ЛитМир - Электронная Библиотека

Глок с тоской мечтал вспомнить принцип оружия противодействия, хранившийся, как ему казалось, у него в памяти перед тем, как по проводам к нему начал поступать словесный мусор. Это было бы превосходнейшее оружие против Хорста Бертольда и ООН. Глок в этом не сомневался.

Но, возможно, он вспомнит его позже. Вообще-то, принцип представлял собой лишь ядро противотактической идеи и едва начал оформляться. Это потребует времени. Если Глока не будут отвлекать… если эта идиотская каша опять не хлынет в ту секунду, когда он начнет превращать изначальный замысел в нечто рабочее, в то, что герр фон Айнем сможет ввести в сражение, в котором они бесславно увязли на Китовой Пасти и где-нибудь еще… возможно, во всей вселенной. А сейчас Глок опаздывал недель на шесть, и данные были готовы для передачи ему еще в прошлый четверг, если не в прошлом году.

«Марта, – раздумывал он. – Кажется, это из «Последней розы лета». Кто же автор? Флотов[26]? Легар[27]? Один из сочинителей легких оперетт».

– Гуммель, – неожиданно объявил в наушниках мужской голос, напугав Глока. Голос был знакомый, пожилой. – Иоганн Непомук Гуммель[28].

– Перестаньте молоть чепуху, – машинально откликнулся Глок, раздосадованный очередным типичным для старины Чарли Фолкса обрывком ложной информации. Грегори охватила смертельная усталость и безразличие ко всему происходившему в последние унылые годы.

Он поневоле пожалел, что не родился плотником. Тогда ему не нужно было бы думать – знай себе меряй доски, распиливай и бей молотком, чисто физическая работа. И неважно, что там сморозил Чарли Фолкс и о чем вдобавок наплел паренек Марта – никакая их болтовня не имела бы значения.

Как здорово было бы вернуться назад и прожить жизнь сначала. Только на этот раз прожить по-другому, попав в нужную колею. Получить второй шанс при всех его нынешних знаниях…

Но что именно он знает сейчас?

Глок ни за что на свете не мог этого припомнить.

– Каков каламбур, – заметил голос в наушниках. – Ни за что на свете не прожить жизнь сначала… верно? – Голос усмехнулся.

Глава 12

В дугообразной пасти существа перекатывалась по поверхности влажного жадного языка горсть недоеденных глаз. Уцелевшие и сохранившие свой блеск глаза уставились на Рахмаэля, они продолжали функционировать, хотя уже были отделены от маслянистой наружной плоти, смахивающей на луковицу головы. На ней заметны были висевшие гроздьями заново нарождающиеся глаза, подобные бледным крошечным икринкам.

Он видел перед собой не деформированный, рожденный галлюцинацией псевдообраз, а подлинное существо, населявшее этот парамир либо сумевшее как-то укорениться в нем на длительное время – возможно, навечно. При мысли об этом он вздрогнул.

Подобный временной диапазон поражал воображение, тормозя всякое рациональное мышление. Существо было старым. И научилось питаться собственной плотью. Интересно, сколько столетий прошло с тех пор, как оно наткнулось на такой способ выживания? Чем оно спасалось изначально и к чему могло прибегнуть по необходимости теперь?

Несомненно, в затруднительных обстоятельствах у этой твари найдется в запасе ряд уловок. Акт поглощения собственного сенсорного аппарата… казался рефлекторным, даже бессознательным. Он превратился в заурядную привычку – существо продолжало лениво жевать, и вскоре блеск наполовину съеденных глаз угас. Зато на голове теперь повсюду возникали гроздья новых, постепенно оживавших органов зрения. Некоторые обогнавшие сородичей в развитии глаза уже обнаружили его и с каждой секундой смотрели настороженнее. Их начальное взаимодействие с реальностью включало в себя его, и от этой мысли Рахмаэля затошнило. Быть первым объектом, который заметили подобные полуавтономные организмы…

– Доброе утро, – заговорило существо сиплым из-за наполнявшей пасть пищи голосом. – У меня здесь ваша книга. Подпишите тут. – Одна из его псевдоподий вздрогнула, ее кончик вспенился от усилий. Через некоторое время существо неуклюже протянуло Рахмаэлю массивный том старинного формата и положило его перед ним на маленький пластиковый столик.

– Что это за… книга? – осведомился он. Его оцепеневший мозг отказывался работать, а пальцы наугад заскользили по предъявленному существом нарядному тому с золотым тиснением.

– В этом отчете содержится фундаментальный справочный материал, – пояснил головоногий, старательно заполняя длинный формуляр. При этом он пользовался двумя псевдоподиями и двумя пишущими модулями одновременно, что радикально ускоряло выполнение сложной задачи. – Прославленный основополагающий труд доктора Блода. – Существо повернуло книгу, показывая ее изукрашенный корешок. – «Правдивая и полная экономическая и политическая история Неоколонизированной территории», – сообщило оно сурово и важно, словно порицая Рахмаэля за неведение относительно этой книги. Или, как вдруг показалось Рахмаэлю, существо полагало, что достаточно увидеть название книги, чтобы это стало потрясением.

– Гм-м, – протянул он, по-прежнему в замешательстве. И подумал, что всего этого не должно быть, но оно есть. Парамир – который? Не совсем тот, что появлялся прежде, определенно не Синий, поскольку там он видел циклопический организм. А у этого существа, несмотря на некоторое сходство с Ужасным водным призраком, был благодаря сложной зрительной системе совершенно иной облик.

«Может ли это быть подлинная базовая реальность? – задавался он вопросом. – Этот макрокошмар, не сравнимый ни с чем виденным прежде? Это гротескное чудище, бросавшее в пасть и пожиравшее (к полному своему удовольствию) у него на виду остатки своих глаз – эта пародия на Ужасный водный призрак?

– Эта книга, – продолжало существо, – без сомнения, подтверждает глупость плана колонизации девятой планеты системы Фомальгаута. Поселение типа Неоколонизированной территории основать невозможно. Мы в большом долгу перед доктором Блодом за четкое прояснение столь сложной темы. – Существо захихикало. Сиплый прерывистый смех означал восторженное веселье.

– Но почему тогда книга называется…

– Ирония, – пискнуло создание. – Конечно. Ведь, в конце концов, такой колонии не существует. – Он задумчиво помедлил. – Или существует?

Рахмаэль молчал. По некой непонятной причине он почувствовал в этом вопросе затаенную угрозу.

– Любопытно, почему вы молчите, – бесстрастно продолжало существо. – Неужели вопрос настолько сложен? Разумеется, существует горстка безумных фанатиков, утверждающих, что подобная колония может тем или иным необычным способом… – Оно смолкло, и над его головой (к обоюдному их изумлению) начала материализоваться зловещая фигура. – Ненавижу этих тварей, – сказало существо с равнодушной усталостью. – Хуже нет во всей известной вселенной. А как вы, мистер бен Рахмаэль?

– Да, – подтвердил Рахмаэль. Поскольку формирующийся объект был в равной степени знаком и ему тоже (и вызвал отвращение).

Воздушный шар-кредитор.

– Ах вот вы где! – пропела спускающаяся аморфная масса живой ткани. Шар снижался сбоку от пожирателя глаз, очевидно, опознав в нем свою цель.

– Тьфу, – брезгливо отозвался пожиратель глаз и раздраженно замахал псевдоподиями на непрошеного гостя.

– Вам необходимо заботиться о своей кредитоспособности и репутации! – пискнул шар, покачиваясь и продолжая спуск.

– Убирайтесь отсюда, – сердито пробормотал пожиратель глаз.

– Мистер Трент! – взвизгнул шар. – Ваши долги чудовищны! Масса мелких бизнесменов обанкротятся, если вы немедленно не выполните свои обязательства! Неужели вы чужды элементарных приличий? Все приняли вас за особу, умеющую держать слово, за честного человека, которому можно доверять. Ваши активы будут арестованы по суду, мистер Трент, приготовьтесь к немедленным законным искам! Если вы не начнете платить хотя бы символически, то вся сеть «ОбМАН Инкорпорэйтед»…

вернуться

26

Флотов Фридрих – немецкий композитор, автор опер «Алессандро Страделла», «Марта» и др.

вернуться

27

Легар Ференц (Франц) – венгерский композитор, дирижер, представитель т. н. венской новой оперетты («Веселая вдова», «Граф Люксембург» и др.).

вернуться

28

Гуммель Иоганн Непомук – австрийский пианист, композитор.

29
{"b":"228714","o":1}