ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Он говорил мне, что вы созданы для экрана, и фотография была неплохая. Но теперь я вижу: в вас есть настоящая фактурность и… какая-то сладость и тайна во взгляде. — Он обернулся к жене. — Что скажешь?

Анита была немного моложе Джона — на вид около тридцати. Симпатичная, но какая-то мрачная, задумчивая.

— Не могу не согласиться, — неохотно признала она.

— Эмм… Спасибо?

— Давайте присядем, — предложил Скотт.

Когда мы все удобно устроились, Джон Эмерсон беспомощно произнес:

— И только посмотри на них вместе. Ты был прав, Скотт. Думаю, мы можем воплотить задуманное.

— Великолепно! — обрадовался Скотт.

— Простите мою невоспитанность, — подала голос я, — но что, черт побери, происходит?

Джон Эмерсон рассмеялся.

— Миссис Фицджеральд…

— Зельда.

— Зельда, скажите, вы хотели бы стать кинозвездой?

— Кто, я? Боже… Никогда об этом не думала. Там, откуда я родом, актрисы — это очень простые девушки из небогатых семей и без хорошего воспитания, за исключением Таллулы Бэнкхед. Но, конечно, Таллу в детстве почти не виделась с отцом, а мать умерла при родах, так что ее воспитывали тетка и Джин, поэтому и она казалась простушкой…

Тут у нашего стола появился еще один человек, разом приковав к себе все взгляды. Еще бы: его лицо имело приятную овальную форму, но черты в сочетании друг с другом смотрелись просто уродливо. Похоже, в детстве он был одним из тех бедных, невзрачных ребятишек, которых избегают даже другие дети, а в семье мать обрушивает на него слишком много внимания, а отец — почти никакого. В результате ребенок вырастает с отчаянным желанием однажды заполучить всеобщее уважение.

Он был хорошо одет, в манерах сквозила елейность.

— Как чудесно встретить вас, Джон, Анита. Надеюсь, вы простите, что я вас прерываю? Мистер Фицджеральд оставил моему секретарю сообщение, что сегодня я застану вас всех здесь.

— Вы мистер Гриффит! — Скотт вскочил и протянул ему руку.

— Воистину, у меня было преимущество — я узнал вас по фотографиям в журналах. Но они не воздают вам должного, даже снимок в «Вэнити фэйр». Вам стоило бы сниматься в кино, а не писать сценарии!

— Почему бы не делать и то, и другое? — предложила я, тут же загораясь идеей, которая у меня на глазах обрастала новыми подробностями. — Мистер Гриффит, я Зельда, жена Скотта.

— Ну конечно!

Вскоре мне предстояло узнать, что мистер Гриффит — это тот самый Д. У. Гриффит, который вместе с Чарли Чаплином, Дугласом Фэрбенксом и Мэри Пикфорд недавно основал компанию под названием «Юнайтед Артистс». Он уселся рядом со Скоттом, и вскоре мы все впятером с головой ушли в обсуждение, которое в кои-то веки не имело никакого отношения к литературе.

Мы выпили еще коктейлей, послушали музыку, а потом начались танцы. Анита, сославшись на усталость, убедила Джона потанцевать со мной. Когда мы вернулись к столу, Скотта и мистера Гриффита там не было.

Час спустя Скотт вернулся один. Глаза его горели.

— Нам нужно идти, — сообщил он, взяв меня за руку. — Доброй ночи, Анита, Джон. Спасибо, что не дали Зельде угодить в какую-нибудь передрягу.

— Поговорим на следующей неделе, — отозвался Джон.

Скотт кивнул и потащил меня к выходу.

— Что случилось? — спросила я, едва поспевая за ним.

— Такси, — бросил он привратнику. — Что случилось? Случилась Дороти Гиш. Ей нужен новый фильм.

— А мистер Гриффит…

— Заплатит мне десять тысяч долларов, если я смогу написать подходящий сценарий!

Той ночью Скотт так и не лег, увлеченный новыми идеями. А я заснула с радостной мыслью, что здесь возможно все, может произойти что угодно, а обстоятельства меняются так стремительно и драматически, как никто в Монтгомери и представить не может. Девочка-южанка внутри меня все еще пыталась притормозить и подивиться на каждое событие. Но взрослая жительница Нью-Йорка, в которую я постепенно превращалась, не могла уделить этой девчонке свое время. Девчонка была провинциальной, незрелой и легкомысленной. И я была рада оставить ее позади.

Скотт взялся за дело с привычным рвением, и через две недели сценарий был готов.

— Давай пообедаем в ресторане, — предложил он, отодвигая штору и выглядывая в окно.

Центральный парк превратился в полуобнаженный лес, где тусклое золото постепенно уступало оттенкам темно-коричневого. Сверху простиралось стальное небо.

— Я узнаю, кто сейчас свободен и сможет составить нам компанию. Хватай пальто — отправимся в то ирландское местечко на Бродвее, где подают пастушью запеканку.

Он захотел пойти пешком, уверяя, что после добровольного затворничества ему нужны свежий воздух и движение.

— Ты же знаешь, у меня слабые легкие, — пояснил Скотт.

Я не знала. Я знала только, что на улице пронизывающий ветер вцепился в мою юбку, принялся колотить по моему шерстяному пальто, так что у меня перехватило дыхание и закапало из глаз и из носа. Пока мы шли, я то и дело промокала перчатками глаза, надеясь, что тушь не расчертит полосами мои щеки.

Когда мы зашли в вестибюль ресторана, я выдохнула:

— Слава Богу! Еще немного, и у меня глаза покрылись бы коркой льда.

Внутри, в дальнем конце бара, нас ждал Ладлоу. Его щеки раскраснелись, вокруг шеи был повязан шарф.

— Привет, Ладлоу! — поприветствовала я его. — Ты похож на Ганса Бринкера.

— А ты, видимо, в растрепанных чувствах, хотя все равно прекрасна. Признавайся, Фитц тебя поколачивает?

— Он меня пытает. Потребовал, чтобы мы шли сюда пешком.

— Ах ты дикарь! — воскликнул Ладлоу.

Скотт жестом предложил мне последовать за метрдотелем.

— Эти южане — такие неженки, — сказал он. — На севере в людях воспитывают стойкость.

— Мне не нужна стойкость, мне нужна вилла на Карибах. Да, Луд? У меня должна быть вилла.

— И новый муж.

— Что тебе нужно, — усмехнулся Скотт, когда мы сели за стол, — так это шуба. По щиколотку, думаю, из горностая. Или выдры?

— О-о-о, точно, именно это мне нужно!

— Что он продал на этот раз? — поинтересовался Ладлоу.

— Пока еще ничего, — вздохнула я.

— Эта женщина в меня не верит. — Скотт нахмурился.

— Эта женщина слишком в тебя верит, — объявил Ладлоу.

— Этой женщине нужна шуба, — вставила я свое слово.

Мы сделали заказ, и я продолжила нужную мне тему:

— Как здорово быть укутанной в меха. В этом животным повезло, не находите? Такой день, как сегодня, им нипочем — природа прекрасно оградила их от суровых условий. Отчего, интересно, люди упрямо продолжают жить в тех краях, где от холода приходится спасаться мехом других животных? Это как-то странно, не правда ли?

— И к тому же дорого, — кивнул Ладлоу.

Скотт купил бутылку брэнди, и мы распили ее на троих. Я справилась с первым бокалом и приступила ко второму, а тема мехов все еще не отпускала меня. Я не могла перестать говорить о шубах: какие виды существовали, кто их носил, какие нравились мне, стоит ли носить их мужчинам. Скотт и Ладлоу иногда вставляли свои замечания.

Когда принесли еду, Ладлоу спросил Скотта:

— Скажи, у тебя уже получилось прочитать новый роман «Главная улица»? Он сейчас пользуется бешеной популярностью. Говорят, Синклер Льюис начинал, как ты, Фитц, — писал популярные рассказы для журналов — и собрал так целую армию поклонников.

— Нет, я до него еще не добрался. — Скотт поджал губы.

— Он был слишком занят, — весело поделилась я. — Трудился, чтобы заработать мне на шубу.

К концу обеда я согрелась всеми возможными способами и чувствовала себя готовой к сопротивлению стихии. Ладлоу удалился на встречу с каким-то консультантом по инвестициям, а мы отправились обратно на Пятьдесят девятую. Я не смотрела по сторонам. Пробиваясь сквозь стену ветра, я болтала о том, какие фильмы мне нравятся, а какие нет, и как я хотела бы попробовать себя на актерском поприще, и чем занимается Таллу, и о чем она мне писала, и что все дома втайне считают, будто она необычная и чудесная, хотя вслух говорят, что она — увы! — сбилась с пути.

29
{"b":"228620","o":1}