ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Господин председатель, – вмешался Амадиро, – разрешите мне задать мистеру Бейли несколько вопросов по этому поводу, чтобы доказать, насколько беспочвенны его утверждения.

– Разрешаю.

– Мистер Бейли, – начал Амадиро, – когда ваши роботы ушли, вы остались в одиночестве, не так ли?

– Да, сэр.

– Следовательно, вы не вели записи происходящего? Не могли их вести? У вас не было записывающего устройства?

– Нет на все три вопроса, сэр.

– И вы чувствовали себя плохо?

– Да, сэр.

– Сумеречное состояние? Вам было так худо, что вы ничего толком не запомнили?

– Вовсе нет, сэр. Я все помню ясно.

– Естественно, вам так кажется. Но не исключено, что вы бредили, что у вас были галлюцинации. А потому несомненно, что слова роботов, да и само их появление никакого доверия не заслуживают.

– Согласен, – задумчиво произнес председатель. – Мистер Бейли с Земли, предположим, что вы действительно помните – или утверждаете, будто помните, – все это, то как вы истолковываете то, о чем говорили?

– Я не решаюсь, господин председатель, высказать вслух свои мысли по этому поводу, опасаясь, что их могут принять за клевету на достойнейшего доктора Амадиро.

– Поскольку вы говорите по моей просьбе и поскольку все сказанное вами не выйдет из этих стен (председатель посмотрел на пустые ниши), вопроса о клевете не встает. Конечно, если я не приду к выводу, что вы злословите.

– В таком случае, господин председатель, – начал Бейли, – я не исключаю, что доктор Амадиро преднамеренно задерживал меня в своем кабинете, подробно обсуждая со мной всякие вопросы, таким образом выгадывая время, достаточное, чтобы повредить мою машину. И продолжал меня задерживать до начала грозы с расчетом, что мне в пути станет дурно. Он несколько раз повторял, что изучал условия жизни на Земле, а потому представлял, какое действие произведет на меня гроза. Мне кажется, он задумал послать за нами роботов, чтобы они забрали нас из остановившейся машины и доставили назад в Институт, якобы чтобы помочь мне, а на самом деле для того, чтобы роботы доктора Фастольфа оказались в его власти.

Амадиро мягко усмехнулся:

– Но чем я руководствовался, подстраивая все это? Вы видите, господин председатель, это сплошные предположения, и любой суд на Авроре признал бы их клеветой.

– У мистера Бейли с Земли есть чем подкрепить эти гипотезы? – сурово осведомился председатель.

– Логикой, господин председатель.

Председатель встал, сразу утратив изрядную долю внушительности, так как практически сохранил тот же рост.

– Я пройдусь и обдумаю то, что уже услышал. И скоро вернусь.

Он удалился в Личную.

Фастольф наклонился к Бейли, а Бейли к нему. (Амадиро почти не удостоил их взглядом, словно его совершенно не интересовало, о чем они могут совещаться.) Фастольф прошептал:

– Вам есть что сказать еще?

– По-моему, есть, – шепнул в ответ Бейли. – Если мне дадут сказать, но, по-моему, председатель настроен не очень дружески.

– Вот именно. До сих пор вы только ухудшали положение. Я не удивлюсь, если он, вернувшись, объявит разбирательство оконченным.

Бейли качнул головой и уставился на свои ботинки.

77

Бейли все еще созерцал их, когда председатель возвратился, сел поудобнее и обратил на землянина суровый и несколько раздраженный взгляд.

– Мистер Бейли с Земли! – сказал он.

– Я слушаю, господин председатель?

– Мне кажется, вы злоупотребляете моим временем, но я не хочу дать повода для утверждений, будто я не выслушал обе стороны до конца, хотя это и выглядело напрасной тратой времени. Можете вы назвать мне причину, которая побудила бы доктора Амадиро совершать безумства, в которых вы его обвиняете?

– Господин председатель, – произнес Бейли тоном, граничащим с отчаянием, – причина была. И очень веская. Она кроется в том факте, что принадлежащий доктору Амадиро план освоения Галактики пойдет прахом, если он или его Институт не сумеют создать человекоподобных роботов. До сих пор доктор Амадиро не создал ни единого и не способен его создать. Спросите у него, даст ли он согласие, чтобы назначенная Законодательным собранием комиссия установила, есть ли какие-либо признаки, что там создаются или хотя бы разрабатываются функционирующие человекоподобные роботы. Если он заявит, что производство таких роботов уже поставлено на конвейер или они хотя бы существуют в виде чертежей – ну, пусть даже в виде рабочей формулы, если он готов наглядно подтвердить этот факт перед компетентной комиссией, я больше ничего не добавлю и признаю, что мое расследование не привело ни к каким результатам.

Бейли умолк, и у него перехватило дыхание. Председатель посмотрел на Амадиро, с чьих губ исчезла улыбка.

– Не отрицаю, – сказал Амадиро, – что в настоящее время мы еще не готовы приступить к производству человекоподобных роботов.

– В таком случае я продолжу, – сказал Бейли, тяжело переведя дух. – Разумеется, доктор Амадиро мог бы получить всю необходимую ему информацию от доктора Фастольфа, хранящего ее у себя в голове, но Доктор Фастольф отказывается сотрудничать с ним в этом проекте.

– И не соглашусь ни при каких условиях, – пробормотал Фастольф.

– Однако, господин председатель, – продолжал Бейли, – секрет создания человекоподобных роботов известен не только доктору Фастольфу.

– Разве? – удивленно спросил председатель. – Но кому еще? Ваши слова озадачили и самого доктора Фастольфа, мистер Бейли. (В первый раз он не добавил «с Земли».)

– Я действительно озадачен, – сказал Фастольф. – Я убежден, что это известно только мне, и не понимаю, на что намекает мистер Бейли.

– Думаю, мистер Бейли и сам этого не понимает, – заметил Амадиро, кривя губы в улыбке.

Бейли стало душно. Он переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, что из них никто… никто ему не сочувствует. Он сказал:

– Но ведь это должно быть известно каждому человекоподобному роботу, не так ли? Возможно, не на уровне сознания – не так, чтобы давать объяснения, но информация эта должна быть скрыта в нем, правда? Если умело задавать вопросы человекоподобному роботу, его ответы и реакции дадут стройную картину его конструкции и создания. В конце концов, если времени будет достаточно, а вопросы составлены умело, человекоподобный робот выдаст информацию, пригодную для создания других человекоподобных роботов. Короче говоря, невозможно сохранить секрет механизма, если сам механизм доступен для подробного изучения.

Фастольф, казалось, был поражен.

– Я понял, мистер Бейли, и вы правы. Мне как-то и в голову не приходило.

– Со всем уважением, доктор Фастольф, не могу не сказать вам, что вы, как и все аврорианцы, обладаете особой индивидуалистичной гордостью. Вас настолько удовлетворяла мысль, что вы – самый лучший робопсихолог, единственный, способный создать человекоподобного робота, что вы перестали замечать очевидное.

Председатель позволил себе улыбнуться.

– Тут он вас поймал, доктор Фастольф! Меня все время удивляла настойчивость, с какой вы утверждали, что вывести Джендера из строя было бы не под силу никому, кроме вас самих, хотя такое утверждение ослабляло ваше политическое положение. Но теперь мне понятно, что вы готовы пожертвовать своим политическим влиянием, лишь бы не утратить свою уникальность.

Фастольфу это явно пришлось не по вкусу, а Амадиро нахмурился и сказал:

– Господин председатель, я протестую. Мне еще не доводилось слышать столь злобной клеветы. Все это основано на бредовых фантазиях больного человека. Мы не знаем, и, возможно, никогда не узнаем, действительно ли машину кто-то повредил, а если да, то кто. Не узнаем, действительно ли роботы гнались за машиной и говорили с мистером Бейли или нет. Он просто громоздит заключение на заключение, опираясь на сомнительные происшествия, свидетелем которых был он один – причем в полубредовом состоянии от страха, возможно, галлюцинируя. В суде все это не было бы принято во внимание ни на секунду.

90
{"b":"2266","o":1}