ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Предметом гордости контрразведки ФБР считается дело «семьи шпионов», однако что касается целиком проведенного ФБР раскрытия шпионской сети Уокеров, то оно происходило, до определенного времени, как бы вопреки желанию Бюро, и многие ранние этапы дела говорят о медлительности и неразворотливости организации. Кроме того, нельзя не отметить, что ФБР попросту прозевало важнейший момент — первое посещение Джоном Уокером советского посольства[43] в 1967 году, с которого, собственно, и началась длившаяся семнадцать лет успешная операция КГБ и, возможно, еще не скоро разоблачило «семью шпионов», если бы не прямое саморазоблачение и прямые доносы участников «семьи».

Джон Уокер, офицер ВМС США, который имел доступ к секретной информации и шифровальным машинам, из вполне прозаических материальных соображений в октябре 1967 года обратился в советское посольство в Вашингтоне и предложил продавать информацию. Вскоре к поставкам секретных и сверхсекретных сообщений, включая системы кодирования и шифровальные машины, Джон привлек своего давнего дружка Джерри Уитуорта, брата Артура, а затем и сына Майкла.

Джерри тоже служил во флоте, морским офицером стал и Майкл (он служил на лучшем из авианосцев ВМС «Нимице»), Объем и глубина информации, переданной КГБ, были таковы, что на протяжении почти двух десятилетий советский флот имел тайное, но реальное преимущество перед американским. Русские как бы находились в главном штабе флота, и знали все, что касалось управления кораблями, подлодками и авиацией, включая строжайше засекреченные планы по ведению боевых действий.

Крупные суммы, полученные от КГБ, — которое, кстати, сумело обеспечить безопасность многолетней операции, — не принесли желанного удовлетворения семье Уокеров. В 1976 году Джон развелся с Барбарой — та, дама весьма не ангельского нрава, к тому времени уже стала алкоголичкой и в дальнейшем этот недуг все прогрессировал. Возникали и обострялись конфликты и между братьями. Даже больших денег оказывалось мало, пропорции их разделения не казались справедливыми и так далее. Весьма много было причин для раздоров между Уокером и Уинтуортом. Это привело в конце концов к тому, что Джерри, обозленный отказом Джона выплатить крупную сумму за умышленно засвеченные пленки фотокопий секретных документов, разругался с братом, и написал письмо руководителю отделения ФБР в Сан-Франциско:

«Дорогой сэр!

В течение ряда лет я был замешан в шпионаже, в частности, я передавал совершенно секретные шифровальные таблицы к шифровальным машинам, технические характеристики этих машин, донесения разведки и тому подобные материалы……причина, по которой я пишу вам — ФБР — в том, чтобы предоставить возможность уничтожить важную шпионскую сеть… Условиями сотрудничества должны быть моя абсолютная неприкосновенность от обвинений и гарантия того, что мое имя не будет раскрыто… Кроме того, я хочу получить денежную компенсацию в зависимости от того, насколько будет нарушена моя привычная жизнь… Можете подать мне знак в отделе объявлений «Лос-Анджелес тайме» в рубрике частных объявлений… начните его словом «Рус», а затем сообщайте все, что вы хотите. Если ваше послание не будет достаточно четким, я пошлю вам другое письмо…»

Письмо было получено в бюро жалоб Сан-Францисского отделения ФБР 9 мая 1984 года. Дежурная передала его начальнику контрразведывательного подразделения, специальному агенту Джону Паттерсону. Паттерсон отнесся к письму достаточно серьезно: скопировал, оригинал отправил на исследование в Центральную лабораторию, проинформировал Бюро, проконсультировался со специалистом-психологом и 21 мая дал в соответствующей рубрике ответ:

«Русу. Рассматриваем ваше предложение. Звоните по рабочим дням по телефону 629-27-93[44] с девяти утра до одиннадцати или пишите.

М.Е., Сан-Франциско».

Джерри, достаточно разбиравшийся в электронике и знающий о возможностях анализа и идентификации голоса, ответил письмом:

«…не могу доверять никаким личным контактам, включая телефонный разговор… остается возможность того, что я окажусь жертвой официального разбирательства… моя ситуация достаточно серьезная, чтобы начать расследование и отнестись ко мне с должным вниманием (неподсудность и тому подобное)… было бы очень важно иметь кого-то для конфиденциальных консультаций, кто обладает достаточной властью, но не станет арестовывать меня…»

Ответ ФБР последовал 4 июня:

«Русу. Мы понимаем вашу озабоченность, но ничем помочь не можем. Должны переговорить с вами или вашим доверенным лицом, если у вас серьезные намерения.

М.Е., Сан-Франциско».

Джерри промолчал, и 11 июня последовало новое послание от ФБР:

«Русу. Разбираемся в ваших проблемах. Необходимо поговорить… Такую встречу можно провести анонимно. Только вы и я встретимся 21 июня в 10 утра на пересечении улицы, где находится мой офис, и Гайд-стрит. У меня в левой руке будет газета… Во время этой встречи никаких действий против вас не будет предпринято… Я хочу помочь вам в вашей трудной ситуации, но для этого я должен знать факты».

Объявление содержало отчетливые указания на ловушку — и Джерри, человек с психопатическими наклонностями, но никак не простак, все это вычислил и замолчал.

13 августа Паттерсен дал еще одно объявление:

«Русу. Не получаю ничего от вас, по-прежнему хочу встретиться. Предлагаю встречу в Энседаде, в Мексике, на нейтральной территории. Если вы затруднены в средствах на дорогу, мы можем встретиться в любом месте по вашему выбору в Силикон Вэлли или где вы захотите. Прошу ответить…»

Джерри ответил письмом, в котором явно сквозило разочарование, хотя и не содержалось категорического отказа продолжать переговоры. В отделении ФБР в то время уже были убеждены, что «Рус» — реальное лицо и что в течение очень долгого времени где-то у них под боком действовала разветвленная и очень опасная шпионская сеть. Однако реальность была такова, что надежного выхода на сеть не было и не просматривалось, все в общем-то зависело от дальнейших действий контактера. Эта ситуация могла растянуться на неопределенное время — и тут на выручку пришла бывшая жена Джона. Барбара после очередной ссоры с бывшим мужем и попытки получить от него немалую сумму (10 тысяч долларов) с логикой алкоголички решила, что «накажет» Джона — ничуть не беспокоясь, что пострадает вся их семья, включая сына. По словам ее дочери, у которой были проблемы с мужем, и Барбара пыталась «помочь», произошло следующее: «моя мать донесла на отца, чтобы спасти своего внука и вернуть мне сына…»

Первый звонок в отделение ФБР в Хаяннисе Барбара сделала 17 ноября все того же 1984 года. В этом захолустном отделении ее соединили с весьма компетентным человеком — ветераном ФБР с пятнадцатилетним стажем, специальным агентом Уолтером Прайсом. Прайс понял, что Барбара (она представилась) пьяна, возможно даже алкоголичка, но некоторые детали разговора не позволили отнестись к нему как просто пьяному бреду. В течение недели Прайс пытался созвониться с Барбарой, дважды заезжал к ней домой, но только 29 ноября они встретились. Барбара была пьяна, говорила то о поездке в Вашингтон, где Джон оставлял сообщения агенту «ка-джи-би», то о происках зятя Марка, который хочет отнять внука, то о попытках Джона завербовать их дочь Лауру.

Прайс отправил сообщение в вышестоящее агентство, в Бостон, о том, что Барбара — признанная алкоголичка и обозленная брошенная жена; кроме того, Барбара говорила о шпионаже Джона в прошедшем времени, — возможно, все закончилось двенадцать лет назад, когда Джон ушел с флота. Свидетельства женщины, которая беспробудно пьет и злится на бывшего мужа, который живет с женщиной вдвое моложе и не собирается отдавать мнимый долг, вряд ли убедят присяжных…

На сообщении Прайс проставил номер 65-0 — дело о шпионаже, а «0» — отсутствие реальной перспективы дела. В Бостоне донесение так и попало в папку «0» — бесперспективных. Не изменил ситуацию и звонок Лауры тому же Прайсу, в котором она подтверждала слова матери. (О реальных причинах звонка судить трудно; якобы Лаура хотела припугнуть отца, чтобы тот «надавил» на зятя, с которым сотрудничал, и заставил вернуть сына. Может быть, в каком-то ракурсе это покажется логичным и убедительным…)

вернуться

43

Из соображений «национальной безопасности» ФБР никогда не раскрывает механику своей контрразведывательной работы. Невозможно от джи-менов получить признание даже таких простых и очевидных вещей, как постоянное наблюдение за всеми посетителями советских и некоторых других посольств и прочих представительских учреждений, прослушивание линий связи в посольствах и консульствах, постоянную слежку за дипломатами и за всеми, кто относится к категории «иностранных агентов».

вернуться

44

Это номер специальной службы, которая могла мгновенно определять местонахождение абонента.

37
{"b":"228664","o":1}