ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Мы сожалеем, что дали Бертраму уйти.

– Я тоже. Но есть веши, которым нельзя помешать.

Харра сделала Данло знак наклониться к ней и сказала вполголоса:

– Мы должны кое-что сказать вам. На одном из своих тяжелых кораблей Бертрам установил моррашар.

– Боюсь, что я не знаю этого слова.

– Моррашар – это огромная машина, занимающая весь тяжелый корабль. Она генерирует потоки гравифотонов и направляет их в центр звезды.

Данло отпрянул от Харры, как будто она дохнула на него огнем, и сказал:

– Звездоубийца.

– Да, пилот, звездоубийца.

– Откуда у Бертрама эта шайда-машина?

– Ее построили его инженеры. Мы, Архитекторы, первыми открыли эту технологию.

– Понятно.

– Хочется надеяться, что никто больше о ней не знает.

– Вы по-прежнему думаете об ивиомилах как о своих Архитекторах?

– Да, это так.

– Но звезды больше не должны умирать. Вы объявили о принятии Новой Программы – примут ли ее ивиомилы?

Харра испустила вздох, такой тяжкий, словно она держала его в себе много лет.

– Мы думаем, что, пока их возглавляет Бертрам, они никогда не вернутся в лоно Церкви.

– Я тоже так думаю, – И Данло добавил, видя тревогу в глазах Харры: – Вы сами не захотите, чтобы Бертрам возвращался на Таннахилл, пока в его распоряжении звездоубийца, правда?

– Когда Бертрам уничтожил Монтелливи, мы не могли представить себе более тяжкого преступления, – призналась Харра. – Но теперь он бежал в космос, и мы боимся, что он уничтожит наше солнце, – Есть и другие солнца. – Данло закрыл глаза и увидел огни, мерцающие в беспредельных глубинах вселенной. Увидел звезду Невернеса и звезду нараинов, круглую и красную, как капля крови.

– Нам хотелось бы верить, что Бертрам в конце концов очистится от негативных программ.

– Их так много, звезд, – точно не слыша ее, сказал Данло. – Триста миллионов в одной нашей галактике. Кто бы подумал, что Бог сотворит столько?

– Мы должны в это верить, пилот. Водородный взрыв в Монтелливи – страшный хакр, который будет преследовать Бертрама вечно.

Звезды – дети Бога, покинутые в ночи, вспомнил Данло и сказал: – Бертрам Джаспари со своими ивиомилами способен создать еще один Экстр.

– Нет, пилот, нет. – Но этим словам, сказанным с отчаянной надеждой, недоставало уверенности и силы.

– Он звездоубийца и будет действовать по старой Программе Прироста.

– Это наша вина, пилот.

– Нет. – Данло взял холодные, дрожащие руки Харры в свои. – Это я виноват. Я был занят собственными страхами и проявил малодушие. Вы рискнули всем, чтобы помочь мне, и очень многое потеряли. Этой войны могло бы не быть, если бы я не явился на Таннахилл. Правда. Моя и Ордена миссия по спасению Экстра выполнена успешно, ведь так? Вы пошлете своих чтецов к звездам, они найдут пропавших Архитекторов, и звездоубийства прекратятся навсегда. За это нужно благодарить вас. За то великое мужество, с которым вы приняли Новую Программу.

На лице Харры внезапно отразился страх, и Данло понял, как труден и опасен был ее контакт с вечным компьютером Эде. Он вспомнил слова Тверди о том, что Кремниевый Бог использует Вселенскую Кибернетическую Церковь для расширения Экстра, и задумался о происхождении Тотальной Программы. Не мог ли Кремниевый Бог быть вдохновителем этого звездоубийства? Не мог ли он много веков назад заразить вечный компьютер Эде планом уничтожения вселенной, как заразил он смертельной сюрреальностью самого Бога Эде? Данло не знал этого и вряд ли мог когда-нибудь узнать. Если такая программа действительно имелась в вечном компьютере, то подпольно – маловероятно, чтобы кто-то из Святых Иви обнаружил ее, а тем более стал ее обсуждать. Инструкции Кремниевого Бога должны походить на тихий, вкрадчивый шепот собственного сознания – нужен гениальный ум, чтобы определить разницу между истинным голосом и ложным.

– Контакт с вечным компьютером Эде – самое трудное, что мы делали в жизни, – сказала Харра. – Если бы Бертрам знал, как это тяжело, он никогда не захотел бы быть Святым Иви.

Больше о ее общении с этой священнейшей из церковных реликвий ничего сказано не было. Программисты в центре зала заканчивали свою работу. Одна из них, дородная пожилая женщина, давно вышедшая из детородного возраста, помахала Харре рукой, и та склонила голову, как бы подтверждая какую-то договоренность. Программисты сошли с помоста, а телохранители и все другие Архитекторы уставились на голубую глыбу, где раньше покоилось тело Эде. Теперь на его месте чернела ажурная конструкция сулки-динамика. Все, включая Харру, явно ждали чего-то, и Данло мог догадываться о том, что произойдет.

– Прошу вас, – с новым кивком сказала Харра.

Данло, тоже глядевший на помост, чуть не подскочил, увидев, как исчез динамик. На его месте, словно легкий корабль, вышедший из мультиплекса в реальное пространство, возник клариевый саркофаг Николоса дару Эде – или, скорее, иллюзия этого священного предмета. Мощный сулки-динами к генерировал изображение несравненно более реалистическое, чем голограммы компыотеров-образников. Человеческому глазу было почти невозможно отличить этот образ от реальной, похищенной Бертрамом гробницы. Длинная, прозрачная клариевая крышка переливалась огнями. Скоро Архитекторы снова выстроятся в длинную очередь и будут медленно проходить мимо, глядя на бренное тело своего Бога. И каждый из них подтвердит, что видел сквозь тонкий кларий лысую голову и благостный, улыбающийся Лмк Николоса Дару Эде.

– Мы просим вас сохранить это в секрете, – оказала Харра Данло. – Мы не хотим, чтобы наш народ знал, что тело похищено.

– Я никому не скажу, если вы так хотите.

– Видите ли, люди и так уже много выстрадали и многого лишились.

– Как и вы, благословенная Харра.

– Наши сестры и наши внучки – так много наших родных, – опустив глаза, сказала она.

– Да.

– И все погибшие Архитекторы, даже ивиомилы – они тоже родные нам люди, пилот.

– Да, я знаю.

Харра закрыла лицо ладонями и заплакала. Данло, не зная, что подумают об этом ее телохранители, обнял ее. Но он был как-никак светоносец, и охранники деликатно отвернулись, убежденные, что он не сделает ей ничего плохого.

– Благословенная Харра, – повторял он, чувствуя, как рыдания сотрясают ее хрупкую грудь. – Благословенная Харра.

Вскоре Харра взяла себя в руки, выпрямилась и напомнила Данло, что никому, даже и светоносцу, не дозволяется прикасаться к особе Святой Иви. Данло слегка отодвинулся от нее.

Ее несгибаемая воля могла бы вызвать у него улыбку, но чтото в ее глазах беспокоило его. В них не было ни света, ни радости, ни надежды – только покорность перед лицом горькой и полной страданий жизни.

– Благословенная Харра, – сказал он снова.

Когда она наконец взглянула на него, влага наполняла ее глаза, как темные океаны в глубинах космоса. Ее лицо потемнело от горя, душа похолодела, предчувствуя смерть. Данло смотрел на нее и ждал – ждал, когда и к его глазам подступят горячие слезы. Через эти окна страданий, общие для них обоих, он стал видеть ее яснее. Он видел ее твердую, как алмаз, гордость, ее доброту, ее благородство и милосердие. В некоторых отношениях она была самой милой женщиной из всех известных ему. Но она плакала над собой и страдала от одиночества, как последняя звезда, оставшаяся жить в черной пустоте ночи.

Данло чувствовал, что его любовь к ней безгранична, как сама жизнь. Он не уставал дивиться глубокой странности жизни, ее силе, ее тайне, ее бесконечным возможностям.

Внутри света всегда есть еще свет, память о прошлом, мечты о будущем, разворачивающий изнутри белые, голубые и золотые лепестки, как бесконечный лотос вселенной. Глядя все глубже, Данло видел в Харре не только старую женщину с надломленной душой, но и ребенка, полного надежд и молитв, и мать, и любовницу, и новорожденного младенца, спешащего вкусить от чудес этого мира. Он видел в ней благочестивую чтицу, строящую планы для своей Церкви, и бабушку, которая больше всего любит делать подарки своим внукам. Он видел ее такой, какой она еще может стать, ибо ее жизнь еще не завершена. Она может прожить еще лет тридцать – или тридцать миллионов. Если она сумеет вернуться к себе, то вернет и свою веру и станет ярким светочем, указывающим Церкви путь в новую эру. Каждый мужчина и каждая женщина – это звезда, но никого, даже Святую Иви Вселенской Кибернетической Церкви, нельзя обрекать на сияние в одиночестве.

130
{"b":"228609","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Всё растяжимо. Гибкое и здоровое тело всего за 5 минут в день
Страж Вьюги и я
Танцы на стеклах
Счастливая жена. Как вернуть в брак близость, страсть и гармонию
Орден бесогонов
t
Собрание сочинений в 2 томах. Том 2. Золотой теленок
Шоколадный дедушка. Тайна старого сундука
Инвестор