ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Таким образом, в районе разъезда Култук в мае месяце появились артиллерийские редуты и брустверы, рвы и окопы, а также проводились мероприятия по подготовке к взрыву нескольких туннелей. В частности, предполагалось в случае необходимости, обрушить самый большой, последний по счёту туннель[199] под номером 39. Всё это могло создать практически не преодолимое препятствие на пути движения семёновских войск, и поэтому по настоянию генерала Флуга иркутскими подпольщиками было принято решение — нейтрализовать, насколько представится возможным, усилия большевиков по обороне разъезда Култук. Так началась активная вербовка своих сторонников из числа служащих и рабочих железной дороги, а на ближайшие к разъезду станциях Слюдянка и Маритуй в качестве инженеров удалось внедрить тайных агентов организации.

И, наконец, последнее, что удалось Флугу и его компаньонам предпринять перед отъездом из Иркутска, — это согласовать план мероприятий по организации временной власти на первые дни после изгнания большевиков из города. Было принято решение, точно такое же, заметьте, как и в Омске, что вся военная и исполнительная власть на переходный период должна будет перейти в руки главного военного начальника. Всю остальную (а точнее — оставшуюся) власть, её обозначили под достаточно неопределённым понятием — гражданское управление, планировалось передать органам местного самоуправления с советом из 3–4 уполномоченных во главе.

На этом, собственно, все дела в Иркутске вроде бы были закончены, поэтому Флуг принял решение больше не задерживаться в городе и проследовать дальше на Дальний Восток. Сначала — во Владивосток, а потом — в Харбин — туда, где, по мнению многих, на тот момент происходили наиболее важные события, призванные обеспечить организацию общесибирского антибольшевистского выступления. Однако, по злой иронии судьбы, именно в тот день, когда члены делегации в полном неведении покинул Иркутск, в Сибири началось то самое вооруженное восстание, о котором так долго договаривался с сибирскими подпольщиками корниловский генерал, но о котором он узнал только тогда, когда прибыл в Харбин, то есть почти месяц спустя. 25 мая Флуг со всей своей командой выехал с Иркутского вокзала, а 26 мая на том же самом вокзале произошёл первый реальный бой с одной из частей Чехословацкого корпуса, ознаменовавший, собственно, начало всесибирского вооруженного мятежа. (Возможно, что Флуг даже слышал, проезжая по Кругобайкалке, отдалённое эхо орудийных выстрелов.) А через неделю на просторах Сибири уже в полную силу заполыхало пламя Гражданской войны.

Члены делегации выехали из Иркутска по документам томских кооператоров, проследовали через Читу и Сретенск до Амура, потом на пароходе (так как железная дорога в этом месте была тогда, по обыкновению, размыта весенними водами) до Благовещенска, а оттуда опять на поезде до Владивостока. Здесь пути экспедиции немного разошлись. Добраться из Владивостока до Харбина прямым путём посредством железнодорожного транспорта не представлялось возможным, поскольку «младший брат» Семёнова уссурийский казачий атаман Иван Калмыков начал боевые действия против советской власти в районе станции Пограничная, временно прервав тем самым движение поездов. А дела корниловской делегации не требовали, видимо, отлагательств, так что генерал Флуг решил добраться на пароходе до Кореи, а оттуда по железной ветке, подконтрольной японцам, спокойно проследовать в Харбин. Что он и сделал, и в конце июня, а точнее 24-го числа, генерал прибыл в столицу КВЖД. А вскоре по железной дороге из Владивостока, в конце июня освобождённого от власти большевиков, благополучно добрались до Харбина и остальные члены делегации.

В Харбине в Дальневосточном комитете защиты Родины и Учредительного собрания генерал Флуг сразу же сделал доклад о состоянии сибирского подполья, заверив ведущих харбинских политиков в достаточной его боеспособности и ответственно заявив, что в случае одновременного выступления вооруженные группы Омска, Томска и Иркутска, которые он лично проинспектировал, вполне смогут продержаться собственными силами в течение не менее двух недель, что вполне будет достаточно, для того чтобы поддержать их с территории Дальнего Востока объединёнными силами русских и союзнических войск. Всё было верно, однако события к тому времени давно уже опередили и оставили далеко позади оперативные выкладки Флуга.

Когда генерал делал свой доклад перед членами Дальневосточного комитета (конец июня), войска Чехословацкого корпуса и Сибирской армии уже отвоевали у советов всю Западную и Среднюю Сибирь и вели успешное наступление — в западном направлении — на Екатеринбург, а в восточном — на Иркутск. Но ничего такого из-за отсутствия свежей оперативной информации ещё толком не знали в Харбине и поэтому продолжали жить, что называется, вчерашним днём. Генерал Флуг, этот поистине неугомонный человек, даже собрал в начале июля в среде харбинских буржуа 50 тысяч рублей и перевёл их в Иркутск на текущие нужды городской подпольной организации. Но там уже харбинские деньги оказались не нужны, в Иркутске тогда со дня на день ждали наступающие части Сибирской армии…

На том, собственно, можно, наконец, и закончить наш рассказ об экспедиции генерала Флуга. Стоит лишь добавить, что в начале июля оба посланца генерала Корнилова — и Василий Егорович Флуг, и Владимир Алексеевич Глухарёв — были введены в качестве министров в состав Делового кабинета под председательством временного верховного правителя России генерала Д.Л. Хорвата. И по заслугам, как говорится. Однако Деловой кабинет некоторое время спустя превратился в своего рода «мёртворождённое дитя», а верховным правителем России, в конце концов, стал, как известно, не генерал Хорват, а адмирал Колчак, с которым у посланцев с юга отношения как-то, мягко говоря, не заладились, и они в начале 1919 г. вернулись назад, в Добровольческую армию. Ну и достаточно об этом.

Теперь, возвращаясь немного назад, скажем несколько слов о большевистском Всесибирском Центральном исполнительном комитете советов (сокращённо — Центросибирь), который в силу ряда сложившихся обстоятельств чуть было не объявил (не сочтите такую информацию за совсем уж откровенную дичь с нашей стороны) об отделении Сибири от России…

ЧАСТЬ III ПЕРВЫЕ ПОПЫТКИ ПРАКТИЧЕСКОГО ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ОБЛАСТНИЧЕСКОЙ ПРОГРАММЫ (почвеннические веяния)

Письмо царя Филиппа к философу Аристотелю о новорождённом Александре Македонском.

«Филипп шлёт привет Аристотелю. Знай, у меня родился сын. Я конечно же благодарен богам не только за то, что он родился, сколько за то, что его появление на свет пришлось на твою жизнь.

Ведь, я надеюсь, что воспитанный и обученный тобой, он станет достойным и нас, и того, чтобы принять на себя наши дела».

Авл Геллий. Аттические Ночи

ГЛАВА ПЕРВАЯ «СЕПАРАТИЗМ» ЦЕНТРОСИБИРИ

1. ЦИК Советов Сибири («из грязи в князи»)

Центральный исполнительный комитет Советов Сибири (сокращённо Центросибирь) был образован в октябре 1917 г. на первом Всесибирском съезде Советов, проходившем в Иркутске с 16-го по 23 октября[200], то есть сразу же вслед за первым Областным съездом Сибири, заседавшим, напомним, в Томске с 6-го по 17 октября. Оба съезда разработали и утвердили собственные, в известной степени отличные друг от друга программы по управлению краем на переходный период (до Всероссийского Учредительного собрания). Главные отличия этих двух конституционных проектов состояли в том, что первый, то есть областнический, полагал организовать региональную власть, взяв за основу систему земского самоуправления, уже достаточно долго и плодотворно работавшую до того в центральных областях России. В то время как проект Центросибири предполагал передать власть на местах и в регионе в целом Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.[201]

вернуться

199

Нумерация туннелей велась от крайней западной точки Кругобайкальской ж.д., от станции Лиственничная, по-другому — Листвянка.

вернуться

200

Все даты до 14 февраля 1918 г. приведены у нас, напоминаем, в старом стиле.

вернуться

201

Одна из отличительных особенностей самих этих съездов — томского и иркутского — состояла в том, что на первом верховодили правые эсеры, а на втором заправляли большевики. Мы отмечали уже (см.: книга первая, часть первая нашего исследования), что октябрьский Областной съезд в знак протеста против «авантюрной» политики сибирских автономистов и эсеров почти в полном составе покинули социал-демократы. Точно так же — по политическим мотивам и, практически, в полном составе — отказались участвовать в работе Всесибирского съезда Советов представители на сей раз эсеровской партии, а заодно с ними и некоторые депутаты от крестьянских Советов.

74
{"b":"228106","o":1}