ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Мне нередко приходило в голову, что мой подлинный талант — сценарии для театра и кино. — Скотт снова надел пальто. — Вопрос только в том, как скоро это поймет киноиндустрия.

— Куда ты?

— Дать телеграмму Фэрбенксу. И нам понадобятся билеты на поезд. Кстати, можешь позвонить моей матери и сообщить, что у нас поменялись планы? Она лучше воспримет новости, если услышит их прямо от тебя.

Родители Скотта переехали в округ Вашингтон и уверяли, что мы будем от него в восторге.

«Приезжайте к нам, — писала мама Скотта. — Мы сможем здорово помочь вам с Зельдой, а Скотти заслуживает получше узнать своих бабушку с дедушкой, не находите?»

Так было лучше для Скотта, поэтому, конечно, мы согласились, что да, мы снимем тихое местечко в тех краях и на какое-то время осядем, поживем, как нормальные люди.

— То есть мы не переезжаем в Мэриленд?

Скотт надел шляпу.

— Попроси маму, пусть Скотти поживет у них, пока мы в отъезде. Не могу сказать точно, сколько это займет — месяц-другой, не меньше.

Я покачала головой.

— Давай просто возьмем ее с собой.

— Мы не успеем найти няню.

— Тогда я останусь.

— Ты нужна мне там, Зельда, и ничем не обремененная. Это может оказаться моим величайшим прорывом, а ты знаешь, как важно знакомиться и общаться с нужными людьми. Не беспокойся, Скотти будет счастлива пожить у бабушки, которая ее обожает.

Когда мы наконец-то приехали в Голливуд, я просто влюбилась в этот город.

Поначалу все было прекрасно. За окном нашего бунгало от отеля «Амбассадор» благоухали ползущие по шпалерам плетистые розы, аквамариновый попугай звал присоединиться к нему у сверкающего аквамаринового бассейна. Жара, эвкалипты, пальмы и молочай… На удивление сдержанные вечеринки, на которые я ходила в новом стильном черном костюме, или в зеленом платье, или в кремовой шелковой блузке и юбке с калейдоскопическим узором. Я была счастлива, что мы снова знаменитости, и с нетерпением ждала приема, который Дуглас Фэрбенкс устраивал в нашу честь. Я была счастлива, что с того момента, как мы сошли с поезда, Скотт ни разу не упомянул о своем дружище.

Скотт обожал работать в своем кабинете на студии «Юнайтед Артистс». Он упивался новым амплуа киносценариста, перспективами «золотых гор», вниманием актрисы Констанс Талмадж, которая должна была стать звездой нового фильма, и видом на виллы знаменитостей на холме над городом. На приеме Фэрбенкса я услышала, как он говорит юной леди (решила, что это дочь кого-то из гостей), как ему нравится сама сущность Голливуда — раз за разом изобретать что-то новое, и как его радует, что практически любой может стать обладателем такого дома на холмах, нужно только немного таланта и упорный труд.

Девочка-подросток оказалась старлеткой, юным дарованием по имени Лоис Моран. И не такой уж симпатичной: лицо слишком круглое, носик — слишком острый, волосы, как и у меня, слишком вьются, если их не утихомиривают мастера из салонов уровня Элизабет Арден. Но была в ней изюминка — так говорили в Голливуде, если ты не походила ни на Мэри Пикфорд, ни на Грету Гарбо. Она была милой и остроумной и получила главную роль в «Стелле Даллас» — фильме, который вышел в самом конце эры немого кино. Тут ей не повезло: из-за очень слабого голоса в фильмах с озвучкой ей было нечего делать.

Поначалу казалось, что с Лоис Скотта связывает то же, что и с остальными новыми друзьями, полными таланта и обожания: он проявил интерес, стал делиться опытом, помогал завести связи, давал рекомендации. Со мной, а порой и без меня, он обедал с Лоис и ее матерью, или пил с ними чай, или случайно сталкивался в ресторане и проводил с ними остаток вечера. Эти встречи были просто отдельными эпизодами в длинной череде подобных обедов, чаепитий и ужинов с другими актерами и сценаристами. Мать Лоис всегда играла роль дуэньи на встречах, поэтому меня не беспокоило, что Скотт проводит время с этой девочкой. К тому же ей не было еще и восемнадцати.

Как-то днем я сидела у бассейна и писала Скотти о своем походе в зоопарк, когда появился Скотт. Рабочий день закончился, и я ожидала его с минуты на минуту — думала, мы вместе отправимся ужинать с Ван Вехтенами, нашими знакомыми еще со времен Грейт-Нека.

Скотт сел на шезлонг рядом со мной.

— Изменение планов. Сегодня не выйдет встретиться с Карлом и Фаней. Мне нужно бежать переодеваться. Поужинай здесь, здесь очень красиво. — И он умчался в бунгало, бросив через плечо: — Я вернусь часам к одиннадцати. Я посмотрела ему вслед и продолжила писать:

Папочка страшно занят. В нем больше энергии, чем в прыгучем кенгуру. Нужно обязательно съездить в Австралию — как тебе такая мысль? Все коалы и кенгуру полюбят моего ягненочка, уверена. Ужасно по тебе скучаю и очень жду твоего письма.

Скотт вернулся около одиннадцати, как и обещал, но с ослабленным галстуком, расстегнутым воротником, растрепанными волосами и покрасневшими губами. Он не сказал ни слова, но я поняла, что Лоис каким-то образом удалось ускользнуть от мамы.

— Насколько далеко все зашло? — напряженно спросила я.

— Что такое, дорогая?

— Вы с этой девочкой… надеюсь, ты не воспользовался ее неопытностью.

— Да ты с ума сошла, — пробормотал он, направляясь в спальню. — Я был с парой ребят со студии.

Я пошла за ним и встала в дверном проеме. Наблюдала, прислонившись к косяку, как он вешает пиджак в шкаф. Мое сердце бешено колотилось.

— Похоже, вы с ними вместе рядились в женщин.

— О чем ты говоришь? Мы поужинали у Муссо и Фрэнка.

— Правда? И если я завтра зайду туда и спрошу, как мистеру Ф. Скотту Фицджеральду и его приятелям со студии понравился ужин, они и бровью не поведут?

Скотт закрыл дверцу шкафа и обернулся ко мне, сложив руки на груди, как часто делают провинившиеся мужчины.

— Уж кто бы говорил про доверие.

— Я никогда ничего не отрицала.

— Нет, ты просто отмалчивалась, пока не собралась бросить меня.

— А ты, значит, выбрал другую тактику — заморочить голову сейчас и сознаться позже?

— Ну хорошо. Если хочешь знать, Лоис действительно пригласила меня поужинать. Она хочет, чтобы я написал для нее сценарий. Аванса не будет, конечно, ее заработки пока не позволяют. Но если нам удастся продать сценарий Фэрбенксу, это будет прекрасный трамплин и для нее, и для меня.

Я могла бы спросить, зачем он соврал сначала или была ли на ужине ее мать — вот только я уже знала ответы. Ответ на свой следующий вопрос я тоже знала, но — можете считать меня мазохисткой — все же хотела услышать, что он выдумает.

— А почему у тебя губы покраснели?

Он прикоснулся к ним двумя пальцами и подошел к зеркалу.

— Вот как. Наверное, от вина.

— Чего в ней такого особенного? Зачем ты тратишь на нее время?

— Она умна и талантлива и не растрачивает это понапрасну. Я таких уважаю. Я хочу помочь ей раскрыть свой потенциал.

— Ты хочешь быть героем для всех.

«Кроме меня».

— Мне нравится помогать людям, что в этом дурного? Она такая собранная и сосредоточенная. Тебе стоило у нее поучиться.

Мы оставались в Голливуде два месяца, и постепенно становилось все тяжелее. Скотту не давался сценарий, который ему заказали, он ругался со мной из-за Лоис, ругался с актрисой, которая сыграет главную роль, потратил весь аванс и еще немало сверх того, все чаще встречался с Лоис, и в итоге…

Что ж, итог был таким…

Скотт пропадал в тот день неизвестно где и вернулся в бунгало поздно, пьяный, растрепанный и безутешный. Покачиваясь, переступил порог.

— Эта сука меня ненавидит.

Я отложила книгу.

— Кто тебя ненавидит? Уж конечно, не малышка Лоис?

— Нет, нет, эта их драгоценная звезда! — Он оскалил зубы. — Она заставила Фэрбенкса завернуть мой сценарий.

— Нечего было ее злить.

У него не осталось сил ругаться еще и со мной. Он только нахмурился.

60
{"b":"228620","o":1}