ЛитМир - Электронная Библиотека

А после обеда уже начиналась общая тренировка, в общем строю. Учились на месте и на ходу строй держать, щитами прикрываться, бить слаженно копьями либо мечами. На ходу и перестраивались, и разные защитные линии выстраивали, закрывались щитами в два, а то и в три ряда. По команде бросались в атаку, либо отступали, перестраивались и разворачивались в нужную сторону.

Обучением занимался не только я. К этому же делу были припряжены и некоторые из моих бойцов. Зелёный, понятное дело, стрельбе мужиков обучал. Дворянчик с Хорьком — бою на копьях да мечах. Циркач — борьбе и кулачному бою. Ну, а я участвовал во всём понемногу. И, понятное дело, строевому бою учил только я. Потому что, кроме меня, учить этому было просто некому.

Только однажды на неделю прервались тренировки. Это когда мы пропавшего Зелёного искали. Поселковые тогда тоже, по мере своих сил, очень сильно помогали нам в поисках. И очень нам сочувствовали, когда уж было решено, что Зелёный сгинул в речном водопаде. Потому и радовались от всей души, когда узнали, что пропавший охотник нашёлся. Парню из посёлка повезли гостинцы «на выздоровление». Кто десяток яиц, кто добрый кусок сотового мёда, кто курочку отваренную в бульоне. Приехал и староста Будир. Привёз нам в подарок по случаю такого славного события, как возвращение Зелёного, свежезаколотого полугодового кабанчика. Зная, что отказываться бесполезно, я только поблагодарил Будира, и предложил остаться до обеда, пока Степняк не сготовит из дарёного кабанчика наваристый суп по особому рецепту, унаследованному им от своей бабки-степнячки. Староста с охотой согласился.

Ну, а пока готовился обед, мы с Будиром, отойдя в сторонку, присели на поваленном дереве поговорить о делах разных, до нашей жизни касаемых.

— Послушай, Будир, — начал я, задумчиво подкидывая в руке небольшой камешек, — Ты давно живёшь тут?

— Да почитай, что почти с самого рождения, — прикидывая мысленно, почесал он бородку, — Мне тогда годков пять было… Ну, можа, чуток поменьше, когда папаня мой сюда семью свою привёз. А чего?

— А ты не слышал ли о том, что туда, за хребет, — я махнул рукой на восток, — окромя перевала, другой ход имеется?

— Хм… Другой? — задумался староста, — Слыхать не слыхал, а вот думки такие были. И не у меня одного. Поговаривают о том в посёлке. Есть, мол, и другая дорога за хребет. Не только через перевал… Вот только думается нам, что это какие-нито тропы звериные, через гору идущие…

— Нет, — качнул я головой, — То не тропы звериные. А тайный ход скрытый. Может даже, сквозь гору пробитый. Навроде пещеры. Только вот выход мы никак найти не можем.

— Почему так думаешь? — заинтересованно повернулся ко мне староста.

— А вот послушай…

Я вкратце рассказал ему историю спасения Зелёного, особо упирая на то, что парень находился то ли в пещере, то ли в гроте подземном. И что к ведунье горской соплеменники не через перевал ходят.

— Вот и появляется в связи с этим мысль, — сказал я в завершении, — уж не ведёт ли в ту пещеру ход с той стороны хребта? А к нам сюда, соответственно, выход?

Будир, по своему обыкновению, почесал бородёнку, подумал, вздохнул и, покосившись на меня, сказал:

— Про ведунью ту мы знаем. Она и впрямь где-то на хребте живёт. Только на глаза людям почти и не кажется. И жилья её никто никогда не видывал. Наши-то, поселковые, порой думают, может, и не человек она вовсе, — понизил он голос до шёпота.

— А кто же? — невольно зашептал и я.

— А может — дух какой горный… Только человеком оборачивающийся.

— Да ладно сказки-то сказывать! — усмехнулся я, переходя на обычный тон, — Какой дух? Девка это! Неужто парень девку от духа отличить не сумеет?

— Э - не скажи, — покачал пальцем старик, — На то он и дух, чтоб человеку голову морочить.

— Так она ж ему не голову морочила, а жизнь спасала.

— Видать, глянулся ей парень чем-то. Может, смелостью своей, да ловкостью охотничьей. А может, и сам по себе. Парень-то он видный. Скажу по секрету, — доверительно склонился ко мне Будир, — по парню твоему не одна девка в посёлке сохнет. Только, — погрозил пальцем, — ему о том знать ни к чему!

— А что так? — ухмыльнулся я.

— А то! — строго ответил старик, — Не зачем девкам головы дурить. Он, коль узнает об этом, ещё, не дай Высший, попользоваться захочет. Попортит и самих девок, и жизнь ихнюю. Это он сегодня здеся, на границе, под боком. А завтра, кто знает, куда его судьба закинет…

— Так он вроде уже ездит к одной там, в посёлок, — пожал я плечами.

— Знаю, — кивнул староста, — ездит. Вот и пущай к ней ездит. Она уж не девка, баба. Сама себе хозяйка. Да только, хучь и молодая, а всё ж ей одной, без мужика, трудно. И по хозяйству и вообще, — покрутил он в воздухе пальцами, — по бабьему делу… А к девкам чтоб ни-ни!

— А если у него любовь вдруг приключится? Тогда как? — решил я вступиться за своего бойца.

— Ну, ежели вдруг любовь… Да и впрямь жениться надумает… Что ж… Тогда — ладно, — согласился староста, — Но это только — если жениться. Понял меня, сержант?

— Да ладно, понял, — отмахнулся я, — Только что ты про ход подземный думаешь?

— Надо Гролона с сыновьями поспрошать. Они с горцами торг ведут. Может, чего и слыхали…

— Поспрошай, — согласился я, — а ещё лучше будет, если он сам ко мне приедет. Тут и поговорим. Может, до чего интересного и договоримся.

На том мы со старостой и порешили. А немного погодя и обед подоспел, отведав который, Будир отправился в обратный путь.

Гролон к нам на пост потом приезжал. Посидели, поговорили. Но и он тоже, кроме неясных слухов, толком ничего о проходе сказать не мог. Однако ж пообещался что-нибудь разузнать. Но вскоре случилось одно событие, вследствие которого надобность в Гролоновской информации начисто отпала…

Дворянчик, поперхнувшись, закашлялся и заколотил себя в грудь кулаком. Степняк от всей души добавил пару раз по спине, едва не отправив нашего графа носом в тарелку.

— Помочь? — участливо поинтересовался Одуванчик.

Граф, энергично помотав головой, схватился за кружку с холодным квасом. Отпил несколько крупных глотков и, отдуваясь, поставил кружку на место.

— Чёрт бы тебя побрал, Цыган, — произнёс Дворянчик, прокашливаясь, — Как можно такое количество перца в еду сыпать!? Ты ж не у себя в таборе…

— А я вот читал, что острые приправы мужчине жизненную энергию дают. И воинской страсти прибавляют, — сказал Циркач

— На счёт страсти — это верно, — пробурчал Дворянчик, — я сейчас такой страстный, что Цыгана за такой обед прибить готов. Ты что, чернорожий, смерти моей хочешь? Изувер…

Цыган, спокойно дослушав графские претензии, ухмыльнулся:

— Ну, подумаешь, чуток перца пересыпал… Бывает! Другие ж, вон, едят и — ничего! Нормально!

Чего ж ты тут слюнями брызгаешь? Сам-то как готовишь? Всего и умеешь — мясо на огне пожарить, да кашу-размазню сварить…

— Зато я столько перца и приправ в еду не пихаю! — начал закипать Дворянчик.

— Знаешь, Цыган, — вступил я в разговор, чтоб несколько успокоить разгорающиеся страсти, — ты бы и в самом деле, того… не увлекался с перцем-то… А то пожгём мы себе языки да глотки… Не до еды будет.

— Вот-вот, — вставил Грызун, — А Зелёный у нас вообще — собака охотничья. Перца надышится, да и нюх потеряет. Кто будет свежую дичь в зубах приносить? Ты сам, что ли, на охоту бегать будешь?

— Да запросто, — ухмыльнулся Цыган, вставая из-за стола, — Только я по зайчишке раз в неделю приносить не буду. Сразу как притащу целого кабана. Или — оленя. Надолго хватит…

— Принеси, принеси, — ехидно ухмыльнулся Зелёный, — только гляди, чтоб, как в прошлый раз не получилось…

Все присутствовавшие едва не попадали с лавок от хохота. Зелёный припомнил Цыгану, как тот месяц назад сходил на охоту. Целый день где-то пропадал. Пришёл, когда уже совсем стемнело. Долго и со всеми подробностями рассказывал, как в сумерках подстрелил здоровенного дикого кабана. А потом ещё, дерясь с подранком, мечём его добивал. Едва сам распоротым клыками не оказался. Хотел было дотащить целиком, но уж очень тяжёлый секач, одному с ним совладать никак невозможно. Помочь ему вызвались Степняк, как самый сильный в отряде, Зелёный, которого заела охотничья зависть, ну и я. Потому что — командир, и должен видеть успехи своих подчинённых.

44
{"b":"228711","o":1}