ЛитМир - Электронная Библиотека

– Над той самой штуковиной, что позволит заглянуть внутрь человека? – уточнил Эрп.

– Именно. Она спасет множество жизней.

– Если придумаете, как противостоять магии Римского Носа, спасете еще больше жизней, – подчеркнуто произнес Эрп.

– Я и над этим работаю, – заверил его Эдисон.

– Мы вас сегодня увидим? – обратился Эрп к Бантлайну.

– Навряд ли, – ответил тот. – После ужина, если не ошибаюсь, привезут еще одну барышню.

– Ну, тогда мы откланяемся.

Эрп с Холидеем покинули мастерскую.

– Будь моя воля, я предпочел бы образ жизни Бантлайна, – с улыбкой признался Холидей. – Представь: девиц подвозят тебе прямо в кабинет. Вот бы мне такую работенку.

– Ты все неправильно понял, Док, – улыбнулся Эрп.

– Да? – выгнул бровь Холидей. – Так просвети меня.

– Если я на твой счет не ошибаюсь, ты скоро сам все узнаешь, – продолжая улыбаться, ответил Эрп. – В противном случае Морг больше моего позабавится, объясняя тебе, в чем дело, – помолчав, он спросил: – Вернешься со мной в «Ориентал»?

– Мне еще жилье надо подыскать, – сказал Холидей. – Приду попозже.

– Тогда до встречи, – попрощался с ним Эрп и направился в сторону салуна.

Холидей пошел дальше боковой улочкой, высматривая гостеприимный дом, где можно было бы остановиться.

Таковой он вскоре нашел, хотя ожидал совсем другого.

4

Холидей дошел до конца боковой улочки, свернул у ряда непримечательных лавок с латунной облицовкой, снова повернул и оказался на Фремонт-стрит. В дальнем конце улицы заметил пару вывесок меблированных комнат и уже направился было к ним, когда его окликнули.

– Эй, Док!

Обернувшись, Холидей увидел спешащего к нему Генри Уиггинса.

– Вот уж не думал, что встречу вас так скоро, – признался коммивояжер.

– Городок вроде не велик, – ответил Холидей. – И, насколько я могу судить, в этой его части живут главным образом приезжие.

– Как вам фонари? – спросил Уиггинс. – Светло будто днем.

– Я и прежде фонари видал, но те были масляные. Эти светят ярче, без огня и без запаха гари.

– Кстати, нашли, где остановиться?

Холидей пожал плечами.

– Как раз озаботился поисками.

– На Аллен-стрит есть милый отельчик, – подсказал Уиггинс.

Холидей покачал головой.

– По мне, и меблированная комната ничего. Дешевле выйдет.

– Знаменитость вроде вас может позволить себе номер в отеле.

– Может, – признал Холидей, – но я лучше пущу сэкономленные деньги в игру.

– Говорят, деньги можно потратить не только на азартные игры, – подмигнул ему Уиггинс.

– Да, можно.

– Есть в городе один бордель, уникальный.

– Все бордели называют себя уникальными, – усмехнулся Холидей. – И все они лгут.

– Я слышал, что этот точно не лжет.

– Чего же в нем такого особенного? – спросил Холидей. – Китаянки? Индианки?

– Металлические девицы, – ответил Уиггинс.

– До меня доходили слухи о них. Еще час назад я назвал бы подобные россказни враками, но вот увидел руку Тома Эдисона и… подумал: может, слухи не совсем лживы?

– Тот бордель стоит на Пятой улице, недалеко отсюда, – сообщил Уиггинс. – Я как раз думал заглянуть к ним. Составите мне компанию?

Холидей покачал головой.

– Сперва подыщу себе комнату, потом поужинаю, и, наконец, меня ждут карты в «Ориентале».

– Жаль, жаль, – посетовал Уиггинс. – Неважно, какие девицы обслуживают клиентов – живые или металлические, – главное – кто управляет заведением. Говорят, это конкретное место содержит лучшая бордель-маман на Западе. Понятное дело, ведь она содержала публичные дома всюду от Додж-Сити до Тумстоуна и свое дело знает.

– Поздравьте ее от моего имени и передайте: через денек-другой приду оценить качество услуг.

– Передам, – пообещал Уиггинс, разворачиваясь в сторону Пятой улицы. – У этой бордель-маман странная – если не сказать страшная – фамилия. Хорони. Будто схоронить кого-то призывает…

– Что-что? – переспросил Холидей, да так резко, что Уиггинс замер на полушаге.

– Я сказал: ее зовут Хорони.

– А может, Харони? – уточнил Холидей.

– Может быть, – нахмурился Уиггинс.

– Кейт Харони? Она же Элдер?

– Да, точно! Кейт Элдер!

Холидей догнал Уиггинса.

– Идемте.

– Знаете ее?

– Знаю, – горько улыбнулся Холидей.

Уиггинс внезапно сделался беспокойный; тревога не покидала его всю дорогу до большого двухэтажного каркасного дома.

– Ну, вот мы и на месте, Док, – сказал он, отойдя в сторонку. – Вы – первый.

– Это же вы меня сюда привели, – напомнил Холидей. – Входите.

– Не хотелось бы.

– Вы вдруг оробели перед продажными девками?

– Нет, просто когда я упомянул Кейт Элдер, у вас сделалось такое лицо… – пролепетал Уиггинс. – Я много часов провел с вами в одном экипаже, и сейчас у меня такое чувство, что вы ее хотите убить. Не буду стоять у вас на пути.

– Не собираюсь я ее убивать, – успокоил Уиггинса Холидей.

– Правда? А то я могу прийти позже или поискать иной публичный дом. Грех жаловаться на недостаток борделей в Тумстоуне.

– Так, ладно, – отрезал Холидей. – Никто никого не убьет. Входите первым.

Уиггинс глубоко вздохнул и постучался в огромную дверь. Ему открыла молодая женщина в платье и переднике – должно быть, горничная. Она и проводила гостей внутрь.

Холидей и Уиггинс оказались в изящно оформленном салоне, заставленном стульями с мягкой обивкой; тут же стоял диван с обивкой из шкуры буйвола. В дальнем конце располагался бар, где посетителям прислуживал не то индеец, не то мексиканец с латунным ухом и в здоровенных окулярах (видать, страдал плохим зрением). С полдюжины девушек окружили четырех клиентов; Холидей пригляделся к барышням: две, одетые в корсеты и шелковые чулки, выглядели совершенно обыкновенно. У третьей была искусственная нога из металла и механизмов, навроде протеза Эдисона; у четвертой – искусственные руки и челюсть. До Холидея наконец дошло, о каких таких новых барышнях говорил Бантлайн.

Оставшиеся две «девушки» таковыми вовсе не являлись; то были механизмы, лишь напоминающие женщин, по крайней мере в тех местах, за пользование которыми платят завсегдатаи публичного дома. Ни клочка одежды, идеально круглые груди, широкие бедра, осиные талии; руки и ноги – куда искуснее, чем протезы у живых девушек (хотя и менее практичные); их лица, оснащенные немигающими глазами и вечно надутыми губами, оставались бесстрастны. Срамное место прикрывала металлическая же пластинка, под которой наверняка имелось нечто подобное живому оригиналу.

– Господи, так это правда! – воскликнул Уиггинс.

Он отмахнулся от подошедшей к нему живой девушки.

– Я, может, в жизни больше не увижу металлической цыпочки, – заявил он, – поэтому испробую одну такую в деле, пока есть шанс.

Он указал на одну из металлических женщин, и та довольно грациозно подошла к нему взяла под руку и увела с собой.

– Приглянулось что-нибудь, мистер? – спросила девушка, что подходила к Уиггинсу.

– Мне здесь все нравится, – ответил Холидей. – Однако нужен кое-кто конкретный.

– Скажите, как ее зовут, и я узнаю, скоро ли она освободится.

– Кейт Элдер. Передай, что лучше бы ей освободиться немедленно.

– Кто спрашивает? – удивленно поинтересовалась девушка.

– Ее дантист.

– Так и сказать: ее дантист?

– Да, – подтвердил Холидей.

Девушка покинула салон и почти сразу же вернулась.

– Следуйте за мной, пожалуйста.

Она провела Холидея до самого конца длинного коридора, в котором скрылся Уиггинс, и остановилась перед дверью. Холидей выжидающе посмотрел на девушку.

– Вам сюда, входите, – сказала она. – Вас ожидают.

Холидей вошел в переделанную под кабинет спальню: большой, обшитый латунью стол, кипа чистых полотенец, рукомойник, кувшин и весьма солидного вида сейф. На стенах висели две картины маслом с изображением переплетенных нагих тел. Окна были закрыты, зато комнату освещали две электрические лампы Эдисона – под изящными абажурами, на искусных латунных ножках.

6
{"b":"227438","o":1}