ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Чизкейк внутри. Сложные и необычные торты – легко!
Кто бы мог подумать! Как мозг заставляет нас делать глупости.
Вор и убийца
Магическая Академия, или Жизнь без красок
Ты красивее, чем тебе кажется
Наедине с Боссом
Лузер
Особая работа
Депрессия. Профилактика и лечение
A
A

Дрожащими руками мать отсчитала деньги:

— Твои пятьдесят тысяч. На еще десяточку, купишь гостинец Данилке маленькому.

— Обойдется, — забрав свои деньги, отказался я.

Весь день прошел в суматохе. Билет до Ростова удалось достать лишь на следующий вечер. Через Москву. В кармане шуршала мелочь, правда, оставалось золотое кольцо. Не в первый раз, успокаивал себя. Когда Славка освободился из тюрьмы, я приехал его повидать. На первый же день встречи нажрался. Очнулся без копейки денег. Потом корешок Славкин, такой же уголовник, рассказывал, что видел мои деньги у него. Тогда только произвели обмен старых купюр на новые. Заметными были. Пришлось идти на поклон к Владимиру. Валя заняла двести рублей на билет. Так до сих пор и не отдал, хотя просил лишь до дома. Ладно, тоже бесплатно помогал ворочать бревна на их лесопилке. Обойдутся. И я прорвусь. Лишь бы сердце выдержало.

Мать набила чемодан банками с вареньем, маринованными грибами. Видя, что собираюсь выставить гостинцы обратно, напомнила о Данилке с Людмилой, о дочке. Положила еще несколько плиток шоколада с парой пачек сигарет, которыми я тоже торговал рядом с ней.

Утром притащились на маленький козельский вокзальчик. Автобус до Москвы отправлялся без двадцати семь утра. По дороге встретили дружков Владимира. Они попытались поздороваться, но я словно не заметил. Подкатил междугородный «Икарус». Торопливо обняв сгорбившуюся мать, чмокнул в щеку.

— Спасибо. Прости за все, мать.

— В дороге смотри не пей, — глубокие морщины повлажнели. — Дома как хочешь…

— Прости, мать, я не прав, — повторил я.

Автобус тронулся. Старушечья фигура матери отплыла в сторону. Ну вот и все. Отдохнул, завязал пить и курить…

Сердце… сердце… Думы о том, что еду в разграбленную квартиру. Никто не ждет, никого не осталось и позади. Пока докатили до залитого солнцем ростовского перрона, проглотил немало таблеток валидола. Сразу поехал на базар, чтобы сдать золотое кольцо с парой серебряных монет. При отъезде мать сунула еще орден «Красной звезды», приобретенный ею давно за две бутылки вина. Ребята стояли, они работали по прежнему, лишь таблички уменьшились в размерах. Как мог, я держал себя в руках, стараясь ничем не выказать безденежья. Еще в вагоне одел новый длинный плащ, шляпу с ковбойскими полями.

— Типичный американец, — воскликнул Скрипка.

— Дворянин, писатель, — похлопал по плечу Коля. Уважительно.

Данко с цыганами, семейный подряд, Лана, Серый, Сникерс протягивали руки. расспрашивали о житье — бытье, о новой книге, интересовались, когда выйду на работу. Виталик с центра рынка знаками приглашал в ближайшую забегаловку. Когда получил деньги за кольцо с монетами и собрался уходить, Аркаша тронул за рукав:

— Ботинки новые купи, писатель, — негромко сказал он. — Говоришь, все нормально, а сапоги рваные. Не бухаешь?

Поморщившись, я подхватил чемодан и быстро пошел к остановке общественного транспорта. Прорвемся, как заклинание шептал про себя, в наличке почти двести тысяч. Жора, очкастый ваучерист с центрального прохода, начинал заново с полтинника.

Возле дома встретился сосед с третьего этажа. Я хотел проскочить мимо, но он загородил дорогу:

— Ты что, узнавать не хочешь?

— Посылаю всех на хер, — отстранился я с неприязнью. — Всех, тебя в том числе. Польский дворянин… Твой сынок ограбил, а ты дверь ему с дружками открыл.

— Он не трогал, клянусь тебе. Я тоже, — насупился сосед. — Хорошо, за эти слова ответишь.

— Сейчас отвечу.

Оттолкнув его в сторону, я направился к подъезду. В стороне в знак приветствия подняли руки Сэм с Юркой Царем, высоким черноусым красавцем, королем поселка, постепенно сдававшим позиции подрастающему поколению. Но слово его пока еще оставалось законом. Помахав в ответ, я вошел в подъезд. Дверь оказалась закрытой так, как оставлял.

В квартире тоже наведенный на скорую руку перед отъездом порядок. Значит, шакалы не решились на очередную акцию. А может, подействовало слово Царя. Как-то он предупредил местную шпану, что если кто войдет в дом к писателю, будет иметь дело с ним. Поставив чемодан, я снова вышел на улицу. Сосед на углу разговаривал с незнакомым мужчиной. Оглянувшись на поселковых авторитетов, я уверенно направился к нему, жестко спросил:

— Что ты имел ввиду, когда сказал, что отвечу?

— Не брали мы ничего, не брали, — снова начал оправдываться тот. — Сын на сигареты просит, а у меня денег нет. Дочка с тремя внучками тоже требует. Не видели твоих денег, понимаешь?

— А кто взял?

— Самому интересно. Ты знаешь, что после твоего отъезда мне какая-то сволочь бока наломала. До сих пор не разогнусь. Сын у дочери живет, потому что с ножами приходили.

— Деньги украли вы или корешки твоего сына.

— Смотрю, без бутылки здесь не разберешься, — усмехнулся сосед. — Давай зайдем в магазин, кое-какая мелочь завалялась.

— Пошли, — покосившись на мужчину, согласился я, решив довести дело до конца.

Но предполагаемый новый противник торопливо попрощался, отвалив в сторону. Мы отправились вдвоем. Возле высокой стойки, за которой разливали дешевую «красную муть», как всегда, народу было много. Сосед ваял бутылку вина. Прикончив ее, мы к выводу так и не пришли. Повторили. Затем еще. А потом банковать начал я.

Очнулся через несколько дней без копейки в кармане. Ни плаща, ни чемодана с вареньями — соленьями матери. В книжных шкафах добрались до русской классики, которую в прошлые разы не трогали. В памяти всплыла мужеподобная физиономия беженки — грузинки, снятой мной возле коммерческих ларьков, сизые морды знакомого татарина, спившегося художника, еще каких-то алкашей. После одного из походов в магазин татарина я застал за тем, что он сворачивал сорванный со стены старый потертый ковер, едва ли не единственную ценность в квартире. Завозмущался. В комнате находился друг Андрюша, еще кто-то, пьяные в умат. Татарин ударил кулаком в зубы. Упав на пол, я вскочил, бросился к нему снова:

— За что?! За что, поганый?!

— Еще? — с интересом спросил он. — Получай, интеллигент.

Андрей очнулся, испарился. Надо мной стояли корешки татарина, бомжи из подвалов ближайших домов.

— Слушай, Ришат, ножа нигде нет, — донесся из кухни голос одного из них.

— Жаль, — захрипел татарин. — Живи, интеллигент…

…Свернутый ковер стоял возле раскрытого настежь платяного шкафа. В дверь заглядывал Сэм:

— Живой, писатель?

— Не знаю…

— На опохмелись, — он вошел в комнату, осмотрелся. — Понятно… Царь поговорил с татарином, я тоже. Завязывай, это уже не интересно.

Два месяца я пытался подняться на ноги. Получил дивиденды по акциям Ростсельмаша, по другим ценным бумагам. Прислали даже от «МММ» Набралось сто восемьдесят тысяч. Карабкался изо всех сил, но подавленное состояние не покидало ни на один день. Наступил жаркий июнь. Я крутился среди ваучеристов на мелочи, в основном на перекидках. Если клиент приносил золото или доллары, которые не в силах был выкупить сам, отсылал его к коллеге, зарабатывая за наколку лишний червонец. На базаре все оставалось по прежнему. Ваучеристы из-за зверств шакалов один за другим попадали в больницы. Отлеживались и вновь шли на рынок. На многих завели уголовные дела, некоторые ходили под подпиской. Иной раз ограбленные до нитки, постоянно отстегивая ментам и другим блюстителям закона, они упорно не хотели расставаться с первоначальной призрачной мечтой. Стремился к ней и я, правда, теперь уже в надежде не потерять постоянный кусок хлеба.

В первых числах июня десять месяцев не бравший в рот спиртного Сэм сообщил, что Юрка Царь, не пивший и не куривший два года, сорвался. Пожаловался, что не может освободиться от навязчивого желания тоже. Я сказал, что держусь на пределе, боюсь любого шороха. Мы вели диалог у меня дома. Как раз в это время зазвонил телефон. Дочь как всегда просила помочь деньгами. Лишних не было, поэтому попытался отказаться.

— Папа, не верю, — неожиданно заявила дочь. — У тебя всегда были деньги. А нам с Лелей сейчас трудно.

104
{"b":"228706","o":1}