ЛитМир - Электронная Библиотека

Хельга взглядом сопроводила её траекторию. Следуя за взглядом Хельги, Петр послушно перевел туда и свой.

– Подумаешь, капля крови! – он хотел смахнуть её пальцем.

– Стой! – Хельга успела схватить его за руку.

И оба уставились на плоскую каплю.

Первые десять секунд ничего не происходило. Затем капля стала собираться внутрь, как будто силы поверхностного натяжения вспомнили, для чего существуют, и принялись сворачивать каплю в шарик. Но не полностью.

– Подсыхает, – прошептала Хельга.

– Какое там! – отозвался Петр. – Сворачивается.

Капля стремительно изменялась: она потемнела, у неё появились глазки, лапки, крылышки… и вот уже маленькая мушка взвилась с лабораторного стола и наполнила воздух тонким жужжанием.

– Получилось, – неожиданно для себя сказала Хельга.

Петр хмыкнул и нерешительно посмотрел на шприц в правой руке. Видно было, что ему хочется повторить опыт с каплей.

Но Хельга уже пришла в себя.

– Так, – ледяным тоном произнесла она. – Лягушку – в бюкс, кровь – в анализатор!

– Ну, ещё одну капельку! – взмолился Петр, опуская животное в бюкс.

– Хорошо, – после секундного раздумья согласилась Хельга, – но под видеокамерой!

Еще одна капля и ещё одна муха были запечатлены для истории.

Наступило время для выводов.

– Это что же получается? – округлила глаза Хельга. Всё её существо биолога-экспериментатора протестовало против таких «неправильных» организмов. – Отрезал хвост у ящерицы – получился червяк и лягушка. А если наоборот? Образно говоря, взять кучу мух, замешать – и получится ящерица? Взять кучу ящериц… – она задумалась.

– Я сейчас попробую! – сорвался с места Петр. Он схватил сачок и выбежал из лаборатории.

– Да погоди ты! – крикнула вслед Хельга.

Но он не услышал.

– Нельзя же так понимать буквально, – морщась, проговорила она. – Хотя… в принципе, возможно всё. Но ДНК мух одинакова у каждой мухи. Сколько их ни мешай, ничего нового не получится. Или получится? Ладно, пусть этот оболтус погоняется за мухами, наловит сколько-то, а затем продолжим эксперимент. Но по логике всё верно: мухи есть мухи. Сколько их ни меси, ничего не выйдет. Но кровь? Из капли появилась муха. То есть при отщеплении части организма… из неё образуется новый. Что получится при добавлении? Антиголограмма какая-то: там пластинку сколько ни обрезай, изображение лишь теряет качество, а тут…

Она бросилась к компьютеру. Так, где они? Надо сравнить все известные последовательности. «Свиньи», «поросята», «дрофы», «щенки», «котята», «черви»…

После часа напряжённой работы Хельга устало откинулась на спинку кресла.

Кое-что получалось. В частности, выходило, что если взять «ящерицу» и отрезать у неё хвост – что и произошло в действительности с лаборантом – то получится именно «лягушка». А вот если взять «ящерицу» и добавить к ней «червяка», пару разных «мух», «бабочку»… получалось нечто вроде «котёнка». За минусом нескольких фрагментов.

«А травинки? – вдруг подумала Хельга. – А бактерии? Мошки-блошки, микросущества, попадающие в организм с водой и воздухом? Вот и недостающие фрагменты! Да, несомненно: здешние существа являются частью огромной мозаики. При этом они «не исчезают бесследно, но лишь бесконечно переходят одно в другое…» Прав Ломоносов и великий закон сохранения материи! Ничего лишнего!»

– Теперь я понимаю, почему в здешних лесах нет опада, – задумчиво произнесла она. – Листья слетают с деревьев и превращаются в стрекоз… А ветки – в гусениц.

В лабораторию ворвался Петр, победно размахивающий пластиковым пакетом, полным свирепо жужжащих мух.

– Ничего не выйдет! – устало улыбаясь, произнесла Хельга. – Я просчитала: при механической смеси одинаковых существ ничего не произойдёт. Будет просто кашица из мух.

– А я всё-таки попробую! – упрямо сказал Петр.

Он принялся готовить оборудование, соединяя его в герметичную цепочку: дробилка – ультрамельница – мешалка. Осторожно, чтобы не разлетелись, выдавил мух из пакета в дробилку и включил её.

Хельга отвернулась:

– Живодёр!

– Ладно-ладно! – пробормотал Петя. – Посмотрим!

– На дворе двадцать пятый век, – не унималась Хельга, – а ты вивисекцией занимаешься!

Конечно, Хельге и самой было интересно узнать, чем закончится эксперимент, но положение руководителя обязывало сделать замечание.

Дробилка быстро превратила чёрную массу в чёрно-красную, ультрамельница гомогенизировала цвет, изменив его до тёмно-серого. Мешалка, в общем, была не нужна, но у неё имелось одно преимущество, которое и прельстило Петю: большая чаша, в которую мельница послушно перевалила остатки.

«По идее, ничего нового получиться не должно, – размышляла Хельга, – Ведь ДНК всех мух одинаково. А от смешивания равного…»

В чашке между тем что-то происходило. Несмотря на то, что мешалка не работала, под поверхностным слоем ощущалось некое движение.

Из предосторожности Хельга решительно задвинула прозрачную крышку. И вовремя: из вспученной мешанины вынырнула узкая трапециевидная головка.

– Змея! – взвизгнула Хельга. Несмотря на биологическое образование и многолетний опыт работы, она не могла преодолеть инстинктивную неприязнь женщин к змеям, идущую, вероятно, от Евы. Боязнь эта возникла, конечно же, после изгнания из рая. Будь она до, первородного греха не случилось бы.

– Ну вот, а вы говорили – не получится! – торжествующе произнёс Петя, с опаской поглядывая на мешалку.

– Да-да… – Хельга была растеряна.

Что же получилось? Может, ультрамельница разбила ДНК на отдельные фрагменты, из которых затем спонтанно – под действием сил взаимного притяжения – «слепилась» новая ДНК? Ну, это уж совсем ни на что не похоже! Такого не бывает нигде и никогда.

«Но «не бывает» совсем не значит «не может быть», – шепнул Хельге внутренний голос. Секунду подумав, она согласилась с ним. В конце концов, здесь мог работать какой-то иной, пока ещё неизвестный фактор.

Случившееся следовало обдумать как следует. Приведя в порядок виварий (теперь она смотрела на животных совсем другими глазами), Хельга вышла на улицу. Здесь её встретили те же самые животные. Больше всего было, как всегда, «поросят». «Свиньями» их не называли из чисто эстетических соображений.

Животные бесцельно бродили по улицам разрушенного города, щипали травку, играли, спаривались.

«И никакой мистики, – подумала Хельга. – Мистика начинается, когда появляется кровь. Недаром на Земле кровь считают сакральной жидкостью. Что же теперь делать?»

Хельга принялась обдумывать ряд экспериментов, призванных подтвердить или опровергнуть… Но что? Те неясные догадки, которые она не может сформулировать? Она привыкла ставить перед собой чёткую цель и двигаться к ней. Но произошедшее выбивало из любой колеи. И поэтому Хельга чувствовала себя некомфортно.

Власт, появившийся со своей группой, окружившей объёмистый саркофаг, немного отвлек её от собственных мыслей, но не смог избавить от них полностью.

– Хочешь посмотреть? – обратился к Хельге Власт, кивая на саркофаг.

Хельга содрогнулась.

– Нет, мне хватило голопередачи.

– Да, хищник есть хищник, – задумчиво произнёс Власт. – Даже у нас, бывших обезьян, а ныне господствующей расы на Земле, они вызывают дрожь и уважение. Что же говорить о прочих?

– Интересно, как должны были чувствовать себя они, – Хельга прикоснулась к крышке, – стоящие на самой вершине пирамиды? Никого не боящиеся, самоуверенные, видящие врагов только в себе подобных?

– Я никак не могу уловить одну мысль, – Власт потёр пальцами лоб. – Мне кажется, разгадка их гибели близка: они, скорее всего, просто перебили друг друга. Обошлись без помощи атомного оружия, одними мечами. Но почему?

– Обезьяны открыли атом из любопытства, из любопытства же могли и пустить его в ход, – усмехнулась Хельга. – Однако разум перевесил. Разум, или… страх нового? В нас любопытство соседствует со страхом. А вот хищники… Волки способны перерезать целое стадо овец, их опьяняет запах и вид крови. А хорьки? Они тоже уничтожают больше кур, чем могут съесть.

3
{"b":"228630","o":1}