ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— В общем, ты прав, — ответила мать. — Только души влетают в тело ребенка уже при рождении. Через пуповину или через рот. Ты знаешь, когда новый человек делает первый глоток воздуха, он кричит от боли. Это душа занимает свое место.

— Значит, до этого момента тельце, хоть и бьется, все-таки живой кусок мяса? И больше ничего? Но почему? Может быть Бог защищает человека от преждевременных душевных травм?

— Этого я не знаю… А книги мы твои читали. Все.

— Вам понравилось?

Я подумал, что души следят за развитием людей в творческом плане тоже. В книге «Приемный пункт» о приемщике стеклопосуды я обращался к небу, к звездам, к смыслу жизни. К бесконечности Времени и Пространства.

— Да, читали, — подтвердили из толпы. — Понравилось.

— Допишу ли роман? — думая о том, что «Приемный пункт» вышел тиражом всего в две тысячи экземпляров, практически мизерным для широкого круга читателей, спросил я. — Будет ли иметь он успех?

— Допишешь, — был ответ. — Твои произведения разойдутся по всему миру большими тиражами. И еще напишешь.

— Сколько лет я проживу?

— Шестьдесят, — твердо ответила старуха.

— Шестьдесят, сынок, — подтвердила мать.

— От чего я умру? От инфаркта, — предположил я, вспомнив о своем не слишком здоровом сердце.

— От инфаркта, — подтвердила мать. Ее согласно поддержали.

— Но почему так мало? — запротестовал я. — Отец прожил шестьдесят восемь лет, матери скоро семьдесят три. Хотя бы семьдесят лет, или, как отец, шестьдесят восемь.

— А может, пятьдесят, сынок? — сказала вдруг мать.

— Да ты что! — возмутился я, прекрасно понимая, что она по прежнему любит, тоскует. Но чтобы родная женщина предлагала умереть раньше, это было по меньшей мере бесчеловечно. — Я не хочу покидать великодушную Землю до срока. Да, здесь тяжело во многих отношениях. Впереди неизвестность, новые мучения. Но Жизнь прекрасна, она неповторима в ярких образах, красках, борении. Я люблю свою маленькую Землю и хочу на ней жить.

— Хорошо, — вздохнула мать. — Я поговорю с Богом.

Я понял, что Бог — Великий Судья, что души зависят от его решений. Он распоряжается ими как… как Бог.

— Поговори, прошу тебя, — воскликнул я, сознавая, что даже бессмертная душа матери бессильна что-либо изменить. — У меня еще много дел, хотя я понимаю, что веду беспорядочный образ жизни, что мог бы совершить неизмеримо больше, если бы не был рабом дурных привычек.

— Я попытаюсь, — кивнула мать.

— А сколько проживет мой младший брат Владимир?

— Тоже шестьдесят лет.

— Тоже?! — я вдруг вспомнил признание душ, что будущего они не знают. Аналогия была слишком явной. — И тоже умрет от инфаркта?

— Да. Он не бережет себя.

— А средний брат Славик?

— Он уже умер.

Не согласиться с ответом было трудно. Средний брат провел в тюрьмах и лагерях почти всю жизнь. И сколько он протянет там, за колючей проволокой, особого значения в истинном понятии слова Жизнь уже не имело. Это действительно жалкое влачение судьбы обкраденного на самое главное — свободу выбора, действий — разумного существа. Хотелось задать массу вопросов, но мысли беспорядочно перескакивали с одного на другое. Иной раз не успевал подумать о чем то, как души тут-же давали ответ. Видимо, они читали сигналы.

— Участвовали наши предки в Куликовской битве? — спросил я мать. — С татаро-монгольскими ордами?

— Нет, — ответила она.

— А в войне тысяча восемьсот двенадцатого года?

— Тоже нет.

— Странно, все наши поколения жили на русской земле. Хорошо, вожди в роду были?

Этот вопрос не был второстепенным. Я постоянно копался в родословной, выискивая в ветвях могучего древа дворян, графов, князей, то есть, наиболее влиятельные фигуры в истории Российской империи.

— Да, были.

— Мы хоть русские?

— Русские.

Лицо матери вдруг изменилось на более представительное, благородное. И тут-же, моментально, его сменил следующий кадр. Я понял, что она уходит к родовым корням. Лица, лица, женские, почему-то мужские. Наконец, когда высветился властный образ дикого монголоидного существа мужского пола, я воскликнул:

— Но ты же монголка!

— Я русская, — задержавшись на мгновение, ответило оно. — Я русская, русская…

И снова калейдоскоп образов, первобытных, звероподобных. Затем пошли гигантские динозавры, ящерицы, растения, камни. Все дальше, стремительнее вглубь веков. Каждый предмет повторял, что он «русская, русская…». Скрипучими каменными или другими звуками. Конца превращениям не было видно. Яйца, непонятные организмы под низким, плотным, оранжевым небом. Снова светлый неведомый культурный слой, и опять то темная, то оранжевая мгла. Вода, вода… Я начал уставать, в глазах рябило. А мать, покачиваясь, перевоплощалась и перевоплощалась. Значит, души знали все о своем прошлом. Те же превращения демонстрировали и кое-кто из окружающих, воплощаясь то в египетскую царицу, то в длинноволосую гордую амазонку.

— Устал, — признался я.

Перемены прекратились. Мать медленно выходила из транса, обретая истинное лицо. Я понял, что души были царями и рабами, белыми и неграми, первобытными папуасами и президентами, мужчинами и женщинами. Они как бы проходили стадии развития, впитывая в себя самое лучшее, поднимаясь к загадочной вершине, Полному Абсолюту. Снова в изголовье запорхали души молодых людей разных национальностей. Негр спросил о чем-то на непонятном языке, я извиняюще ответил, что не понимаю. Он с сожалением улыбнулся, исчез Его место занимали китайцы, индийцы, арабы, европейцы — все представители многочисленных наций мира. Они были равны, они понимали друг друга. И все, буквально все, по доброму завидовали мне. Я видел это по выражениям лиц, по страдающим взглядам.

— Устал, — виновато улыбнувшись, повторил я.

— Ты отдохни, — ласково посоветовала мать. — Они удовлетворили любопытство, смягчили тоску по Земле. Улетают. Ты не обижайся, они пришли со мной, с моей неизмеримой любовью к тебе. Такой праздник им выпадает редко, очень редко. Я пока побуду здесь. Ни о чем не беспокойся.

Видения исчезли. Некоторое время я лежал с открытыми глазами. Усталость брала свое. Неназойливое жужжание вентилятора на гардине прекратилось еще до появления душ. На стене никаких картин, на потолке тоже. Тепло, уютно, спокойно. Я чувствовал, что вновь обретаю себя, свою сущность, что оставившие было силы постепенно возвращаются. Значит, не все еще потеряно, можно на что-то надеяться. Бог с ним, с украденным. Жаль, конечно, нажитого великим трудом, исканиями, мытарствами. Но богатства, видимо, не для меня, предназначение состоит в другом. Да, машина, хорошая квартира, крепкая семья, деньги — все это прекрасно. И в то же время Диоген жил в бочке, Сократ нищим бомжем ходил по древнегреческим городам, непонятый современниками, непознанный до конца до сих пор. Им были не нужны блага земные, они стремились к богатствам духовным. Люди это понимают, но пороки — жадность, зависть, стяжательство и прочие — не дают осмыслить истину в первой инстанции, толкают на грехи. Трудно, бесконечно трудно отказаться от благ. Да и нужно ли! Живи богато, но не преступай заповедей. Когда-нибудь придет и такое время. А пока за тягу к истине, к духовному богатству, человечество платит баснословную цену войнами, революциями, другими трагедиями.

Я пошевелился, тело слушалось. Оно уже не походило на измочаленную бесчувственную куклу, приготовившуюся быть вышвырнутой на свалку. Слабым ключом в нем забила жизнь. Захотелось пить. Но в этот момент на стену выплыло подобие овального колобка с золотистыми лучами в разные стороны. Оно светилось, играло чистыми светлыми тонами.

— Хотя ты и ведешь аморальный образ жизни, но ты мне нравишься, — заявило оно добрым устойчивым голосом, останавливаясь над головой под потолком. Чуть заметные тени пробегали по лучам, по едва осязаемому лицу в центре овала. — Ты мне нравишься.

Я с интересом следил за сияющим кругом. Показалось, что это добрый ангел-хранитель. Неожиданно очертания резко изменились, потемнели. Проступило подобие изображаемого людьми на рисунках черта с рогами, длинным крючковатым носом и острыми колючими глазами. Но только подобие, образ немного был иным.

94
{"b":"228706","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сломанные вещи
Наяль Давье. Ученик древнего стража
Падчерица (не) для меня
Как обучиться телепатии за 10 минут
Обыденный Дозор. Лучшая фантастика 2015 (сборник)
Страсть цвета манго
Большая маленькая ложь
Ермак. Начало
Тестостерон. Мужской гормон, о котором должна знать каждая женщина