ЛитМир - Электронная Библиотека

И теперь Пазаркевич предложил мне поиграть в подобного героя-одиночку, типа Николая Гастелло. А именно – взлететь и, максимально углубившись в воздушное пространство США над Флоридой, болтаться там, насколько хватит керосина. При этом докладывать о любых замеченных воздушных целях, уклоняться от огня ПВО (интересно знать, как можно реально увернуться на Миг-15 от ракеты, скажем, ЗРК «Найк» или «Хок»? Это же просто смешно!) и по возможности не ввязываться в воздушные бои. Это, понятное дело, был приказ вышестоящего командования, который категорически не полагалось обсуждать. Выглядело всё это чистым самоубийством. Но никаких эмоций осознание этого упрямого факта у меня почему-то не вызывало…

Для порядка я спросил полковника о том, летал ли кто на подобные задания до меня. Он ответил, что с рассвета на аналогичную визуальную разведку в разных направлениях и с разных авиабаз острова уже вылетали 12 Миг-15бис, пилотируемых в основном кубинцами. При этом три машины с задания не вернулись. То есть я был тринадцатым в списке. В общем, Пазаркевич меня страшно обрадовал и обнадёжил…

Слушая его, я смотрел на чумазых кубинцев, лихорадочно заравнивающих воронки на полосе – вручную и с помощью единственного сохранившегося бульдозера. Мартышкин труд… Чуть дальше, среди чёрно-серых копчёных пальм, валялся труп американского пилота, так и не успевшего отстегнуться от своего цветного парашюта. То ли катапультировался неудачно, то ли его в воздухе при спуске застрелили. Меня в случае парашютного прыжка над Флоридой ждало примерно то же самое. Чертовски радостная перспектива.

Для вылета мне выделили Миг-15бис с синим бортовым номером 33. На руле поворота – кубинский флажок, на фюзеляже и крыльях – белые пятиконечные звёздочки в красном треугольнике, вписанные в синий круг. Под крыльями – 400-литровые ПТБ. Прежде этот «пятнадцатый» отсвечивал на солнце ослепительным серебром неокрашенного дюраля, но сейчас машина изрядно закоптилась, и чернота въелась во все щели и заклёпочные швы «мигаря». Оно и к лучшему – заметность уменьшилась.

Комбеза мне, понятное дело, не нашли. Единственное, на что расщедрились, – притащили ведро воняющей керосином воды. Я кое-как умыл рожу, шею и руки, после чего влез в подвесную систему парашюта и по стремянке взобрался в кабину. Слава богу, хоть плекс фонаря отмыли от копоти перед вылетом. Нацепил кожаный шлемофон, кислородную маску, глянул на приборы. Ну что же, повоюем, трогай, милый! Пора взлетать, но жить, наверное, поздно…

Техник задвинул крышку фонаря в закрытое положение и убрал стремянку. Засвистел, набирая обороты, ВК-1. Я махнул рукой товарищу полковнику и порулил к точке старта, которую обозначал кубинский солдат с красным флажком в руках. Подрулил к нему. Прибавил оборотов – и земля за стеклом кабины быстро понеслась назад. Рулёжки едва хватило, но всё-таки я успешно взлетел. Убрал шасси и, набирая высоту, сразу же увидел внизу множество непотушенных пожаров и дымов. Сильнее всего горела, по-моему, революционная столица, красавица Гавана. Да и другие населённые пункты острова тоже стремительно вылетали в трубу с дымом пожарищ.

Я прибавил обороты и с набором высоты рванул в сторону побережья, как мне посоветовали перед вылетом. А то ещё живые расчёты натыканных по всему острову одноствольных и счетверённых ДШК и прочих ЗПУ могли запросто свалить и своего. Местные малограмотные милисианос увлечённо палили без разбора по всему, что способно летать.

И точно, уже над побережьем меня обстреляли. Только упреждение взяли неверно и трассы прошли далеко позади. Через пару секунд тёмный пальмовый лес побережья остался позади. Под крыльями «мигаря» замелькали песчаные плёсы и морские волны. Ки-Уэст на островах Флорида-Кис горел знатно, но я прошёл правее его. Было не до любования дорогими пиротехническими эффектами. Примерно на двадцатой минуте полёта впереди замелькало американское побережье и справа открылось гигантское пожарище, заслонявшее горизонт. Это догорал Майами, успешно подпалённый вчера. Флорида – это, как известно, в основном леса и болота. Рваните в относительно сухом осеннем тропическом лесу мегатонный ядерный заряд и увидите, что получится. Именно это я сейчас и наблюдал. Похоже, пожары здесь было уже некому тушить, да и фонило вокруг, наверное, просто чудовищно. Я слегка набрал высоту и снизил скорость, переходя в «патрульно-разведывательный» режим. Обратил внимание, что по мере удаления от Майами в глубь Флориды количество пожаров внизу меньше не становится. Конечно, горело в основном не так ярко, как в Майами и вокруг него, но всё равно земля внизу была затянута плотным сизым дымом. Леса, дороги, дома – всё сливалось в сплошной серый фон апокалипсиса. Хотя настоящий апокалипсис тут явно был накануне, когда ядерные «подарки Хрущёва» только взрывались. И надо признать, что пресловутая «кузькина мать» сработала здесь если не на пятёрку, то уж точно на твёрдую четвёрку.

– «Две тройки», как слышно, приём! – проскрипел глухой, искажённый помехами голос у меня в наушниках.

– Я «две тройки», – доложил я. – Прошёл Майами. Никаких воздушных целей не наблюдаю. Как слышно, приём!

– Понял тебя, «две тройки». Слышу тебя нормально. Продолжай выполнение основной задачи!

– Выполняю, – доложил я и заложил левый вираж. Я направлялся в сторону Сент-Питерсберга. Там вроде бы наблюдалось меньше дыма на горизонте. Хотя дело тут не в количестве. Похоже, тем, кто ещё жив внизу, сейчас фатально хреново. Но с другой стороны, как ни крути, первый удар нанесли всё-таки они. А значит, ответ, в духе того, что я сейчас наблюдаю, был закономерен, адекватен и неотвратим. В конце концов, в СССР сейчас дела нисколько не лучше. «Титаны», прочие МБР и стратегическая авиация США явно накрыли большинство намеченных для ударов целей, а значит, и у нас пейзажи сейчас расцвечены подобными же «весёленькими» пожарищами.

Между тем минут через десять я визуально засёк что-то вроде многочисленных инверсионных следов прямо и справа у меня по курсу. Начинается…

Уже через пару минут, по мере дальнейшего сближения, можно было констатировать подход со стороны американского континента большого количества воздушных целей. Я насчитал не менее полусотни. На высоте около 20 тысяч метров шло что-то очень крупное, по-моему, штук восемь В-52, ниже эшелонировались ударные машины классом поскромнее. И всё пёрло курсом на Кубу. Похоже, наступал тот самый «последний парад».

– Я «две тройки»! – сказал я в эфир. – Как меня слышите, приём!

– «Две тройки», – отозвался далёкий голос Острова свободы, – слышу вас нормально, приём!

– Наблюдаю более 50 воздушных целей с направления Тампа-Орландо, курсом на Кубу. На предельном потолке до 10 В-52, ниже истребители-бомбардировщики, – доложил я. – Как поняли? Готовьтесь встречать гостей!

– Поняли тебя, «две тройки». Спасибо. Удачи тебе!

– И вам аналогично. Прощайте, мужики!

Рация что-то неразборчиво заперхала в ответ. Но никакого смысла в разговорах для меня более не было. Мне, похоже, предстояло пасть смертью храбрых в этом бою. И ведь я был один в небе Флориды. Совсем один. Советский лётчик в кабине «мига» с кубинскими опознавательными знаками. То есть я здесь, по сути, представлял в одном лице всех коммунистов мира – и СССР, и Варшавский договор, и Кубу. Сам себе и Политбюро, и Совмин, и Хрущёв, и главком Вершинин, и ещё бог знает кто. Но не скажу, что осознание этого факта придавало особую важность моей миссии. Скорее наоборот. В общем, я передовой рубеж обороны социалистического содружества. Правда, надо признать, довольно слабый рубеж. И недолговечный.

И тем не менее, раз ничего другого не остаётся, попробуем повоевать. Я довернул свой аппарат в сторону подлетающей армады «проклятых империалистических агрессоров» и увеличил скорость. Навоюю я, конечно, при любом раскладе не сильно много. У меня всего три пушки – 37-мм Н-37 с боекомплектом в 40 снарядов и две 23-мм НР-23 со 160 снарядами. Плюс к этому довольно примитивный прицел АСП-3Н, относящийся к временам корейской войны, закончившейся почти десять лет назад. Негусто…

3
{"b":"228619","o":1}