ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ассирийские летописи предшествующих веков всегда клеймили позором бегство побежденного врага: его царь, желавший избежать полного разгрома, тем самым демонстрировал свою личную трусость и безответственность перед подданными, которых увлек за собой на мятеж. Вавилонские писцы этого мотива не переняли, и в VI веке он вышел из употребления. Как ни странно, 25-я глава Четвертой книги Царств повествует о бегстве Седекии на ассирийский манер. Согласно этому рассказу, царь Иудейский тайно покинул столицу и бежал в сторону Иерихона, но был схвачен и пленен врагами в чистом поле. Библейское повествование сообщает и о еще более прискорбном обстоятельстве — панике среди войска, которое сначала последовало за царем, но затем разбежалось, бросив его.

После шестнадцатимесячной осады вавилоняне овладели Иерусалимом. Навуходоносор велел своим военачальникам, в числе которых был его зять Нериглиссар, по всем правилам наказать бунтовщиков и страну, поддержавшую их.

Царем Египта в 588 году стал Хофра[13]. Его предшественники наладили с финикийцами плодотворное для обеих сторон сотрудничество. Новый фараон с самого начала царствования отбросил эту политику: взял Газу и напал на Тир и Сидон с моря; иначе он поступить не мог, поскольку сухопутную дорогу ему закрывали вавилонские войска. Тем самым царь служил интересам греков: они давали Египту флот и сами нуждались в его поддержке, поскольку их купцы уже больше двух столетий соперничали с финикийскими по всему Средиземноморью.

В морском сражении Тир победил Египет. В данную минуту поражение египтян было на руку Вавилону, однако не избавляло его от потенциальной двойной опасности: и Египет сохранял полную возможность выиграть войну, и сами тиряне могли в будущем изменить политику. Был риск, что они возобновят союз с бывшим врагом и увлекут за собой другие финикийские города. Тогда Навуходоносор утратил бы контроль над всем побережьем до нынешнего залива Искендерун. Этим объясняется блокада Тира. Об этой осаде мы сейчас не знаем практически ничего. Между тем она продолжалась 13 лет, с 585 по 572 год. У финикийцев были обширные архивы с подробными записями, но они почти полностью утрачены. Немногие сохранившиеся извлечения из них касаются лишь внутриполитических обстоятельств и нисколько не проясняют внешней обстановки. В то время Тир был островом — с материком его соединили только в IV веке. Весь город по периметру был защищен стеной. Морской пролив шириной 600—700 метров не давал возможности подвести к ней осадные машины. Две закрытые гавани, на севере и на юге, позволяли прятать торговые и военные суда от врага и непогоды. Правда, в мирное время тиряне возили воду с материка; отрезав их от него, можно было серьезно осложнить жизнь в городе. Но жители научились справляться с этими трудностями. Ведь у них уже был пятилетний опыт сопротивления ассирийцам в 725—721 годах. Были у них и колодцы, вырытые специально на случай осады; несомненно, применялись также цистерны. Поэтому Навуходоносору не оставалось ничего, кроме как расположиться на берегу, чтобы воля осажденных постепенно иссякла. Флота у вавилонян никогда не было, как раз финикийским флотом они всегда и пользовались. Согласно Иезекиилю, осада не окончилась решительной победой вавилонян. Можно думать, что они добились политической капитуляции: Тир снова стал частью империи, но ни вавилонский царь, ни его войско не получили «дохода», как выразился пророк; подразумевается, что им не позволили грабить город, так что война не окупила затрат на нее.

Теперь и сухопутные (Иерусалим, Лахиш, Газа), и морские (Тир, Сидон) дороги оказались в руках вавилонян; путь в Египет был открыт. Там вавилоняне могли вознаградить себя за 13 лет трудов и понесенные расходы. Пойдет ли Навуходоносор на Нильскую долину? Иеремия, Иезекииль, а с ними, конечно, и многие другие умные люди предполагали утвердительный ответ, проводя аналогии с политикой Ашшурбанипала в предшествующем столетии. Правда, эта политика к добру не привела: ассирийцы заняли Нижний Египет лишь на время с 671 по 653 год, встретили там много трудностей и в конце концов были оттуда навсегда изгнаны. Завоевание страны не состоялось. Вавилоняне, несомненно, помнили об этой неудаче и знали, что за первым успехом неизбежно последует реакция. Поэтому они остались в Азии, по сю сторону «реки Египетской» (ныне Вади-аль-Ариш). Конечно, мир между империей и Египтом не наступил — ни формально, ни даже фактически. На тридцать седьмом году своего царствования (568/567) Навуходоносор имел сражение с фараоном Амасисом[14]. Об этом повествовал текст на вавилонском языке, но ныне он превратился в сильно побитый кусок глины. Насколько можно догадаться, первым напал Амасис. Для этого он нанял воинов из Ливии, греков, народов «дальних областей среди моря». Навуходоносор победил его — иначе он бы не благодарил за свою победу «Госпожу» — богиню, имя которой исчезло в лакуне. Однако мы не знаем ни того, насколько велик был его успех, ни даже места, где была одержана победа.

«БЛАГОДАТНЫЙ ПОЛУМЕСЯЦ» ПОД ВЛАСТЬЮ НАВУХОДОНОСОРА

Итак, вернув себе владычество над «Благодатным полумесяцем», Навуходоносор удовлетворился такой победой; несмотря на все свои успехи, завоевывать новые земли он не собирался. Он был доволен общим положением дел в империи, которое застал, будучи наследником престола, и не помышлял о каких бы то ни было изменениях в ее состоянии, сохранявшемся со времен его предшественника. Эта принципиальная пассивность была вызвана, возможно, подобной же бездеятельностью Леванта в момент гибели Ассирии: ни один царь не выступил ни на стороне ассирийцев, ни против них. Покоренные ими народы, перейдя под власть Набопаласара и его сына, не оказывали ни малейшего сопротивления — по крайней мере насколько нам известно. Дела шли привычным порядком.

Единственным новым событием по сравнению с предыдущим веком стало присоединение к Вавилону Сузской долины. Это было радикальное разрешение ситуации, на протяжении нескольких тысячелетий порождавшей конфликты между эламитами и жителями Междуречья.

Элам — во всяком случае, в тот период, который сегодня доступен для изучения историков, — вел себя по отношению к западным соседям двусмысленно. Иначе говоря, начиная с IV тысячелетия (если не раньше) эламиты решали вопрос: была ли их цивилизация самобытной или являлась продолжением (конечно, во многих отношениях весьма своеобразным) шумерской, а с начала II тысячелетия — вавилонской? Кем они были на самом деле? До Навуходоносора они не могли дать ответа. Истоком тысячелетней неопределенности было их отношение к клинописи и двум языкам, на которых ею писали: шумерскому и аккадскому. Лингвистически эламский язык никак не был связан с языками Нижнего Междуречья, но эламиты иногда пользовались ими наряду с собственным наречием. В конце IV тысячелетия они узнали об изобретении письменности в Уруке. Как и жители Среднего Евфрата, они довольно быстро усвоили ее (вместе с шумерским языком, для которого она служила). Однако немедленного выбора в ее пользу они не сделали: урукское изобретение в Эламе конкурировало с их собственной системой письма; затем эламиты свою письменность оставили и приняли иноземную. Много примеров подобных колебаний наблюдается и в других сферах. Например, некоторые эламские цари вели себя «в западной низменности» как на вражеской территории, а другие, занимая юг Вавилонии, делали его частью своего царства. Наконец, иные государи решались царствовать над самой Вавилонией и вели себя там так же, как ее урожденные цари.

Эти колебания курса доводили обитателей долины Двуречья до отчаяния: вавилоняне и ассирийцы не могли понять, что представляют собой их соседи. До высшей точки пароксизм дошел во время царствования Ашшурбанипала. Ассирийский царь решился уничтожить Элам и тем самым покончить с этой военно-политической проблемой. Он с удовольствием повествовал о жестоком методичном опустошении соседней страны после победы, одержанной над ней в 646 году: «Я открыл сокровищницы ее, где были груды серебра, золота и всякого имения и добра, которые собрали древние цари Элама и те, что жили уже в наше время, которыми ни один враг, кроме меня, не овладел. Я вынес их и велел сосчитать, как добычу. <…> Я разрушил ступенчатую башню в Сузах, построенную из кирпичей в синей глазури. <…> Я увез в Ассирию <…> богов и богинь с казной их, с имением их, с пожитками их, также и со жрецами их <…>. Я взял в Ассирию тридцать две статуи царские, золотые, серебряные, медные и мраморные <…>. Я повелел увезти кумиры мужеские и женские, охранявшие храмы, все, сколько было их. Я выломал туров свирепых, украшавших большие ворота. Я сравнял с землей храмы эламские. За ничто счел я богов и богинь эламских. И в священные леса их, куда никакой чужеземец не мог входить, ниже ступать на опушку, мои воины вошли, и видели таинства их, и предали огню. Я разрушил, разорил и на свет выставил гробницы царей их, древних и новых. <…> И кости их я взял в Ассирию. Я сделал так, чтобы тени их никогда не имели покоя, Я лишил их жертв и возлияний. Я разорял области эламские один месяц и двадцать пять дней. <…> Я вычищал Элам во всю ширь его целый месяц. Я истребил в селах его речь людскую, ход скота крупного и мелкого, песнь жнеца приятную. Я населил их онаграми, и оленями, и всеми родами зверей полевых, как поле чистое».

вернуться

13

Хофра (Уах-аб-Ра, Априй) — сын Псамметиха II, четвертый фараон XXVI династии (589-570). (Прим. ред.)

вернуться

14

Амасис (Яхмос) II (569—525) — по одной из версий, являлся выходцем из простонародья, дослужился до должности начальника отряда ливийских воинов, поддержал восстание в армии и был провозглашен его участниками фараоном, свергнув предыдущего фараона Априя. (Прим. ред.)

10
{"b":"228610","o":1}