ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Я верю, что все, что мы делаем, имеет значение.

– Это потому, что ты молод и полон страстей.

– Возможно.

– Я слышал, что в Экстре у тебя есть и собственная, личная цель.

Данло нажал на шрам сильнее.

– Задолго до того, как Архитекторы начали уничтожать звезды, они уничтожали друг друга. Война Контактов – вы ведь знаете, да? Они создали вирус, чтобы убивать друг друга, и этот вирус убил мой народ. Я буду искать планету под названием Таннахилл. Есть надежда, что Архитекторы знают средство от этой болезни.

– Я слышал, что такого средства не существует.

– Оно… должно быть. – Данло снова зачерпнул воды и поднес ее к глазу. Вода, медленно просачиваясь между ладонью и щекой, стекала обратно в фонтан.

– Твой отец тоже всегда верил в чудеса.

Данло отошел от фонтана и указал на звезды.

– Говорят, что отец всегда надеялся спасти звезды. Сейчас он где-то там – у какой-нибудь обреченной звезды, быть может. За этим он и улетел в Экстр. Он всегда мечтал исцелить вселенную.

– Твой отец, каким я его знал, даже сам себя не мог исцелить. Вечно его что-то мучило.

– Правда? Но есть ведь раны, которые исцелить нельзя?

– Ты, однако, не веришь, что они есть.

– Нет, не верю, – улыбнулся Данло.

– Ты намерен найти своего отца, пилот?

– Не-могу, же я бросить его одного, – сказал Данло, вслушиваясь в плеск воды.

– Стало быть, у тебя есть своя миссия внутри общей.

– Вы сами сказали, что все миссии похожи одна на другую.

Зондерваль подошел поближе.

– Звезды Экстра почти непроходимы. Как ты можешь надеяться найти одного человека среди миллиарда звезд?

– Не знаю. Но мечта мне подсказывает, что в Экстре все возможно.

Зондерваль покачал головой.

– Взгляни на небо, пилот. Видел ли ты когда-нибудь такие дикие звезды?

Данло проследил за указующим перстом Зондерваля – выше апельсиновых деревьев, фонтанов и снеговых вершин. Ночь вступила в свои права, и небо сияло от горизонта до горизонта. Теперь среди безымянных созвездий зажглось уже около полусотни сверхновых, прожигающих горячим белым огнем черноту вселенной. Данло поразмыслил над происхождением этих погибших звезд и сказал:

– Но кто знает, что такое Экстр на самом деле? Мы не видим звезды по-настоящему. Звезды и звездный свет – все это создано так давно.

Над самым горизонтом, между двумя сверхновыми, которые Данло назвал про себя “Два друга”, он видел знакомый ему свет Скопления Совы, находящегося в пятидесяти миллионах световых лет от Фарфары. Пятьдесят миллионов лет назад этот свет начал свое странствие через вселенную, чтобы зажечься в небе над Фарфарой и наполнить глаза Данло. Самое странное во вселенной то, что мы, глядя в пространство, глядим назад сквозь время. Он видел Скопление Совы таким, каким оно было давным-давно, за сорок восемь миллионов лет до возникновения человека. Быть может, эти галактики давно уже уничтожены цепной реакцией сверхновых или каким-нибудь страшным богом местного значения. А их родная галактика? Горит ли в ней по-прежнему Вишну Люс, и Сильваплана, и Агни, и любая из тысяч ближних звезд, которые миссия миновала на пути к Экстру?

Возможно, в это самое время, когда он стоит у маленького фонтана в десяти тысячах световых лет от дома, Звезда Невернеса тоже взорвалась, превратившись в сияющий шар, лучащийся светом и смертью. Никогда нельзя быть уверенным в том, что ты можешь увидеть. Даже самые близкие и понятные вещи ненадежны. Данло развлекала мысль о том, что, если Зондерваль, стоящий в трех футах от него, вдруг исчезнет бесследно, он, Данло, заметит это только через три миллиардных секунды.

– В этом вся проблема, правда? – спросил он. – Невозможно увидеть вселенную такой, как она есть.

– Странный ты человек, – сказал Зондерваль, улыбаясь самому себе.

– Спасибо, мастер.

– Должен тебе сказать, что Экстр вполне реален. Я там был и видел свет сверхновой. Не пройдет и часа, как ты тоже ее увидишь – вон там.

Палец Зондерваля указывал прямо на восток градусах в тридцати над горизонтом. Данло не знал названий неярких звезд, мерцающих там. Возможно, Зондерваль ошибся в расчетах и свет сверхновой дойдет до Фарфары лишь много дней спустя.

Или она пбявится в назначенное время, но окажется гораздо более интенсивной, чем все ожидают. Быть может, свет этой мертвой, невидимой звезды выжжет глаза всем, кто смотрит в небо, испепелит их тела, и из нескольких тысяч человек, собравшихся в этом саду, не останется в живых никого. Вполне возможно, что через каких-нибудь три тысячи ударов сердца он, Данло, умрет; он сознавал это и все же, глядя на людей, столпившихся в ожидании вокруг фонтанов, не мог не чувствовать, как хорошо быть живым в такую прекрасную ночь.

Некоторое время они с Зондервалем говорили о том, как Экстр искривляет пространство-время, затрудняя проход через мультиплекс, и о прочих пилотских проблемах. Потом Зондерваль признался, что это лорд Николос попросил его поискать Данло, которого приглашают присоединиться к остальным пилотам перед главным фонтаном. Мер Тадео хочет в миг появления сверхновой угостить пилотов редким ярконским вином.

– Мер Тадео желает с тобой познакомиться, – объявил Зондерваль. – Лорд Николос сам тебя представит. Мер Тадео практически правит этим миром, но не забывай при этом, что ты – пилот Ордена. Планетой править может любой, а вот пилотами рождаются очень немногие.

Вдвоем они направились к месту сбора. Данло почти все здесь нравилось, особенно деревца бонсай и каскады красивых, незнакомых ему цветов. Они так насыщали воздух своим ароматом, что дышать было почти больно. Данло нравились все запахи этой ночи: терпкий дух бурлящих в фонтанах вин, благоухание апельсиновых деревьев, слабый холодок дальних ледников и даже легкая гарь от сжигаемых лазерными лучами насекомых.

Электронные глаза и лазеры на мраморных подставках бдительно выслеживали залетающую в сад мошкару. Рубиновые лучи шарили туда-сюда, с шипением поджаривая на лету москитов и мушек. Столь легкомысленное (и показное) использование лазеров вызывало беспокойство у многих академиков Ордена: того и гляди один из лучей прожжет щеку или шею.

Дипломаты, давно привыкшие к подобному варварству, и те держались с опаской. Но за те две тысячи лет, что род Мер Тадео владел этим поместьем, лазеры еще ни одному человеку не причинили вреда. Мер Тадео пользовался этим запретным оружием лишь для того, чтобы придать своим вечерам пикантный оттенок опасности. Он любил окружать себя яркими, необычными людьми – вот и теперь он пригласил на праздник архата с Ньювании, знаменитого мозгопевца, орденского пилота-ренегата по имени Шиван ви Мави Саркисян и пятерых воинов-поэтов, недавно прибывших с Кваллара.

Данло, проходя через толпы мужчин и женщин, которые то и дело поглядывали на небо между двумя глотками вина, чувствовал в саду атмосферу интриги и даже угрозы. Чужие взоры следили за ним, оценивали его. Он был почти уверен, что кто-то идет за ним через весь сад.

Он, конечно, был пилотом Ордена, и его черная форма в отличие от синих, оранжевых и алых одежд академиков привлекала внимание многих. Притом он шел рядом с Зондервалем, тоже пилотом и самым высоким человеком на этом приеме, а возможно, и на всей планете. Пилот, если он не хочет ограничиться обществом других пилотов, должен привыкнуть к подобному любопытству. Но Данло так и не сумел приучить себя к популярности и славе. Лучше бы уж он – тот, кто его преследует, – поскорее объявился – или переключился на роскошно одетых купцов, которые пестреют на газонах, как цветы, ожидающие, чтобы их оценили или сорвали.

Наконец они добрались до Фонтана Фортуны, великолепного сооружения из мрамора и золота. Статуи, изображающие глиттнингов, роинов и прочих инопланетных существ, были расположены на разных уровнях золотой террасы в центре фонтана. Изо ртов статуй били пенные красные струи ярконского огненного вина. В Невернесе бутылка такого вина стоила примерно столько же, сколько жемчужное ожерелье или годовое содержание куртизанки, поэтому многие члены Ордена ни разу его не пробовали.

4
{"b":"228609","o":1}