ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вот почему я согласился стать эмиссаром нараинов: ради мира. Все народы желают его. Мечта моего Ордена в том, чтобы мир воцарился на всех планетах, среди всех звезд – а когда-нибудь и в бесконечном кругу вселенной. И сюда я сегодня пришел ради того же: ради мира.

Закончив говорить, Данло поклонился Бертраму Джаспари и всем другим старейшинам, а после отвесил отдельный низкий поклон Харре Иви эн ли Эде. Он вдавил свое пилотское кольцо в ладонь другой руки и снова сел на свое почетное место, чувствуя, что взгляды всех присутствующих в зале устремлены на него.

Когда его сердце отстучало девять раз, Харра улыбнулась ему и сказала: – Блаженны миротворцы, ибо они вечно обитают в центре вселенной.

– Вы поняли меня, – сказал Данло.

– Как вы верно сказали, все люди молятся о мире.

– И при всем при том мир – большая редкость.

– Все люди рождаются с негативными программами, – пояснила Харра. – Но мы можем научиться перепрограммировать себя.

– Я часто думаю, что сама вселенная тоже порочна.

– И вы, разумеется, правы. Эде для того и явился в жизнь, чтобы принести вселенной новую программу.

Данло подумал немного и заговорил снова:

– Есть одно слово, которому научил меня отец: шайда. Им обозначается утративший гармонию мир. Все страдания и все зло вселенной. Я хочу найти средство от этого зла, если смогу.

– Вы надеялись найти это средство на Таннахилле?

– Когда-то я надеялся… совершить путешествие к центру вселенной. Туда, где мир царит вечно, по вашим словам. Потому я и стал пилотом. Если бы я сумел найти это заветное место, я увидел бы, как шайда рождается из мира и покоя, словно приливная волна из океанских глубин.

– Вы говорите образно, почти как мистик. – Харра взглянула на Бертрама Джаспари. – Вам следует знать, что многие из присутствующих здесь относятся к мистицизму неодобрительно.

– Вы сказали, что мой Орден носит странное название. Да, я пилот Ордена Мистических Математиков. С помощью нашей благословенной математики мы исследуем тайны вселенной.

Мы ищем несказанное пламя. Тот свет, что сияет внутри всех вещей и управляет ими. Тот, который и есть все сущее. Он повсюду светит одинаково, правда? И здесь, на Таннахилле, и в залах Невернесской Академии.

Харра медленно и величественно наклонила голову, воздавая должное прямоте Данло, и сказала:

– Мы благодарим вас за вашу искренность и сожалеем о смерти ваших родных. Болезнь, которую вы называете медленным злом, нам известна. Со времен Войны Контактов много Архитекторов погибло от Великой Чумы. Но вы ошибаетесь, полагая, что это Церковь сконструировала вирус. Всем известно, что за это несут ответственность еретики-реформисты. Воины-поэты для нас – достояние истории, и мы мало что знаем о них. Возможно, они были связаны с реформистами. Если так, то это одна из многих трагедий войны.

Вслед за этим Харра стала сетовать на то, что Реформированная Церковь одержала победу предательским путем. Данло чувствовал, что она не солгала относительно воинов-поэтов, но и полной правды тоже не сказала. Харра между тем продолжала свой урок истории, повествуя о бегстве Старой Церкви в неизвестные области Экстра. Это был долгий и опасный путь во мраке, сказала она. Архитекторы, поначалу совершенно несведущие в пилотировании, стали взрывать звезды в неуклюжих попытках раздробить пространство-время и открыть окна в мультиплекс. Многие корабли Церкви пропали тогда в неизведанных пространствах, для которых у Архитекторов-математиков не было имен.

Из 326 тяжелых кораблей, начавших Великое Паломничество, только один вышел из мультиплекса над Таннахиллом.

Десяти тысяч Архитекторов было, конечно, мало, чтобы заселить этот девственный мир с экзотическими лесами и обширными океанами, так по крайней мере они думали тогда.

Однако они, наподобие гладышей и других плодовитых млекопитающих, обладали феноменальной способностью к воспроизводству. Менее чем за тысячу лет они заполнили всю планету и начали посылать к звездам корабли с фанатикамиивиомилами, жаждущими новых миров. За время своего пребывания на Таннахилле Архитекторы поняли, что не обязательно взрывать звезды, чтобы войти в мультиплекс, но другие способы, открытые ими, были не столь надежны.

Архитекторы усвоили лишь самые азы пилотирования. Возможно, сказала Харра, что в Экстре ивиомилам встретились пространства, в которые они не смогли проникнуть, и эти фанатичные Архитекторы вернулись к старой технике уничтожения звезд, спеша принести Божественный Алгоритм непросвещенным народам.

– Возможно, что и Архитекторы, пропавшие во время Великого Паломничества, – продолжала она, – тоже так и не научились путешествовать в мультиплексе. Кто знает, сколько их, этих Архитекторов? Возможно, это они взрывают звезды, не зная иного способа выполнить программу Эде по заселению вселенной. Мы глубоко сожалеем, если это так. Мы скорбим обо всех людях, погибших реальной смертью без надежды преобразиться в Эде. Раньше мы думали, что этих сверхновых не больше ста, а теперь узнали, что их, возможно, миллионы. Но появление сверхновой сопровождается созданием новых элементов: кислорода, азота, водорода, углерода, железа. Разве наши тела сотворены не из этого звездного семени? Разве мы не дети звезд? И разве не сказано: “Обратите глаза свои к свету звезд и насыщайтесь”? Каждый мужчина и каждая женщина – это звезда: об этом тоже сказано в Алгоритме. Согласно программе Эде, мы, Архитекторы, должны сиять и создавать элементы для новой жизни и переделывать вселенную. Ныне и во веки веков мы должны с несокрушимой верой следовать Программе Эде.

Верит ли она сама в то, что говорит? – подумал Данло. Он чувствовал какой-то страшный конфликт за ее мягкими карими глазами и непроницаемым лицом. Или она говорит все это, только чтобы утихомирить Бертрама Джаспари и других своих врагов?

– А теперь мы приглашаем высказаться старейшин, – сказала она. – Они могут задать Данло ви Соли Рингессу любые вопросы относительно его путешествия.

Первым, разумеется, взял слово Бертрам Джаспари. Встав из-за стола, он устремил на Данло указующий перст.

– Слова этого Пилота граничат с кощунством. Он обвиняет нашу Святую Церковь в создании чумного вируса! Он рассказывает нам о нечестивой хакра, которую называет богиней и величает Твердью! Он стакнулся с нараинскими еретиками! Впрочем, чего же и ожидать от намана. Мы ни на миг не должны забывать, что он наман и что все его речи проистекают из негативных программ – из той самой шайды, от которой он ищет средства! Следует ли нам слушать подобные речи? Святая Иви говорит, что следует, и мы подчиняемся. Но мы не должны верить ничему, что сказано этим пилотом. Слишком много в его путешествии (и во всей его жизни) такого, во что поверить невозможно.

После этого Бертрам стал задавать Данло вопросы. Ни у него, ни у многих других старейшин не укладывалось в сознании, что Данло вырос среди людей, предки которых встроили себе гены первобытных неандертальцев. То, что Данло когдато охотился на животных ради их мяса, возмущало Бертрама.

Он, как и все таннахиллские Архитекторы, всю свою жизнь ел только пищу, искусственно выращенную на бронированных фабриках, куда никому не было доступа. Вряд ли он мог вообразить себе снежные острова, где Данло провел свое детство, а уж тем более представить, как Данло на лыжах и с копьем гонится за шегшеем между высоких вечнозеленых деревьев йау.

Но как ни занимали Бертрама детали первобытной жизни, пилотская карьера Данло интересовала его гораздо больше. Он хотел знать об Ордене все и дотошно выспрашивал о связях Невернеса с другими Цивилизованными Мирами. Спрашивал он и о многом другом. Действительно ли Реформированная Кибернетическая Церковь имеет авторитет в Невернесе? Действительно ли ее ересь распространилась на Яркону, Ларондиссман и тысячу других миров? Сколько пилотов и легких кораблей способен Орден выслать в галактику? Сколько из этого количества отправилось во Вторую Экстрианскую Миссию и прибыло на Тиэллу, где Орден строит свою новую Академию? Больше всего Бертрама, как и нараинских трансценденталов, интересовало, как может пилот преодолевать столь огромные космические расстояния – именно то, что Данло не мог ему открыть. Данло объяснил Койвунеймину, что не вправе делиться тайнами своего мастерства, но на все другие вопросы Бертрама отвечал правдиво как мог – иногда даже слишком правдиво.

93
{"b":"228609","o":1}