ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Остраконы
Ореховый Будда
Ярлинги по рождению
Это же любовь! Книга, которая помогает семьям
Господин Мани
Нечто из Норт Ривер
Искусство обмана
Специалист по выживанию
Собаке – собачья жизнь

Лукреция поняла, что спорить бессмысленно, и просто погрузилась в учебу.

– И что тебе дала эта учеба? – спросила ее как-то лучшая подруга Анька Снежкова, которая училась в том же институте, но на другом отделении – по организации и проведению праздников, торжественных мероприятий и прочего.

– Я много что умею после института… – ответила ей Лукреция расплывчато.

– Например? – не сдавалась подруга.

– Я пою.

– Как оперная певица? – уточнила Анна.

– Нет, конечно… – даже смутилась подруга.

– Вот именно! Так поют многие люди, особенно когда выпьют и в них просыпаются гены поющей бабушки. Этим ты не заработаешь на жизнь. И не обижайся! А голос у тебя хороший.

– Спасибо на добром слове, – с большим скепсисом ответила Лукреция. – А еще я танцую.

– Мы все танцуем… Какой стиль? Хип-хоп? Танго? Может быть, брейк-данс?

– Зачем спрашивать? Ты же знаешь! Народные танцы…

– Вот именно! И куда ты пойдешь зарабатывать со своими народными танцами? На площадь трех вокзалов?

– Ну… К сожалению, в ансамбль Моисеева меня не возьмут. Нет у меня координации движений! И вообще, танцы – это не мое. Я только сейчас это поняла.

– Хорошо, что хоть признаешь, – вздохнула Анюта. – А помнишь, как Милка наша танцевала? Я вообще удивляюсь, что она в нашем институте делала – прирожденная артистка! Просто балерина!

– Ну вот и дружи со своей Милкой! – обиделась Лукреция. – А в балет ее не взяли бы из-за роста. Слишком длинная!

– Ну, рост-то у вас один, а ты в танце выглядишь как корова, а Людка просто лебедем плывет… – И Анька закатила глаза, с восторгом вспоминая невероятный танец Милы.

Лукреция с интересом посмотрела на свою подругу. Сама Анюта была среднего роста и очень полной, фактически шарообразной. Но полнота эта ей, как ни странно, шла. Анна была очень активной, имела превосходный цвет лица и гладкую кожу и ничуть не комплексовала по поводу своих форм. А еще она очень любила вкусно поесть. Так что откуда растут ноги у ее полноты, она прекрасно знала, но не собиралась ничего менять. «Пусть я лучше буду полной и доброй, чем худой и злой! – заявляла она. – А злой я буду обязательно, если вовремя не съем кусман кекса, половинку торта и пару эклеров».

– Ты что, хочешь меня унизить? – спросила у подруги Лукреция. – Я – корова, а Мила – лебедь! Уму непостижимо такое выслушивать от лучшей подруги…

– Ни в коем случае! – воскликнула Анна.

– А как это называется? И пою я посредственно, и танцую не очень хорошо. Ну и что? Не всем же быть круглыми отличниками.

– Просто я хотела сказать, что ты сделала ставку на танцы, а это у тебя может и не получиться!

Лукреция рассмеялась.

– Ты прямо как моя мама… Постой! Это она тебя подговорила поговорить со мной?! – догадалась Лукреция, замечая, как Анна заливается стыдливым румянцем. – Что? Я угадала? Как же я сразу не сообразила? Ты же раньше со мной об этом никогда разговор не заводила. А сейчас повторяешь мамины слова! Я смотрю, мои предки на все пойдут, лишь бы вызволить дочку из цепких рук «культмассового разврата». Как она тебя подговорила? Шантаж? – спросила Лукреция.

– Тетя Галя хочет тебе добра, – оправдывалась Аня.

– Конечно! Только ее никогда не интересовало, чего хочу лично я! – всплеснула руками Лукреция.

– Просто она заботится о тебе.

– Она меня задушит своей заботой! И ты поддалась! – с укоризной посмотрела на подругу Лукреция.

– Между прочим, я не тряпичная кукла! – вспылила Анюта. – Да, я солидарна с твоей матерью. Как ты будешь работать по специальности? Ведь ты должна уметь раскрепоститься, зажечь публику…

– Ты хочешь сказать, что я никчемная? – поникла Лукреция.

– Ну что ты! – Анюта обняла подругу. – Просто для танцев у тебя характер совсем не тот.

– Ну, не забывай, я знаю три языка, – заступалась за себя Лукреция. – Я могу работать переводчицей… Господи, слышала бы меня сейчас мама!

– Чтобы быть переводчицей, надо быть очень общительной, коммуникабельной. Это тесный контакт с людьми, и не всегда приятными. Ты же по сути замкнута и нелюдима. Переводчик точно не твое! – вынесла свой вердикт Аня.

– Хватит за меня решать! – разозлилась Лукреция.

* * *

С момента этого разговора прошло пятнадцать лет. Много воды утекло с тех пор, многое изменилось, но кое-что осталось неизменным.

Неразлучные подруги Лукреция и Анна в один из вечеров пятницы встретились в любимом кафе и решили позволить себе несколько больше, чем просто кофе. Пятница все-таки…

Анюта к своим тридцати шести еще больше поправилась, но по-прежнему не унывала и не комплексовала. Единственное, что стало наводить ее на мысли о похудении, так это одышка да то, что она с трудом влезала в свой и так не маленький автомобиль.

– Когда-нибудь меня заклинит, зажмет между креслом и рулем, а если еще сработает подушка безопасности, так я и ее травмирую! Сломается она об меня! – засмеялась Анна. – Надо что-то менять. Сбросить хотя бы десять килограммов.

Лукреция могла только поддержать ее в этом стремлении, потому что это было в конце концов полезно для здоровья.

После окончания института Анна не пошла работать по специальности, а устроилась бухгалтером в какую-то крупную фирму. Через несколько лет ее фирма слилась с другой, еще более крупной, и часть сотрудников сократили. Лишней оказалась и Анна. Тогда-то она и вспомнила, чему ее учили в институте, и устроилась в небольшое бюро по организации праздников. Платили там немного, но на жизнь хватало.

А вот у Лукреции все сложилось так, как и предполагала, точнее, даже побаивалась ее подруга. Находить контакт с людьми у нее не получалось, и Лукреции где только не пришлось поработать.

Для начала она устроилась в музей, дежурной по залам. Коллектив был сугубо женский, причем все женщины преклонного возраста, подрабатывали на пенсии. Лукреция годилась им в дочки, если не во внучки. Работа была такова, что Лукреция целый день должна была сидеть во вверенном ей зале и следить за порядком. Тишина, немного затхлый воздух и мерное шарканье мягких тапочек редких посетителей доводили ее до сумасшествия. К тому же все время жутко хотелось спать. Что Лукреция только не делала – и умывалась ледяной водой, и принимала умопомрачительные дозы кофе, ничего не помогало. Читать, разговаривать по телефону, пользоваться компьютером строжайше запрещалось. Можно было только тупо прохаживаться по вверенной территории или сидеть на стуле. И вот тут-то и начиналось самое интересное. Сон, словно самое злобное и коварное животное, нападал на Лукрецию со страшной силой. Бороться с ним было невозможно, веки сами собой закрывались, а рабочее время тянулось очень медленно. Несколько раз Лукреция не выдерживала и все-таки засыпала, а один раз даже упала со стула. Хорошо, что в этот момент в ее зале не было посетителей. Но однажды ее спящую застукала директриса музея Светлана Романовна – дама аристократичная и весьма строгая.

– Чтобы я больше такого не видела! Это недопустимо! – металлическим голосом выговорила она Лукреции.

И Лукреция продолжала мужественно бороться со сном. Замерев на стуле, она попыталась сосредоточиться, глядя на противоположную стену, где висел портрет дамы в голубом. Первые полчаса прошли нормально, но потом Лукреция поняла, что дама с картины ей подмигивает. С тех пор дама в голубом стала преследовать ее в каждом сне, и девушка подумала, что сходит с ума.

– Как вы можете сидеть весь день на стуле и не спать?! – недоумевала Лукреция, спрашивая у своих престарелых коллег.

– Привычка, выработанная годами! – отвечала ей Валентина Ивановна. – Ты или медитируй, или вспоминай прошлое.

– Валя! О чем ты говоришь?! – возразила ее коллега. – Это мы можем думать о прошлом, потому что жизнь прожили, а она-то молодая совсем! Что ей вспоминать? Сидит тут с нами, со старухами, вместо того чтобы с молодежью «зажигать».

– Ничего, со временем научишься спать с открытыми глазами, – «утешила» Лукрецию Валентина Ивановна.

2
{"b":"228707","o":1}