ЛитМир - Электронная Библиотека

Через общих знакомых подруги нашли телефон Милки и договорились о встрече. Правда, разговор по телефону не внушал ничего хорошего, голос у Людмилы был грубый, тон недовольный. Она долго не могла понять, кто ей звонит, и вспомнила своих сокурсниц только благодаря необычному имени Лукреции.

Время встречи Мила назначила сама, как было удобно ей, и опоздала на полчаса.

– Ты помнишь, какая она была?! – спросила Анна в ожидании.

– Еще бы, самая красивая!

– Да что там красивая! Она шла – тучи дохли, тьфу! Мужики, в смысле, дохли! Просто стояли с открытыми ртами от первокурсников до преподавателей. Всегда одета только в самое лучшее, всегда с ароматом французских духов, который тянулся за ней шлейфом. Всегда высокие каблуки, сногсшибающий макияж. А ведь если приглядеться, ничего особенного, но она умела так себя подать, что просто ах! – предалась воспоминаниям Анна.

В этот момент в помещение ресторана вошла высокая женщина и, оглядев зал, громко застучала каблуками в их сторону. В столь раннее время в ресторане было мало посетителей и только за одним столиком сидели две женщины.

Подруги смотрели на Людмилу так же, как и раньше, – разинув рты. Но сейчас совсем по другой причине. От былой красоты Милы не осталось и следа. К ним приближалась женщина даже не худая, а высохшая фактически до состояния мумии. Лицо ее было покрыто мелкими-мелкими морщинами, глаза, несмотря на то что ярко накрашены, блеклые, абсолютно потухшие, вместо губ две огромные, раздутые сардельки, видимо, от дешевого вкачанного в них геля. От некогда длинных пышных волос остался лишь короткий ежик. На тонких костлявых руках позвякивали браслеты.

– Здравствуйте, девочки! – плюхнулась Людмила за их столик. – Помогите мне, пожалуйста! – сразу же заявила она.

– Чего? – не поняла Анна, вконец оторопев. Ведь именно они хотели обратиться к ней за помощью.

– Трубы трубят! Налейте! – выдохнула Люда.

– Чего? – продолжала «тупить» Анна.

Лукреция молчала, словно воды в рот набрала.

– Водки налейте! – более понятно повторила свою просьбу Люда.

– Водки?! Не рановато? – удивилась Анна.

– У нас сдвинут обычный графин… тьфу, то есть график, – ответила Люда грубым, пропитым голосом.

– У нас – это у кого? – решила все-таки уточнить Анна.

– У творческих людей, – пояснила Люда и щелкнула пальцами, подзывая официанта.

Видимо, от такой творческой интеллигенции в свое время родители Лукреции и пытались уберечь свое нежное чадо.

Официант подошел очень быстро, но вместо заказа был вынужден выслушать грубую брань, состоящую сплошь из нецензурных слов. Так Людмила сожалела о сломанном ногте.

– Нам водки, – полувопросительно, полуутвердительно сказала ему Лукреция.

В это время Людмила сняла с пальца длинный ноготь, накрашенный ярко-красным лаком, и положила его в пепельницу.

У официанта глаза на лоб полезли, но он все-таки направился в сторону бара.

– И закусить что-нибудь! – крикнула ему вслед Люда.

Лукреция с Анной переглянулись.

Официант принес поллитровый графин с водкой, три рюмки и закуску, состоящую из нарезанных овощей и бутербродов с колбасой и сыром.

– Вам налить? – спросил он, потянувшись к графину, но тут же был остановлен Людой.

– Свободен! – кивнула она ему и снова щелкнула пальцами. Видимо, это был ее фирменный жест. Но тут же испуганно посмотрела на пальцы: – Фу, остальные держатся… Надо в руках себя держать, а то дощелкаюсь!

Официант удалился, красноречиво закатывая глаза, словно призывая всевышние силы оценить его мучения.

– Ну что? Вздрогнем? – прохрипела Люда, обводя окружающих тяжелым, напряженным взглядом.

– Чего? – не поняла Анна.

– Чего-чего! Задолбала! Я говорю, давайте выпьем! Как это… За встречу, вот! Хоть я вас видеть и не хотела, но вы сами напросились, то есть нашли меня! – гаркнула Люда и громко рассмеялась. – Шучу я!

Подруги чувствовали себя весьма неуютно, но выпить «за встречу» пришлось всем. Лукреция только пригубила и поморщилась.

– Какая гадость! Я вообще не пью.

– Ты всегда была «отмороженная», – согласилась Люда и зачавкала бутербродом.

«Интересная встреча», – подумала Лукреция, скользя взглядом по высохшей фигуре Люды. Сапоги дорогие, но потертые, кожаная юбка вытянутая, свитерок тоже такой… не первой носки. У Лукреции закралось большое сомнение в состоятельности бывшей однокурсницы. А дальше ее самые страшные опасения подтвердились. Напившись, Люда сделалась плаксивой и с большой охотой принялась погружать подруг в дебри своей личной жизни. Лукреция охарактеризовала бы этот рассказ как эротический триллер.

После института жизнь у Милы, как она любила себя называть, бурлила на полную катушку. Богатых любовников у нее было хоть отбавляй. Кто только не перебывал у нее в постели. Режиссеры и продюсеры – для пользы дела, актеры и рабочие сцены – для хорошего секса. Меняя мужей и любовников как перчатки, Мила попала в Америку, где несколько лет танцевала стриптиз в дорогом злачном месте. Она была просто погружена в омут разврата. Затем в очередной раз вышла замуж за престарелого миллионера, и он перевез ее в Париж. Там Мила продолжила выступать в эротических программах и изменять старику-мужу. Потом, правда, выяснилось, что это он сам подкладывал свою жену под дружков, которые видели ее на сцене, так сказать, в деле, и готовы были платить любые деньги, чтобы воплотить в реальности свои эротические фантазии. Так они прожили еще несколько лет, пока супруг не застал Милу в постели с молоденьким шофером. Парень не был его проплаченным клиентом, и муж выгнал Милу из дома ни с чем. Но ее подобрали, и жизнь опять закрутилась. Танцы, беспорядочные связи…

– Тебя же просто использовали! – не выдержав, Анна высказала свое мнение.

– Чего?! Да я сама использовала этих козлов! – И Милка крепко выругалась. – Твари неблагодарные! Пялились на меня! Тело мое терзали! Пока молоденькая была… А как за тридцатник перевалило, стала замечать, что интерес ко мне уже не тот! Нет, я могла, конечно, еще завлечь мужика, но таких желающих становилось все меньше и меньше… Наливай! – махнула она Анюте и подставила рюмку. – Что греха таить, я бы не выдержала такой жизни без алкоголя и еще кое чего. Пила я много, каждый день… Это на первых порах расслабляло, помогало забыться, потом стало жутко мешать. По утрам я долго не могла прийти в себя, меня всю трясло. Мне становилось все хуже и хуже, я стала задыхаться, сбиваться с ритма, у меня начались головокружения и постоянно тошнило. Как выяснилось, алкоголем и другими препаратами я окончательно посадила печень. Меня стали выгонять из одного шоу, из другого… С дорогого и элитного кабаре я скатилась до дешевого стриптиз-бара. – Люда перевела дух и опрокинула еще одну рюмку. – Вот так вот, бабоньки! Стрекоза лето красное пропела, все пролетело и закончилось, – развела она старыми, морщинистыми руками. – Выгляжу я кошмарно, все, что ни ем, плохо усваивается, печень не работает. Мужикам я больше не нужна, не то что богатым, а вообще никаким. Я все про себя знаю, я – реалист. – Люда закурила. – Еще и легкие окончательно посажу!

– Может, не надо? – спросила Лукреция.

Мила заливисто рассмеялась.

– Да и пить тебе нельзя, раз такое дело, – добавила Лукреция.

– А ты у нас просто мать Тереза! Не надо обо мне заботиться! Я опустилась на самое дно, но я ни о чем не жалею. Я прожила ярко, пусть и мало! И если бы у меня была возможность прожить жить заново, я бы ничего не стала менять. Многие бабы за всю жизнь не ловят столько восхищенных взглядов мужчин, сколько я ловила за один вечер! Это дорогого стоит.

– Подумаешь! Не каждая трясет голыми телесами! Велика заслуга! – фыркнула Анна и тут же столкнулась с полным презрения взглядом Милы.

– Чистенькая какая. А я – грязная! Да! Грязная! Только чтобы «трясти телесами», надо эти телеса для начала иметь!

– Намекаешь, что я очень толстая? – спросила Анна.

– А ты сама, что ли, это не знаешь? – засмеялась Мила. – Ты всегда такой была! А сейчас совсем разжирела.

4
{"b":"228707","o":1}