ЛитМир - Электронная Библиотека

Но больше всего меня удивило не это, а нечто похожее на гнусавое пение, слышавшееся откуда-то слева. Причём в песне было что-то знакомое. Из чисто спортивного интереса я свернул на звук.

Там, оказывается, наличествовало нечто отдалённо похожее на бар. Горела пара тусклых лампочек, а за стойкой, позади которой на полках стояли разнокалиберные фигурные бутылки с яркими этикетками и разноцветной жидкостью (судя по тому, что пара бутылок из-под коньяка и вискаря содержали непонятную ядовито-зелёную жидкость, я понял, что в бутылках, как и почти везде в подобных заведениях сейчас, разлита скорее всего подкрашенная вода, а отнюдь не бухло), маялся тощий чернокожий «бармен» в цветастой рубахе, начисто лишённой пуговиц. В пепельнице на стойке лежали толстые окурки самокруток. Ощутимо воняло сивухой (какая-нибудь пальмово-банановая или тростниковая самогонка местного разлива?) и ещё чем-то, от чего слегка щипало в носу (травкой, что ли, ну и бар у них тут, однако, для полноты картины только вызывающих глюки местных грибочков не хватает!).

На шатких облезлых высоких табуретах у стойки спиной ко мне сидели пятеро явных европейцев в камуфляжной форме натовского образца. Они пялились в стоящие перед ними полупустые захватанные высокие стаканы с мутным содержимым, а двое из этой компании при этом тоскливо, немузыкально и, я бы даже сказал, жалобно тянули заунывную, показавшуюся мне очень знакомой песню:

…Czerwone maki na Monte Cassino zamiast rosy pily polska krew…

Подойдя чуть ближе, я рассмотрел на рукавах их мундиров красно-белые флажки и надпись «Poland», а также то, что крайний из этих пятерых был тощей и некрасивой белобрысой девкой, а один из поющих, обладатель вислых усов с проседью, имел на погонах пару пластмассовых звёздочек (то есть командиром здесь, видимо, был именно он), и то, что все пятеро находились, культурно выражаясь, в крайней степени опьянения. А если говорить проще и по-русски – в говно. Их автоматы (я узнал «Бериллы», они же wz.96, ублюдочная переделка «калаша» под западный дизайн и натовский патрон, память об эпохе тотального жополизания) стояли тут же на полу, прислонённые стволами к барной стойке.

Значит, поляки… Интересно, каким это ветром панов-жолнеров занесло в такую дыру? Небось, как обычно, какую-нибудь гуманитарную миссию охраняют. Правда, толку от них тут, наверное…

Сам я с поляками достаточно близко сталкивался всего один раз, ещё Долгой Зимой. Мы тогда были в одной из европейских командировок и участвовали в сопровождении транспортного конвоя из Зальцбурга в сторону Инсбрука. Тогда без таких конвоев было совсем никуда – по всей Европе мелкие городишки почти начисто вымерзли и вымерли, вся жизнь сосредотачивалась в ряде ключевых пунктов, которые надо было как-то кормить и снабжать. Ещё бы – масса беженцев, скученных в относительно небольших (крупными-то они считались только по местным меркам) городах и вокруг них. Ну и, разумеется, такие конвои всегда были лакомой целью. Исламское бандподполье тогда и в городах имело место быть, и в довольно больших количествах, – периодически грабили кого попало, резали армейские патрули, палили из-за угла и с чердаков, подкладывали фугасы, засылали шахидов, обвешанных взрывчаткой, и ещё много чего…

Спросите, а что мы там делали? Отвечаю – опытом обменивались, учили европейцев. Поскольку, как оказалось, всё, что они умеют, – это ликвидировать минную угрозу («ликвидировать», по их ненормальны понятиям, – это обнаружить мину или фугас, закрепить на них взрывчатку и дистанционно подорвать – как дети, ей-богу) в условиях какой-нибудь ближневосточной пустыни, на хороших дорогах, при наличии полного набора «гаджетов» – от БРЭМ до системы постановки помех, спутниковой навигации и примитивных роботов с манипуляторами. А вот бороться с минами, фугасами, а также растяжками и прочими противопехотками на загромождённых битой и брошенной техникой обледенелых горных или лесных дорогах, особенно при отсутствии каких-либо технических средств (да что там технических средств – просто при отсутствии электричества и радиосвязи, когда мины ищешь и обезвреживаешь фактически вслепую при помощи щупа, пальцев рук и собственного могучего интеллекта), при сильно минусовой температуре, приличном снежном покрове и тогдашней ядерно-зимней погоде, когда ночь сменяется сумерками, а метель поднимает такую снежно-пепельную коловерть, которая затрудняет даже движение машин (не говоря уж, к примеру, о вертолётах), они, как оказалось, совершенно не умеют, и учиться им уже, можно сказать, поздно.

В общем, ту колонну грузовиков с «гуманитаркой» сопровождало несколько бронемашин, вояки из Австрии, Польши и Италии, ну и я, грешный, с неполным сапёрным взводом. Вот только мин и фугасов мы тогда не встретили – на нас напали просто и незатейливо, по всем правилам классической партизанской засады. Подбили из РПГ танк «Леопард-1» с тралом, шедший во главе колонны, потом бронемашину в хвосте колонны, потом начали выбивать остальных на выбор. Мы, в отличие от остальных присутствующих, с подобным неоднократно сталкивались у себя на родине, а потому, спрыгнув с машины, заняли прочную оборону в лесу. Благо только мы там были одеты в белые маскхалаты. Позиция у нас была хорошая, впереди чуть ниже нас дорога с замершей на ней колонной, а вокруг заснеженный лес и валуны, а позади нас – скала, так что с тыла не обойдёшь. Ну, мы и держались, экономя боеприпасы. Миномётов или фугасных гранат для РПГ у боевиков не нашлось, а ручные или подствольные гранаты до нас просто не долетали. Помогло ещё и то, что боевики боялись стрелять по грузовикам – понимали, что машины могут загореться, а им было нужно содержимое их кузовов. В общем, они раз за разом поднимались, вопя про свой «аллах акбар», а мы так же раз за разом укладывали одного-двух из них замертво в грязный придорожный снег. И так продолжалось часа два.

Потом из-за машин заорали противным гортанным голосом на плохом немецком, предлагая сдаваться:

– Sich gefangen geben!

В ответ на что я приподнялся и во всю мощь лёгких сделал местным душманам встречное контрпредложение – пожевать, пососать и понюхать сами знаете что, предельно простыми и понятными русскими словами, на языке родных осин. Помню, после этого стрельба затихла минут на пять, а потом тот же голос, который только что предлагал нам задрать лапки в гору, несколько удивлённо-неуверенно и вопросительно проорал на ломаном русском:

– Рюсски?

– Да-а! – проорал я в ответ.

И после этого наступила уже полная тишина, поскольку у русских в Европе тогда (да и сейчас, кстати сказать) была мрачная слава полных отморозков, не сдающихся в плен по-хорошему, с которыми лучше вообще не связываться.

Когда ещё через час наконец приползло немецко-австрийское подкрепление с парой танков и ЗСУ «Гепард», никого, кроме покойников и нас, у дороги уже не было. Только благодаря нашему упорному сопротивлению тогда было разграблено только пять машин (и то только потому, что они стояли далеко от нас и мы их плохо видели), а два десятка вполне себе уцелело. Как оказалось, мы держались почти четыре часа, и по окончании баталии у нас было всего двое легкораненых.

Потом выяснилось, что часть итальянцев и австрийцев, сопровождавших конвой, не иначе, надеясь по своей жлобской привычке на Женевскую конвенцию и прочий сопливый гуманизм, после первых выстрелов сдалась боевикам, и те их просто деловито перекололи и покидали в ближайшее ущелье. А вот поляки тогда оттуда просто драпанули вдоль дороги, бросив пару исправных бронемашин, но почти не понеся при этом потерь. Единственный плюс – именно они добежали до ближайшего армейского поста и вызвали подмогу.

В общем, я тогда сделал вывод, что они, как и большинство европейских вояк, с исламистами воюют плохо, а вот с пиндосами они, в случае чего, судя по всему, вообще воевать не способны (те же для них совсем недавно были «братьями навек»). Не знаю, как выглядят в этом отношении их части, сформированные относительно недавно, но что-то мне подсказывает, что вряд ли они сильно отличаются в лучшую сторону от того, что было раньше…

12
{"b":"228619","o":1}