ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Она не говорила ничего, но он сильно, почти физически, причем совершенно удивительным образом ощущал ее присутствие.

Будто какие-то энергетические вибрации исходили от нее, и герцог с какой-то необычной интуицией чувствовал, что она настроена к нему враждебно.

Все это было довольно странно.

В какой-то момент он ощутил себя как на войне, лицом к лицу с врагом, когда каждая минута может оказаться последней.

Они ехали примерно минут двадцать пять, и когда экипаж стал замедлять ход, женщина заговорила.

– Побудьте здесь секунду, – сказала она, – я выйду и посмотрю, нет ли кого-нибудь поблизости. Если никого не будет, я пойду вперед и открою дверь дома. Быстро пройдите по короткому проходу к двери. Не задерживайтесь и не вглядывайтесь.

Она не стала дожидаться ответа, поскольку экипаж остановился, открыла дверцу и вышла из него.

Сквозь грязное окошко они увидели, как она взглянула направо и налево и пошла вперед.

– Пошли за ней! – сказал герцог. – Бог знает, во что мы позволили втянуть себя!

– Должен признать, что меня все это несколько настораживает, – заметил Гарри.

Они пошли по небольшому проходу, как сказала женщина, и услышали, как отъехал экипаж.

Герцога вдруг осенило, что им трудно будет добраться до яхты, но ему ничего не оставалось, как только войти в узки» проход, за которым ждала их женщина.

Она закрыла дверь, и они оказались в полной темноте.

– Оставайтесь здесь! – скомандовала она. – Когда я открою следующую дверь впереди, станет достаточно светло, чтобы вы увидели, куда идти.

С этими словами она отошла, и через несколько секунд Появился слабый свет, указавший им дорогу.

Герцог пошел вперед и очутился в комнате, расположенной, видимо, с задней стороны дома. К его удивлению, она была освещена двумя свечами, стоявшими на полу.

В комнате совершенно не было мебели, стояли лишь два деревянных ящика, на которых, будто отдавая дань комфорту, лежали два грубых мешка.

Со стен отслаивалась краска, а окна были заколочены досками.

Герцог огляделся вокруг, затем вопросительно посмотрел на женщину.

– – Пожалуйста, садитесь, – сказала она. – Я скажу князю, что вы уже здесь.

В дальнем конце комнаты была другая дверь, и она вошла в нее и закрыла за собой.

Герцог сел на один из деревянных ящиков, Гарри – на другой.

– Как ты думаешь, что все это значит? – шепотом спросил Гарри.

– Бог знает, – ответил герцог.

– Мне кажется, что этот дом не жилой, – сказал Гарри чуть громче.

– Пожалуй, это так, – согласился герцог.

Дверь, за которой скрылась женщина, снова открылась, и в комнату вошли двое мужчин.

Герцог с изумлением смотрел на них.

Оба они сильно обросли бородой и были в грязных лохмотьях, какие они видели на нищих на улицах.

У герцога мелькнула мысль, что их с Гарри обманом завлекли в западню. Но тут заговорил один из мужчин.

– Добрый вечер, ваша светлость!

Герцог внимательно глядел на него.

– Не вы ли?..

– Да, я – Иван Керенский.

Герцог хотел было подняться, чтобы приветствовать его, но, к его глубокому изумлению, князь вынул из-под своих лохмотьев револьвер и направил на него.

– Я просил вашу светлость прийти сюда, – сурово сказал он, – чтобы потребовать от вас содействия, в котором нуждаюсь и не могу получить иным способом.

– Потребовать? – спросил герцог. – Неужели, о чем бы вы ни пожелали просить меня, нельзя исполнить разумным и цивилизованным образом?

– Сомневаюсь, что при других обстоятельствах вы стали бы меня слушать, – с горечью в голосе ответил князь.

– В этой ситуации у меня, конечно, нет иного выхода, как только выслушать, что вам от меня надо, – сказал герцог.

Он говорил холодно и спокойно, но был тем не менее сильно поражен не только поведением князя, но и его внешностью.

Неужели перед ним был тот обходительный, элегантный, красивый мужчина, дипломат до мозга костей и кончиков пальцев, которого он знал в Санкт-Петербурге?

Князь, все еще держа револьвер, приблизился к герцогу, в то время как пришедший с ним мужчина, выглядевший не менее подозрительно, остался стоять в дверях вместе с женщиной.

– Мы требуем от вас, ваша светлость, – сказал князь, – чтобы вы переправили сокровище, о котором я упоминал в письме, и нас в Каир на вашей яхте. Это – единственный возможный для нас способ побега. Мы находимся на грани голодной смерти, и единственный шанс выжить – это заставит» вас исполнить наше требование.

– И что это за сокровище? – спросил герцог.

Несколько секунд князь молчал, и герцог понял, что тот обдумывает, сказать ему правду или нет.

Наконец он ответил:

– Сокровище, которое мы скрываем здесь и ради которого требуем вашего содействия, это – Великий князь Алексис!

Ему сполна удалось ошеломить герцога.

– Великий князь Алексис! – воскликнул герцог. – Но ведь он же был казнен большевиками!

– Они намеревались сделать это, – мрачно сказал князь, – с самого начала революции.

– Вы хотите сказать, что все эти годы смогли сохранить в безопасности его императорское высочество?

Князь Иван утвердительно кивнул.

– Нам помогло то, что во время революции Великий князь был не в Санкт-Петербурге, а по пути на юг России. Мы не сразу узнали о победе большевиков и об их намерении убить всю царскую семью.

Он помолчал, прежде чем смог продолжить неровным голосом, в котором еще слышалась боль:

– Только когда наши друзья известили нас о том, что царь и императрица убиты и что Великий князь также числится мертвым, мы поняли всю опасность, которая грозит ему.

– Я понимаю ваше положение, – тихо сказал герцог.

– С тех пор мы скрываем Великого князя, – продолжал князь. – «Мы»– это, кроме меня, его племянник князь Александр Саронов…

Он указал на другого мужчину и добавил:

– И его дочь ее светлость княжна Милица.

Герцог взглянул на женщину, стоявшую в тени у задней двери. Свет от свечей едва достигал ее, и она показалась ему такой же таинственной, как и тогда, когда пришла на яхту прошлым вечером.

Он снова посмотрел на князя Ивана, продолжавшего свое повествование:

– Месяц за месяцем, год за годом мы продвигались вдоль побережья Черного моря, поджидая случая, чтобы бежать из России. Вместе с тем мы боялись оставить свой народ, который не питал любви к революции и был готов помогать нам с пропитанием, что поддерживало в нас жизнь.

Он взглянул на князя Александра, как бы желая получить подтверждение своим словам, и продолжал:

– Месяц назад мы узнали, что большевистская агентура напала на наш след, и нам удалось найти судно, доставившее нас в Константинополь. На это ушли последние наши рубли.

– А теперь вы хотите переправиться в Каир? – спросил герцог, когда князь закончил свой рассказ.

– Там в банке у меня есть немного денег, – отвечал князь, – и есть друзья, которые могут помочь мне найти какую-нибудь работу. Александр же намеревается вступить в Иностранный легион.

– Это разумно, – сказал герцог, – но вы могли бы попросить меня, не угрожая мне револьвером.

– Чтобы вы отказались от своего обещания подобно вашему королю? – огрызнулся князь.

Герцог понял, с какой горькой обидой князь относился к тому, как король Георг V сначала обещал царской семье убежище в Англии, когда началась революция в России, а затем изменил свое решение.

На заседании английского кабинета министров было решено послать императору и императрице приглашение приехать в Англию вместе с их детьми.

Российский император и императрица просили позволения присоединиться к их кузену и кузине, королю Георгу и королеве Марии, и в течение двух с половиной лет войны Россия была верной союзницей Англии.

Но как только приглашение было послано, король Георг V стал раскаиваться в своем шаге.

Его секретарь лорд Стамфордхем написал российскому министру иностранных дел об озабоченности короля относительно высказываний по этому вопросу, которые прозвучали со стороны лейбористских членов Парламента в палате общин.

8
{"b":"227","o":1}