ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Да. Я желаю совершить светоприношение и совершу его.

– Он совершит светоприношение! – объявил Явас так громко, что его голос дошел до самых верхних рядов. – Будучи чист разумом и свободен от негативных программ, Данло ви Соли Рингесс желает доказать, что он достоин быть преображенным в Боге Эде.

Последние слова, хотя и были только формальностью, обеспокоили Данло. Пять дней назад в своей алтарной комнате он надел на себя священный шлем и связался с одним из исторических массивов. Там, в чистых и прохладных информационных потоках, он нашел много сведений о главнейших церемониях Церкви и выяснил, что светоприношение не всегда происходило публично.

Эта церемония зародилась около трех тысяч лет назад, в годы правления Валлама Мато Ивиэрсье, задолго до Войны Контактов и исхода Старой Церкви в Экстр. Тогда, на заре Церкви, светоприношение служило всего лишь визуальным пособием для чтецов, избавлявших своих собратьев от их негативных аспектов. Достойный Архитектор, входя в свой Храм (в первый храм на Алюмите), шел в маленькую темную камеру, где его встречал чтец, и подвергался очищению. Чтец надевал на голову Достойного серебряный шлем, и сканирующий компьютер составлял модель мозга очищаемого. Чтец изучал эту разноцветную голограмму величиной со светящийся образ Эде, такие только входили в моду. Если верить церковным мифам, опытный чтец без труда расшифровывал по такой голограмме чертежи и мастер-программы человеческого разума.

Каждый Архитектор был обязан совершать такие очищения, чтобы когда-нибудь полностью освободиться от негативных программ, доставляющих человеку столько горя. Все Достойные Архитекторы надеялись очиститься от них еще до старости, а уж перед смертью непременно. Только чистый разумом может ожидать, что его паллатон поместят в вечный компьютер, и поэтому никто не должен пренебрегать своим духовным совершенствованием.

На деле в кибернетическом спасении души почти никому, конечно, не отказывали. По мнению одних, это подтверждало, что Церковь имеет власть переписывать небезупречные персональные программы. Другие – например, элиди, – видели в этом доказательство коррупции в Церкви. То, что почти все Архитекторы перед смертью объявляются безупречно чистыми, противно всякой вероятности, говорили они. Расследование семисотлетней давности показало, что чтецы, объявлявшие Архитекторов достойными преображения, сами были заражены наиболее негативными из программ. Многие из них оказались на поверку гордыми, честолюбивыми и злобными.

Они оказывали услуги один другому и видным Архитекторам, желавшим попасть в Койвунеймин. Иногда они просто продавали желанные черные эмблемы, которые Архитекторы того времени носили на рукавах в знак чистоты разума. Они забрали в свои руки великую власть над человеческой жизнью, но их прочтения, в чем обвинял их тогдашний глава элиди Габриэль Мондрагон, были в лучшем случае неточными. В действительности прочесть программы разума по цветным огонькам почти невозможно, а уж определить, позитивны они, негативны или божественны, – тем более. Древние прочтения программ грешили самообманом, тщеславием и в особенности гордыней. Именно гордыня способствовала эволюции светоприношения в его современном виде.

– После многих размышлений над тайнами Бесконечного Разума Эде, – продолжал Явас, – Данло ви Соли Рингесс желает доказать, что человеческий ум во всем своем блеске есть только отражение божественного.

В более поздние времена князья Церкви, объявленные свободными от негативных программ, возымели желание продемонстрировать свое совершенство и другим людям, помимо своих личных чтецов. Они созывали целые конклавы чтецов, чтобы предъявить им сияющие голограммы своего разума. Но в читальных камерах помещалось слишком мало зрителей, и гордые магнаты разума потребовали сделать их триумф доступным для всех Достойных Архитекторов.

Церковь удовлетворила их требование. Поскольку даже контактные залы не могли вместить тех, кто желал зреть воочию модели совершенного разума, началось строительство первых ассамблей, посвященных исключительно этой новой церемонии. Эти кубические здания стали называться Небесными Домами, а те, кто демонстрировал в них свой божественный свет, – Совершенными. Это были артисты разума, мастера глубочайших программ своего мозга. Они умели управлять своими моделями. Первоначальные светоприношения представляли собой статистические картины, застывшие во времени, как цветной лед или фотографический портрет. Но Совершенные, желая показать свой разум во всей красе, начали создавать движущиеся мыслеобразы, не уступающие величием прекраснейшей музыке человечества. Так, с течением веков, светоприношение превратилось из персональной и чисто религиозной обязанности в публичное зрелище. При этом никто не забывал, что светоприношение совершается в честь Бога Эде, и многие посещали их не только ради самого зрелища, но и ради испытываемого во время него благоговейного трепета.

– А теперь, – объявил Явас, – наша Святая Иви расскажет вам о сегодняшней церемонии.

Закончив официальную часть, предшествующую всем выдающимся светоприношениям, Явас занял свое место на скамье рядом с Харрой. Харра встала, и Пол Ивиэртес придержал подол ее белого кимоно.

– Дети мои, – начала она и, взглянув на Данло, одарила его улыбкой. – Дети мои, мы должны напомнить вам, что мы собрались сегодня здесь не только как зрители светоприношения, но и как свидетели истинности нашего Святого Алгоритма. Разве не сказано в нем, что однажды, когда мы будем близки к отчаянию, к нам явится человек со звезд? Разве не сказано, что это будет человек, не знающий страха, который посмотрит на небесные огни внутри себя, не утратив разума?

Данло, сидя на своем золотом стуле перед тридцатью тысячами человек, с трудом сдержал улыбку. Харра превозносила его бесстрашие, а между тем его шейные артерии пульсировали так, точно кто-то внутри ритмично бил одним камнем о другой. Глядя на Харру, стоящую в западном секторе зала, он вспомнил, что именно лицом к западу мужчинам его племени полагается умирать. Когда мужчине приходит время совершить путешествие на ту сторону дня, его сыновья и дочери заворачивают его в меха и прислоняют к стволу дерева йау, чтобы он видел замерзшее море и слышал ветер, зовущий его.

– Мы должны напомнить вам, – продолжала Харра, – что Данло ви Соли Рингесс не принадлежит к Совершенным, и мы собрались не затем, чтобы судить о красоте его разума. Мы находимся здесь лишь как свидетели его испытания. Сможет ли он посмотреть на небесные огни внутри себя так, чтобы остаться в живых и рассказать нам о том, что он видел?

Действительно ли он светоносец, который укажет нам путь ко всему, что возможно?

Харра сделала паузу, чтобы взглянуть на Бертрама с Малаклипсом, и сказала:

– Мы будем молиться, чтобы он оказался светоносцем, ибо для нашей вечной Церкви поистине настали темные времена. Мы просим вас всех помолиться за Данло ви Соли Рингесса. Светоносец он или нет, сегодня он увидит небесные огни, на которые даже совершеннейшие из Совершенных не смеют смотреть, чтобы не лишиться разума.

Харра склонила голову, и 28 345 мужчин и женщин, словно роботы, работающие по единой программе, последовали ее примеру. Но в зале в тот вечер находилось 28 348 человек.

Бертрам Джаспари в молитве не участвовал; Малаклипсу как воину-поэту, не разрешалось молиться и отправлять иные религиозные обряды; Данло ви Соли Рингесс, держа в руках свою флейту, сидел с поднятой головой и не закрывал глаз. Приемный отец Хайдар учил его, что мужчине можно молиться за свою семью, за свое племя и за всех живущих на свете людей.

Наедине с собой он может даже помолиться за то животное, что составляет половину его души, но за себя молиться не пристало – тем более в присутствии стольких людей, которые молятся за него.

– Мы желаем тебе удачи, Данло ви Соли Рингесс из Невернеса, – сказала Харра, простирая руки ко всем Архитекторам на скамьях зала. – Все желаем. Да будет тебе дано узреть Его Бесконечный Свет, как свой.

119
{"b":"228609","o":1}