ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он все еще продолжал говорить. Иначе было нельзя. Дать себе передышку он мог, лишь обнаружив необходимые вещественные доказательства. В случае неудачи грош цена была всем его словам. Сердце его бешено колотилось, в висках стучала кровь.

Он говорил:

– Комиссар не способен на преднамеренное убийство. Верно! На преднамеренное. Но любой человек может убить случайно. Комиссар вошел в Космотаун не для того, чтобы убить доктора Сартона. Он хотел уничтожить вас, Дэниел, вас! Говорит ли его цереброанализ о том, что он не способен уничтожить машину? Это ведь не убийство, а просто диверсия.

Он медиевист, убежденный медиевист. Он работал с доктором Сартоном и знал, с какой целью вас создавали, Дэниел. Он боялся, что космонитам удастся воплотить свои планы в жизнь и что со временем землян отлучат от Земли. Поэтому он решил уничтожить вас, Дэниел. На сегодняшний день вы – единственный в своем роде робот, а потому, покончив с вами и продемонстрировав тем самым размах и решимость медиевистского движения на Земле, он рассчитывал спутать планы космонитов. Он знал, насколько сильным было на Внешних Мирах стремление положить конец проекту «Космотаун». Доктор Сартон, вероятно, обсуждал с ним эту проблему. И Эндерби надеялся, что уничтожение робота станет последней каплей, которая переполнит чашу. Думаю, что решение совершить убийство, пусть даже робота, далось ему нелегко. Он с радостью поручил бы это Р. Сэмми. Но вы так похожи на человека, что такой примитивный робот, как Р. Сэмми, не сумел бы понять, в чем разница. Первый Закон помешал бы ему выполнить приказ комиссара. С другой стороны, не будь он единственным землянином, который имел свободный доступ в Космотаун, комиссар наверняка передоверил бы убийство кому-нибудь из людей.

Насколько я понимаю, план комиссара заключался в следующем. Признаюсь, это лишь мои предположения, но думаю, они не далеки от истины. Он договорился о встрече с доктором Сартоном, но умышленно пришел гораздо раньше, точнее – на рассвете. Думаю, доктор Сартон обычно в это время спал, а вы, Дэниел, естественно, бодрствовали. Кстати, я исхожу из того, что вы жили вместе с доктором Сартоном.

– Вы совершенно правы, коллега Элайдж, – кивнул робот.

– Тогда я продолжу. Вы, Дэниел, должны были открыть комиссару дверь и получить заряд бластера в грудь или в голову. Итак, с вами покончено. Комиссар быстро уходит по пустынным предрассветным улицам Космотауна к тому месту, где его ждет Р. Сэмми, отдает ему бластер и затем не спеша возвращается к дому доктора Сартона. При необходимости он сам «обнаружит» тело, хотя он предпочел бы, чтобы это сделал кто-нибудь другой. В случае, если возникнут вопросы по поводу его раннего прибытия, он всегда может оправдаться тем, что пришел сообщить доктору Сартону о нападении на Космотаун, которое, по слухам, готовят медиевисты, и предложить ему принять тайные меры предосторожности во избежание открытого столкновения космонитов с землянами. Мертвый робот лишь придаст вес его словам.

Если бы вам сказали, комиссар, что между вашим входом в Космотаун и прибытием к куполу Сартона прошел довольно длительный отрезок времени, вы могли бы объяснить это, ну например, тем, что заметили, как кто-то крадется по улицам, направляясь к открытому пространству, и вам пришлось какое-то время преследовать его. К тому же такое объяснение пустило бы космонитов по ложному следу. Что касается Р. Сэмми, никто не обратил бы на него внимания. Мало ли роботов работает на близлежащих овощеводческих фермах. Так насколько я близок к истине, комиссар?

Эндерби всего передернуло.

– Я не…

– Конечно, – перебил его Бейли, – вы не убивали Р. Дэниела. Вот он здесь, перед вами, и за все то время, что он пробыл в Городе, вы ни разу не смогли заставить себя посмотреть ему прямо в лицо или обратиться к нему по имени. Посмотрите же на него сейчас, комиссар!

Эндерби не мог этого сделать. Трясущимися руками он закрыл лицо.

Проектор чуть было не выпал из дрожащих рук Бейли: он нашел то, что искал.

Теперь в центре изображения находился главный вход в дом доктора Сартона. Дверь была открыта, точнее, задвинута а стену, и проектор крупным планом показывал металлические пазы, по которым она скользила. Внутри их что-то поблескивало. Вот оно! Ну, конечно! Ошибиться было невозможно.

– Все произошло так, – продолжал Бейли. – Вы уже подошли к дому и вот тогда-то уронили свои очки. Должно быть, вы нервничали, а когда вы в таком состоянии, я сам не раз это видел, то обычно снимаете свои очки и начинаете их протирать. Вы и тогда поступили точно так же. Но руки у вас дрожали, и вы выронили очки, а может быть, и наступили на них. Во всяком случае, они разбились, и как раз в этот момент дверь отодвинулась и перед вами предстала фигура, похожая на Р. Дэниела.

Вы разрядили в него свой бластер, подобрали осколки очков и побежали прочь. Труп обнаружили они, а не вы. Потом разыскали вас, и тут-то вы поняли, что убили не Р. Дэниела, а доктора Сартона, который, как оказалось, вставал по утрам очень рано. К несчастью, доктор Сартон придал Р.Дэниелу свой облик, а вы без очков не заметили разницы. И если вы хотите получить вещественные доказательства, они здесь!

Изображение дома доктора Сартона дрогнуло: Бейли осторожно опустил проектор на стол, крепко держа его обеими руками.

Лицо комиссара Эндерби исказилось от ужаса, лицо Бейли – от напряжения. Дэниел, как всегда, оставался бесстрастным.

– Видите вон тот блеск в пазах двери? – Бейли протянул руку к изображению. – Что это было, Дэниел?

– Два маленьких кусочка стекла, – хладнокровно ответил робот. – Они ни о чем нам не говорили.

Сейчас вы все поймете. Это частички вогнутых линз. Определите их оптические характеристики и сравните их с характеристиками очков, которые Эндерби носит сейчас. Не вздумайте их разбить, комиссар!

Он бросился к комиссару, выхватил из его рук очки и тяжело дыша, протянул их Р.Дэниелу.

Думаю, это достаточно убедительное доказательство того, что он побывал у дома Сартона раньше, чем все предполагали.

– У меня не осталось никаких сомнений, – сказал Р. Дэниел. – Теперь я вижу, что цереброанализ комиссара совершенно сбил меня с толку. Поздравляю вас; коллега Элайдж!

На часах Бейли было двадцать четыре ноль-ноль. Начинался новый день.

Комиссар медленно опустил голову на руки. Его слова тонули в глухих рыданиях.

– Это была ошибка. Ошибка! У меня и в мыслях не было убивать его.

Неожиданно он соскользнул со стула и, скорчившись, застыл на полу.

Р. Дэниел подскочил к комиссару.

– Вы причинили ему вред, Элайдж. Это очень плохо.

– Он жив, не так ли?

– Да. Но потерял сознание.

– Очухается. Думаю, для него это было слишком большой нагрузкой. Но иначе никак нельзя, Дэниел, никак. У меня были одни лишь предположения, ни одного доказательства, а их суду не представишь. Пришлось постепенно, шаг за шагом загонять его в угол в надежде на то, что в какой-то момент он сломается. И он сломался, Дэниел. Вы ведь слышали его признание?

– Да.

– Ну так вот, я обещал, что все это пойдет на пользу проекту Космотауна, поэтому… Погодите-ка, он приходит в себя.

Комиссар застонал. Веки его дрогнули, он открыл глаза и молча уставился на склонившиеся над ним фигуры.

– Комиссар, вы слышите меня? – спросил Бейли. Эндерби вяло кивнул. – Хорошо. Так вот, цель космонитов не в том, чтобы привлечь вас к суду. Их замыслы гораздо обширнее. Если вы будете сотрудничать с ними…

– Что? Что? – в глазах комиссара промелькнула надежда.

– Вы, должно быть, важная персона в медиевистской организации Нью-Йорка, а может, и всей планеты. Постарайтесь убедить своих единомышленников в необходимости освоения космоса. Вы ведь знаете, какую нужно проводить линию, верно? В смысле – мы можем вернуться назад к земле, но на других планетах.

– Не понимаю, – промямлил комиссар.

– Это то, к чему стремятся космониты. И я, черт возьми, тоже – после беседы с доктором Фастольфом. Это то, чего они хотят больше всего на свете. Ради этого они постоянно рискуют своей жизнью, оставаясь здесь, на Земле. Если убийство Сартона заставит вас перевести медиевизм на путь возобновления освоения Галактики, они, возможно, сочтут эту жертву оправданной. Теперь вы понимаете?

54
{"b":"2276","o":1}