ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Рассвет над бездной
В поисках нового себя. Посвящается всем моим Учителям
Красная таблетка. Посмотри правде в глаза!
Варвара-краса и Тёмный властелин
Академия фамильяров. Загадка саура
Agile. Процессы, проекты, компании
Москитолэнд
Красивое долголетие. 10С против старения
Дикарь
A
A

Через день от животного не осталось следа. Резные протекторы по частям разнесли целую Жизнь по белому свету.

Ко мне подошел мужчина лет тридцати в клетчатой шведке. Встряхнувшись, я приготовился слушать. Вытащив из кармана бумажный сверток, негромко спросил:

— Ордена берешь?

Официального запрета на скупку орденов не было. Или, как другие, закон не работал. Но если ловили на месте, могли подставить подо что угодно. Ордена, иконы, картины являлись заточенным крючком, на который не мечталось насаживаться. Я поманил клиента за тыльную стену ларька. Мои сочинения оставались без присмотра. Их воровали бомжи, солидные тети, граждане, в жилах которых текла кровь беглых холопов из тамбовских и рязанских губерний. Попросить присмотреть было неудобно. Зашли за угол. За заменявшей дверь дырявой тюлевой занавеской виднелся развалившийся на стуле прапорщик с голубыми погонами, коротко стриженной кучерявой головой. Сегодня работала дочь Сурена, летун был приходящим другом. Фуражка с блестящей кокардой на высокой тулье скинута на второй стул. Я прислонился к стене магазина. В свертке поблескивали два ордена- Красного Знамени и Трудового Красного Знамени. Трудовик был плоскачем, не выдавленный, а литой. Более редкий, тяжелее по весу, с золотыми заклепочками от золотых серпа с молотом с внешней — парадной — стороны. Боевой орден оказался вообще на закрутке. Ими награждали еще в гражданскую. За Халхин-Гол, Испанию, Финляндию. Перевернул оба ордена, чтобы посмотреть номера. Они оказались маленькими, довоенными. Подобные награды за Великую Отечественную, на колодках, на европейских блошиных рынках упали в цене. Челноки и туристы вывозили их тысячами. Но за плоскачами с боевыми на закрутках охотники не переводились. Обмотав ордена бумажкой, я посмотрел на сопевшего рядом клиента:

— Сколько просишь?

— Цены не знаю, — ответил мужчина. — Дед умер, долго хранил с его документами. Детей не заинтересуешь. Решил, пусть будет польза от денег. Из одежды что куплю, из учебников.

Неожиданно накрыла чья-то тень. Сунув сверток мужчине, я поднял голову. Рядом возвышался старший патруля Жоля. Посреди прохода, между стеной из магазинов и рядом сварных лотков, лузгали семечки два подчиненных младших сержанта.

— От кого прячемся? — принялся давить Жоля. — Золото? Доллары? Выкладывай, писатель.

— Ни того, ни другого, — приподнял я плечи. — Товарищ пожаловал в гости. Обсуждаем проблему избавления бомжей от насекомых.

— За дверью? — гоготнул прапорщик. — Ладно, к тебе есть дело.

— Ясно.

Многозначительно посмотрев, Жоля подался к своим. Из рыночных ворот вышел Усатый. Поймав отмашку, направился к нам. Когда просунул голову между мной и мужчиной, я шепнул на ухо:

— Боевой и трудовой. Красного. На закрутке. Договоришься, отстегнешь за наколку.

— На хрен они нужны, — вскинулся Усатый. — Еще отстегивать. Совсем, что ли?

— Мой клиент, — косясь в сторону ментов, опешил я.

— Хоть чей, — повысил голос Усатый. — Наградами не занимаюсь.

Я растерялся. Прикусив губу, сузил зрачки. Засланный кубанский казачок. Скупает ордена и медали ведрами. Мало того, Жоля его друг. Проучить решили по чьей указке?

— Пош-шел вон, — прошипел я Усатому. — Знать не желаю.

— Я тоже, — неуверенно буркнул кубанец.

Договорившись, чтобы мужчина подождал, направился к ментам.

— Что произошло? — обследовал меня Жоля. — Не поделили?

— Свои дела, — чертыхнулся я. — Что вы хотели?

— Баксы поменять. Двести.

— По пять восемьдесят.

— По такой цене давно бы поменяли. По шесть.

— Ничего не оставляете. Ну, давайте по шесть.

— Только они…, - замялся старший. — Девяносто третьего года.

— Тогда по пять восемьдесят, — уверенно сказал я. — Ребята берут по пять с полтиной. По шесть клиента не найдешь, чтобы сдать.

— Потому подкатили к тебе, — переступил с ноги на ногу Жоля. — Ваши писатели ездят за границу. Им и приправишь.

Я понял, что в центре валютчики дали ментам от ворот поворот. Те отпугивали богатых клиентов, раскалывая последних на крупные суммы напоминанием о запрете на валютные операции между частными лицами. Обменяв баксы, подозвал маячившего через трамвайные пути мужчину с орденами. С покупкой побежал в рынок. Заворачивая на центральный проход, увидел на ящике Пикинеза, не пропускавшего ни одного похожего на сдатчика гражданина. Вначале он торчал в середине сплошной стены ларьков. Но так достал наглыми перехватами, что ребята выперли его в кучу с торгующими овощами шумными кавказцами. Прозвище получил за схожесть с данной породой собак — толстый, коротконогий, мордастый, ноздреватый нос задран вверх. Мужик начитанный. Барыга от рождения.

— Не бегай, — предупредил Пикинез. — Ты привлекаешь внимание.

Я сбавил скорость. К хорошему совету не грех прислушаться, несмотря на то, что давший его доводил до белого каления и меня. Проскочив полнокровного Муромца со товарищами, не раз выговаривавшего за сдачу баксов армянам, но не поднявшего цену пусть на червонец, заметил Бандеру с Крысой. Ребята скоро примутся банковать до лунных пейзажей на темного бархата небе.

— Ордена, — выдавил я с отдышкой. — Не рядовые.

— Рядовыми нас не удивишь, — спокойно рассудил Бандера. — Показывай, не стесняйся.

Я растормошил сверток. Менялы уткнулись в награды. Интересовали их номера, состояние. Какой монетный — московский или ленинградский — двор выпустил. Мельчайшая деталь поднимала цену рядовому, казалось бы, значку до недосягаемых высот. Время тянулось медленно, я устал переминаться с ноги на ногу.

— Сколько за них просишь? — не поднимая головы, спросил Бандера. Добавил. — Нужна консультация дельного человека.

— Без сомнения, — поддержал Крыса, круглолицый мужик тридцати лет, работавший на пару с женой, родственницей бригадиру — Боевой под Блюхера, трудовик стахановский. Позвони Цвикеру.

Вытащив билайновский сотовый, Бандера набрал номер. Разговор длился несколько минут. Защелкнув крышку, назвал цену за оба ордена. Не метель, но легкая поземка из купюр мелкого достоинства в мой карман. В Москве бы…За бугром еще дороже. Теперь ордена будут ходить по кругу, занимая ниши в частных коллекциях. Впрочем, какая разница, где им находиться — Земля круглая. Я заспешил обратно. Вновь Пикинез заставил умерить пыл. На выходе из ворот столкнулся с Усатым. Скотина, едва не сдал. Бьет в грудь, мол, казак. Отец мог быть сыном казачьим. Усатый больше походил на брехло собачье. Странно, но массовый исход из страны подневольных людей произошел одновременно с американскими пионерами, в большинстве, тоже убежавшим от наказания в отечествах на другой материк.

Как-то один профессор втолковывал ересь. До сих пор не ведаю — соглашаться или нет.

— Итак, сударь, — разглагольствовал историк, — Всем известен клич: с Дона выдачи нет! По иному — казаки своих не выдают. Кто сдал Стеньку Разина кацапскому царю — батюшке? Кто продал или не поддержал других возмутителей спокойствия — истинных казаков? К примеру, Емельку Пугачева, Кондрата Булавина. Лев Толстой по молодости ли, с перепоя, огласил фантастическую фору разбойникам, обмолвившись, что история России сделана казаками. Вспомним Азовское сидение. Заняли донцы крепость турецкую. Поторчали не одно лето сливой в заднице, взывая к русскому царю — батюшке о помощи. В столице государства — Москве — решили, негоже ругаться с турками. Не время ишшо. Умотали казачки несолоно хлебавши. Через пятьдесят с лишним лет приплыл на Дон император Петр Первый. Порубал головы непокорным атаманам и указал перстом на Азов: Взять. Гвардейцы — кацапы обложили крепость, взяли. С казаками, кто спорит. Опять же Сибирь великая, необъятная. Ермак турсучил, турсучил хана Кучумушку, татарин все не согласный был с территориями расстаться. Послал атаман гонца в Первопрестольную, вот тебе, царь — батюшка, подарок будет, ежели поможешь к рукам прибрать. А тот — зачем он мне, такой большой. Да снова с татаровями. Казанских ишо не окрестили. Утонул Ермак. Пришло время, собрал царь войско из кацапов, присоединил Сибирь к государству Расейскому. Казак Ашинов дальше подался — до Эфиопии доплыл. Татары да монголы смугловатые, те вообще черные. Не стали подминать. И весь Ашинов вышел. Вопрос: кто земли присоединял — казаки али кацапские полки? Кто тогда казаки? Ответ: тюркские смелые народы, передовой отряд расейской армии. Честь им и хвала. Только носы задирать не надо, полковничьи звания астраханским потомственным дояркам, как Надежда Бабкина, раздавать не стоит. Истинный смех. Или глупее не придумаешь — на дух не переносят кацапов да хохлов, от которых подкармливались, жалования получали. Гутарють на языке господ. Русских. Но лезут в отдельный народ.

8
{"b":"228708","o":1}