ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Последняя ставка
Тринадцатая сказка
Вкусные женские истории
Дом соли и печали
Доктор Живаго
Руководство по выживанию для подростков. Как избавиться от тревожности
Боевой 41 год. Если завтра война
Рыба и морепродукты. Закуски, супы, основные блюда и соусы
Свои погремушки
A
A

Навуходоносор, согласно обычаю, называл себя «сыном», «сыном и наследником первородным», «сыном и наследником законным» или даже «сыном возлюбленным» Набопаласара. Таким образом он просто обозначал свой статус: он был царем постольку, поскольку наследовал другому царю. Надо сказать, вавилоняне не придавали большого значения династическим представлениям. Династичность, конечно, облегчала передачу власти и помогала избегать смут, но в основе своей легитимность монарха, каким бы путем он ни овладел престолом, покоилась на успехе, а не на происхождении; так было, собственно, и с Набопаласаром — удачливым воином. Набопаласар никогда не говорил о своем происхождении и, по-видимому, без всякого смущения называл себя в официальных надписях «сыном без отца» и даже «худым человеком» — разумеется, в социальном смысле. Вавилоняне признали его царем за то, что он повел их в победный бой на ассирийцев и заключил союз с мидянами, чтобы полностью уничтожить врага. Более поздние источники называют его вождем халдейского племени, которое якобы с конца IX века населяло юг Вавилонии и вело непрестанную борьбу против ассирийцев. Никаких доказательств такой генеалогии не существует, и для нас Набопаласар — поистине человек без прошлого. С другой стороны, многие признаки связывают его с Уруком. Интеллектуалы этого города в XII веке славились своими произведениями у всех народов, живших до Средиземного моря; потом он заглох. Навуходоносор, как и его отец, выказывал к нему привязанность, а его дочь владела землями в окрестностях Урука. Возможно, семья была оттуда родом, так как и отец, и сын, и внучка испытывали к этим местам не только интерес, но и приязнь.

Набопаласар женил своего сына на Амиитис, дочери мидийского царя Астиага. Царь этот наряду с ним сыграл большую роль в окончательном крушении Ассирии. Таким образом, правитель Вавилонии признавал союз двух государств в настоящем и закладывал его основы на будущее. Берос, от которого мы имеем эти сведения, — серьезный автор. Однако греческий историк Ктисий[7], писавший двумя веками раньше и располагавший более подробными и достоверными источниками, считает Амиитис супругой Кира — победителя и преемника Астиага. Значит, эта царица, о которой нет упоминаний в вавилонских документах, для нас является всего лишь призрачной фигурой. Согласно позднейшему преданию, Навуходоносор построил для жены, тосковавшей по роскошным паркам родной Мидии, вавилонские «висячие сады». Этому анекдоту не следует придавать особого значения; но по крайней мере характеристика Навуходоносора как заботливого мужа не смущала потомков.

В отличие от ассирийских царей предыдущего столетия Асархаддона и его сына Ашшурбанипала[8], мы ничего не знаем о чертах личности Навуходоносора. От Асархаддона до нас дошли многочисленные записи, предназначавшиеся для гадателей и заклинателей; очевидно, владыка страдал меланхолией, и они должны были непрестанно утешать его. Ашшурбанипал же сам рассказал о своей бурной молодости. Текстов, которые могли бы что-то сообщить нам о Навуходоносоре, не обнаружено — случайно ли? То ли он был так крепок духом, что не нуждался в услугах специалистов по магии, то ли вавилонские обычаи тогда не дозволяли обращаться к ним — по крайней мере письменно, — сказать невозможно. Во всяком случае, мы точно знаем, что в частной жизни человек мог быть физически и нравственно некрепким, совсем непохожим на того монарха, которого официальные прижизненные надписи представляли решительным и отважным, не страшившимся никого и ничего, неутомимым, торжествующим. Поэтому делать выводы о личности Навуходоносора на основании его публичных заявлений было бы неосторожно. К сожалению, в наше время ни в малейшей мере не приходится доверять книге пророка Даниила, как бы ни была она ярка. Написана она была в эллинистическую эпоху, много позже смерти царя, и, вне всякого сомнения, не передает исторический облик Навуходоносора. Нельзя даже быть уверенным в том, что автор не путает Навуходоносора с Набонидом, ошибочно считая Валтасара сыном первого, тогда как этот правитель, по всей видимости, приходился сыном именно Набониду. На самом деле Даниил представляет нам портрет типичного восточного владыки — бесспорно, очень живо и очень талантливо; но литературные достоинства не делают его книгу историческим источником, пригодным для пользования.

Можно догадаться лишь об одном аспекте частной жизни Навуходоносора: он явно беспокоился о своем здоровье; но были ли к тому основания, неизвестно. Царствовал он долго, а значит, в любом случае был человеком физически крепким. Но тревоги его несомненны. Он говорил о себе, что «желает остаться в живых», и только он один во всей череде царей Ассирии и Вавилона высказывался так. Он восстанавливал храмы, в которых обитали божества-целители: три — в Барсиппе, два — в Вавилоне, один — в Сиппаре. Из тех же побуждений он желал, чтобы храм «Верховной владычицы» в Вавилоне получал самые богатые приношения, ибо видел в этой богине прежде всего «Матерь целящую». Надо сказать, храм он построил не очень большой: его площадь представляла собой прямоугольник 35x43 метра, что было средним размером для вавилонских святилищ. Другие храмы археологами не найдены; должно быть, они тоже были сооружениями довольно скромными. Но дело не в их габаритах: почитание богов этой «специализации» указывает на состояние духа царя.

Навуходоносор, похоже, не увлекался женщинами. Для современного ему общества, судя по семейным письмам, это было нетипично. Правда, уже с III тысячелетия женщины не имели политической власти, а с конца его были лишены всех религиозных функций, но в экономике и общественной жизни VI века они играли важную роль. Между тем государь вообще не уделял внимания женским божествам, уповая лишь на те из них, которые могли помочь его здоровью; он почитал их исключительно из соображений сохранения своей жизни. Немного времени спустя Набонид вел себя совсем не так, как его предшественник, но никто не проявлял на сей счет недовольства или хотя бы удивления. Поэтому напрашивается вывод: если бы Навуходоносор избрал такую же линию поведения, то нисколько не шокировал бы людей своего времени; следовательно, его образ действий вызван не стремлением угодить общественному мнению, а собственными соображениями.

В текстах время от времени попадаются упоминания о девяти детях Навуходоносора: семи мальчиках и двух девочках. От одной ли матери все они были рождены, сегодня сказать невозможно. Царь вполне мог иметь и других детей; ни один документ не дает нам ни полного, ни частичного перечня царской семьи. Имена царских отпрысков дают скромные указания на постепенные перемены в политике их отца, так же как и хронология его строительных работ в Вавилонии. Самого старшего звали Эанна-шарра-усур («Дом небесный, храни царя»). «Дом небесный» — это старейший и великолепнейший храм Урука. Ясно, что в момент рождения этого ребенка Навуходоносор занимался укреплением своей власти: новорожденный должен был снискать отцу милость храма того города, с которым, как можно догадаться, его связывали семейные традиции. Так обычно поступали частные лица; царь, уподобляясь им, невольно выдавал недостаточную уверенность в своей силе. Но при рождении второго сына, Набонида («Набу велик»)[9], этот порог был пройден. Его имя включает имя главного бога страны; таким образом его отец как бы приветствовал всю Вавилонию и, можно считать, утверждал ее единство. Пять имен остальных сыновей взывают к Мардуку как божеству, дарующему плодовитость и благополучие; значит, ко времени их рождения царствование их отца продолжалось уже давно; таким образом государь добровольно или вынужденно выказывал свое расположение богу — покровителю города Вавилона и его почитателям.

Единственная дочь, о которой мы хоть что-то знаем, звалась, как ни странно, не полным, а лишь уменьшительным именем Кашшайя, причем и значение этого прозвища до нас не дошло. Про нее известно лишь то, что она была благотворительницей храма богини Иштар в Уруке. Молчание источников достойно сожаления, ибо она занимала совершенно исключительное положение: была царской дочерью и внучкой, сестрой царя Амель-Мардука, супругой царя Нериглиссара и, несомненно, матерью царя Лабаши-Мардука. Иначе говоря, она, так сказать, была связующим звеном трех поколений династии, основанной ее отцом. Зная, какую политическую и интеллектуальную роль в карьере и образовании сына играла мать другого будущего государя, Набонида, можно лишь испытывать сожаление, что Кашшайя для нас остается стертым профилем.

вернуться

7

Ктисий (Ктесий) из Книда — греческий ученый, придворный медик персидского царя Артаксеркса II Мнемона, в 400 году написавший историю Востока «Персика». (Прим. ред.)

вернуться

8

Ашшурбанипал — царь Ассирии (669 — ок. 633), сын Асархаддона, вел военную и дипломатическую борьбу за сохранение ассирийского государства. Совершал походы на юте против Египта, на западе — против Тира и Арвада, на севере и востоке боролся с киммерийцами, скифами, персами и мидянами. На юге разбил антиассирийскую коалицию Вавилонии, Элама, арамеев, халдеев и др. По его приказу были собраны десятки тысяч древних исторических, религиозных, магических и научных текстов. Библиотека Ашшурбанипала найдена археологами на месте Ниневии. (Прим. ред.)

вернуться

9

Набу-наид (аккад.). Не путать с соименным ему царем (см. ниже).

4
{"b":"228610","o":1}