ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И тут Бейли прорвало. Он заговорил охрипшим от внезапно охватившего его отчаяния голосом.

– А что будет со мной? Комиссар немедленно прекратит расследование убийства доктора Сартона, если этого захочет Космотаун. Но расследование по делу Р. Сэмми обязательно будет продолжено, поскольку речь идет о коррупции внутри департамента. Тот, кто все это устроил, в любой момент появится в департаменте с кучей улик против меня. Я это знаю. Все было подстроено нарочно. Меня деклассифицируют, Дэниел. А что будет с Джесси? Ее заклеймят как преступницу. И еще Бентли…

– Не думайте, Элайдж, – перебил его Р. Дэниел, – что я не понимаю, в каком положении вы оказались. Но во имя блага всего человечества приходится мириться с личными невзгодами. У доктора Сартона остались жена, двое детей, родители, многочисленные друзья. Все они скорбят о его смерти и будут опечалены тем, что его убийца остался безнаказанным.

– В таком случае почему не остаться и не найти его?

– В этом больше нет необходимости.

Тогда признайтесь, что все расследование с самого начала было лишь предлогом для изучения нас в экстремальных условиях, – с горечью сказал Бейли. – Вам всегда было наплевать на то, кто убил доктора Сартона.

– Нам бы хотелось узнать, – холодно возразил Р. Дэниел, – но мы никогда не сомневались насчет того, что важнее: отдельный человек или человечество. Продолжение расследования в настоящее время привело бы к нарушению создавшегося положения дел, которое мы находим удовлетворительным. Мы не можем предугадать, какой вред могли бы причинить наши действия.

– Вы хотите сказать, что убийцей может оказаться какой-нибудь выдающийся медиевист, а в данный момент космониты не хотят делать ничего, что. может вызвать враждебность со стороны их новых друзей?

– Я бы так не сказал, но в ваших словах есть доля правды.

– Куда подевалась ваша цепь справедливости, Дэниел? Разве это справедливость?

– Существуют различные степени справедливости, Элайдж. Когда меньшая не совместима с большей, она должна уступить.

Казалось, будто ум Бейли кружил вокруг непробиваемой логики позитронного мозга Р. Дэниела, стараясь найти в нем хоть одну лазейку, хоть какое-нибудь слабое место.

– А разве вам самому не любопытно, Дэниел? Вы назвали себя детективом. Знаете ли вы, что это такое? Понимаете ли вы, что расследование – это больше чем просто работа? Это вызов. Столкновение твоего разума с разумом преступника. Борьба интеллектов. Разве вы можете покинуть поле сражения и признать себя побежденным?

– Конечно, если продолжение не служит стоящей цели.

– И вам не будет жалко? Не будет интересно? Разве у вас не возникнет чувство разочарования? Неудовлетворенного любопытства?

С самого начала у Бейли еще была небольшая надежда, что ему удастся уговорить робота, но пока он говорил, она совсем ослабла. Слово «любопытство», произнесенное им второй раз, вызвало в памяти его собственные слова, сказанные Фрэнсису Клаусарру четыре часа назад. Тогда он достаточно хорошо знал те качества, которые отличают человека от машины. И любопытство, конечно же, было одним из них. Любому полуторамесячному котенку знакомо это чувство, но разве может быть любопытной машина, пусть даже очень похожая на человека?

Р. Дэниел эхом отозвался на мысли Бейли:

– Что вы подразумеваете под любопытством?

Бейли постарался представить это понятие в наилучшем свете:

– Любопытством мы называем желание расширить свои знания.

– Во мне существует такое желание, когда расширение знаний необходимо для выполнения полученной задачи.

– Да, – с сарказмом проговорил Бейли, – когда, например, вы расспрашиваете о контактных линзах Бентли, чтобы побольше разузнать о своеобразных нравах землян.

– Именно, – подтвердил Р. Дэниел, совершенно не почувствовав сарказма в словах Бейли. – Однако бесцельное расширение знаний, что, я думаю, вы в действительности и подразумеваете под словом «любопытство», является лишь проявлением неэффективности. А я сконструирован так, чтобы избегать неэффективных действий.

Вот тут-то к Элайджу Бейли и пришла та одна долгожданная фраза, которой ему так недоставало. Окутывавшая его непроницаемая пелена задрожала и рассеялась, и постепенно все начало проясняться.

Пока Р. Дэниел говорил, рот Бейли открылся, да так и остался в этом положении. У него не могла сразу же сложиться полная, ясная картина всего происшедшего. Так не бывает. Где-то глубоко в своем подсознании он восстанавливал ее, восстанавливал тщательно, не упуская ни одной детали, но все время наталкивался на одно-единственное противоречие. Одно противоречие, которое не обойдешь и от которого не отмахнешься. Пока оно существовало, выстроенная им версия оставаясь похороненной под его мыслями, не досягаемой для его сознательного анализа.

Но вот последняя недостающая деталь стала на свое место; противоречие исчезло: разгадка наконец найдена.

Наступившее просветление, казалось, придало Бейли новые силы. По крайней мере, он неожиданно понял, в чем должна заключаться слабость Р. Дэниела, слабость любой думающей машины. Он с надеждой подумал: «Эта штуковина должна понимать все буквально».

– Значит, проект космонитов завершается сегодня, а с ним прекращается и расследование убийства доктора Сартона. Верно? – спросил Бейли.

– Таково решение наших людей в Космотауне, – спокойно согласился Р. Дэниел.

– Но сегодняшний день еще не закончился. – Бейли посмотрел на часы. – До полуночи еще полтора часа.

Р. Дэниел ничего на это не ответил. Казалось, он над чем-то задумался.

– Значит, до полуночи проект остается в силе, – заторопился Бейли. – Вы мой напарник, и расследование продолжается. – В спешке он говорил так, будто отбивал телеграмму. – Давайте действовать как прежде. Позвольте мне работать. Вашим это не повредит. Это им только поможет. Даю слово. Если, по-вашему, я начну делать что-то не то, остановите меня. Я прошу лишь полтора часа.

– Все, что вы сказали, верно, – ответил наконец робот. – Сегодняшний день еще не закончился. Я не подумал об этом, коллега Элайдж.

Итак, Бейли снова стал «коллегой Элайджем». Oн усмехнулся и спросил:

– Когда я был в Космотауне, доктор Фастольф, кажется, упомянул о фильме, заснятом на месте преступления?

– Да, упомянул, – подтвердил Р. Дэниел.

– Вы можете достать копию?

– Да, коллега Элайдж.

– Я имею в виду, сейчас. Немедленно!

– Через десять минут, если я смогу воспользоваться передатчиком департамента.

Меньше чем через десять минут, Бейли пристально разглядывал маленький алюминиевый кубик, который держал в дрожащих руках. Внутри его в определенном атомарном рисунке отпечатались слабые сигналы, переданные из Космотауна.

И а этот момент в дверях появился комиссар Джулиус Эндерби. Он увидел Бейли, и выражение беспокойства на его круглом лице уступило место крайнему негодованию.

– Послушайте, Лайдж, вы тратите на еду черт знает сколько времени.

– Я ужасно устал, комиссар. Прошу прощения, если я задержал вас.

– Я бы ничего не имел против, но… Лучше пройдемте в мой кабинет.

Бейли бросил быстрый взгляд на Р. Дэниела, но тот отвернулся. Вес вместе они вышли из буфета.

Джулиус Эндерби тяжелой поступью ходил взад-вперед перед своим столом. Бейли, сам едва сохранявший внешнее спокойствие, наблюдал за ним, время от времени поглядывая на часы. Было двадцать два часа сорок пять минут.

Комиссар сдвинул очки на лоб и потер глаза, оставив вокруг них красные пятна. Затем опустил очки и, быстро моргая, уставился из-под них на Бейли.

– Лайдж, – внезапно сказал он, – когда вы были на Уильямсбургской силовой станции в последний раз?

– Вчера, после того как ушел из департамента. Примерно в шесть вечера или немного позднее.

Комиссар покачал головой.

– Почему вы не сообщили об этом?

– Я как раз собирался это сделать. Я ведь еще не давал официальных показаний.

– Что вы там делали?

50
{"b":"2276","o":1}