявите же хоть капельку чувства, мисс! Если только вы не любительница уворачиваться от тухлых яиц и гнилых яблок!

Лаура вспыхнула и закусила губу.

«До чего же он много мнит о себе, этот маленький уродец с отвислым подбородком и выпученными, как у жабы, мутными глазами!»

Но судьба ее была в его руках, поэтому она лишь кивнула и сделала несколько шагов по грубым скрипучим доскам сцены. Она заняла положенное место у самой рампы и проговорила:

– Притти, да как же ты можешь?! – Лаура вложила в эти слова всю свою досаду и раздражение. – Посовестилась бы лгать мне в глаза. Ведь кому, как не тебе, знать, что это он убил моего мужа!

– Я защищаю сына! Так сделала бы на моем месте любая мать, – вяло подал реплику актер, которому велено было подыгрывать Лауре, и постучал по переднему зубу обломанным ногтем. – И ты поступила бы точно так же, будь он твоей плотью и кровью… – Оторвав взгляд от тетрадки с текстом, он недовольно буркнул: – Что ж вы мешкаете? Ваш черед. Странный, однако, у вас акцент!

Лаура с тревогой наблюдала за выражением лица коротышки с выпученными глазами. Тот хмурился, брезгливо выпятив вперед нижнюю губу, и покачивал головой. Лаура сделала над собой усилие и дрогнувшим голосом проговорила:

– А что же ты станешь делать, когда он снова кого-нибудь убьет? Когда еще один несчастный падет от его руки?

– Довольно!

Сердце ее заколотилось в груди, как пойманная птица. Снова отказ. Сколько их было за минувшие два года? Не сосчитать! Гордо вскинув голову, она взглянула на мужчин, стоявших внизу, возле сцены, у крайнего ряда свечей рампы.

– Вы нам не подходите, мисс Ланкастер. – Режиссер раздраженно передернул плечами. – Для этой роли требуется актриса с индивидуальностью, с характером. Здесь талант нужен, сценический кураж, знаете ли.

вернуться

1

Шекспир. Как вам это понравится. Пер. Т. Щепкиной-Куперник. – Здесь и далее примеч. пер.

вернуться

2

У. Шекспир. Сон в летнюю ночь. Пер. Т. Щепкиной-Куперник.

3
{"b":"226","o":1}