ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как подобрать ключик к любому человеку. Большая книга советов и рекомендаций
Меню для диабетика. 500 лучших блюд для снижения уровня сахара
Доктор Сон
Триумфальная арка
Врачи. Восхитительные и трагичные истории о том, как низменные страсти, меркантильные помыслы и абсурдные решения великих светил медицины помогли выжить человечеству
Правила ведения боя. #победитьрак
Женское предназначение: как перестать контролировать и начать вдохновлять
Моя семья и другие звери
Твой путь к богатству. Как не работать и жить хорошо

— Надобно иерею Анастасу челом бить, пусть слово за Святополка замолвит.

— Разумно мыслишь, боярин Путша, мы с Еловитом седни и отправимся к иерею.

В горницу вплыла пышнотелая ключница:

— Велеть ли девкам повеселить боляр?

Голос у нее мягкий, не говорит, кошкой мурлычет.

— Не до них, — прогнал ключницу Путша и снова поворотился к Тальцу: — С Анастасом поговорить надобно, к его голосу великий князь прислушивается.

— Да уж так.

— Коли же Владимир княгиню Марысю в клеть заточит, то уж тут король за свою дочь вступится.

— Вестимо!

— Значит, ты, Тальц, с Еловитом иерея Анастаса улещите, а я удумаю, как Болеслава оповестить. Да к боярину Блуду загляну. Еще, боярин Тальц, как-либо дай знак Святополку, в беде его не оставим.

* * *

В Берестово Александр Попович отправился, даже не передохнув с дороги. Накануне приехал в Переяславль гонец, передал наказ великого князя немедля ехать в Киев.

Сытые кони легко несли легкие санки. Кутаясь в шубу, Попович гадал, что за надобность у Владимира Святославовича к нему. Однако, зная великого князя, решил попусту не покличет.

* * *

Где день, где ночь — Святополк уже не замечает. Прошло немало времени, как он оказался в клети. Опустившись на сколоченное из грубых досок ложе, покрытое конской попоной, Святополк дерет пятерней неухоженную бороду. Она отросла, взлохматилась. Длинные волосы, не перехваченные ремнем, рассыпались, а под измятой грязной одеждой тело в баню просится, чешется.

От стражников князю уже известно, что из Турова привезли в Вышгород Марысю с епископом и держат в порубе.

Приходил к Святополку иерей Анастас, просил покаяться в грехах, открыться великому князю, но у Туровского князя ответ один, нет на нем никакой вины. Покидая клеть, Анастас шепнул, что бояре о нем не забыли и на их помощь пусть он, князь Святополк, надежду имеет.

Но чем могли помочь ему бояре?

Зима на весну повернула. На выгреве уже звенела капель, а шустрые воробьи затеивали драки. Святополк ждал прихода Владимира, туровский князь еще не терял надежды на свое освобождение…

И великий князь явился. Следом отрок внес зажженную свечу. Поморщился Владимир:

— Дух от тя зловонный… Садись. Что молчишь? Либо речь нам вести не о чем? Заступников у тя, Святополк, много. Борис просит, Анастас оправдания находит, и даже воевода Блуд ратовал. Ему бы с чего?

Сказал и направился к выходу. У самой двери остановился:

— Ты Борисом в прошлом разе попрекнул меня. Так Борис не токмо нрава кроткого, но и разумом не обижен. В нем кровь византийских императоров. А Русь с Византией соседи. Тебя же отпущу, но не в Туров, в Вышгород. В вышгородских княжьих хоромах жить станешь.

Не успел Владимир клеть покинуть, как Святополк взмолился:

— Вели, чтоб баню мне истопили. Да вместе с княгиней поселили.

— Ин быть по-твоему. Но и в Вышгороде надзор за тобой учиню.

Выбравшись и клети, Владимир закрыл глаза от яркого солнечного света. Долго дышал всей грудью. Потом медленно пошел к воротам. Увидев шедшего через двор воеводу Поповича, остановился:

— Ну вот, Александр, чую, надобно тебе рать вести к Червенским городам. Поведет Болеслав полки на Русь. Непременно поведет!

* * *

Корчма — на бойком месте у шляха, что. тянется из Кракова. Никто не знает, кем и когда построена, поговаривают, будто она здесь с самого сотворения мира, как и ее стареющий хозяин, рыжий, костлявый Янек, с бритым подбородком и пейсиками до самых скул, в грязной, никогда не сменяемой поддевке.

Едет ли кто в город, возвращается, не минет корчмы, заглянет на шум голосов, запах жареного мяса и лука. А в ненастье или в ночь пану и кметю найдут при корчме ночлег и корм коню.

Крытая тесом корчма вросла в землю. От солнца и дождя, мороза и ветра тес потрескался, местами покрылся зеленым мхом. На краю крыши длинноногий аист свил гнездо, привык, не боится людей.

На восход солнца влево от корчмы течет Висла, направо — заросшая кустарником равнина, под снегом белая, в слякотную погоду унылая.

В один из дней, когда небо, сплошь затянутое тучами, сеяло мокрым снегом и дождем и вода мутным потоком растекалась по равнине и шляху, к корчме подходил одинокий монах. Не только сутана, но и кожушок и сапоги его давно уже промокли насквозь, и теперь он брел, не выбирая дороги. Поравнявшись с корчмой, монах остановился, будто решая, продолжать ли путь, либо завернуть, и наконец, надумав, шагнул внутрь.

Остановившись на пороге, монах откинул капюшон, присмотрелся. В корчме безлюдно, лишь в углу за длинным дубовым столом сидели два кметя. Видно, их тоже загнала сюда непогода. У топившейся по-черному печи колдовал над огнем хозяин. Увидев вошедшего, он заспешил к нему, приговаривая:

— О, святой отец, прошу. — Схватив монаха за рукав кожушка, он не умолкал: — И что за скверная погода, святой отец!

Умостившись у огня, монах стащил сапоги, поставил рядом с собой, потом сказал:

— Неси, Янек, корчагу пива и холодный поросячий бок.

Хозяин положил на стол кусок мяса и ржаную лепешку, метнулся во двор и вскоре воротился с корчагой пива.

Монах ел жадно, как едят изголодавшиеся люди. Бросив в рот последний кусок, он осушил корчагу, с наслаждением вытянул ноги и, прислонившись к стене спиной, захрапел. Спал недолго. Ругань и возня разбудили его. Открыв глаза, увидел четыре дюжих шляхтичей, они взашей толкали к двери двух кметей, что пережидали непогоду. Кмети упирались, но шляхтичи пинками выгнали их из корчмы.

Рыжий Янек, заметив, что монах проснулся, успел шепнуть:

— То королевские рыцари, скоро сам круль заявится.

— Эгей! — позвал Янека усатый шляхтич. — Зажаривай каплунов да живо бочку бражки!

Хозяин заметался по корчме, и не успел монах натянуть сапоги и зашнуровать их, как жирные каплуны, нанизанные на вертел, уже лежали над угольями, а рыжий Янек тем часом с грохотом вкатил замшелый бочонок с вином. Усатый шляхтич высадил коленом днище, зачерпнул корчагой, выпил, гикнул:

— Добре! — и тыльной стороной ладони вытер усы.

Издалека донеслись голоса, зачавкали по грязи конские копыта, зазвенели стремена. Кто-то громко И отрывисто заговорил, а вслед за этим в корчму со смехом и гомоном ввалилась толпа шляхтичей. Монах без труда узнал в толстом пане, одетом в кожаный плащ, короля. Болеслав вразвалку подошел к огню, скинул плащ на лавку, поманил хозяина:

— Але не рад?

Янек изогнулся в поклоне:

— Как не рад. Коли бы не так, жарил бы я каплунов. Ай-яй, как мог мой круль помыслить такое?

Пока король переговаривался с хозяином, монах подпорол край сутаны и извлек помятый пергаментный лист. Выступив из темного угла, он с поклоном протянул Болеславу:

— Туровский боярин Путша письмо шлет.

Болеслав вырвал лист, поднес к огню.

«Королю Ляхии боярин Путша челом бьет и спешит уведомить тя, что княгиня Марыся, а с ней князь Святополк князем киевским увезены и в темнице содержатся…»

Отбросив лист, Болеслав со стуком опустил тяжелый кулак на стол, загрохотал:

— Пся крев! Дьяволы!

Голос его гремел по корчме.

— Казимир!

Стоявший у двери воевода повернулся.

— Созывай воинство, порушим Червенские города!

Забыв о монахе и еде, Болеслав вскочил.

— Але не знает князь Владимир мое рыцарство? О, Езус Мария! Точите же ваши сабли! Казимир, ты поведешь славное ляшское воинство на Русь!

И, грузно переваливаясь, заспешил к выходу. Остальные повалили за ним. Усатый шляхтич воротился, оттолкнул хозяина корчмы от печи и, подхватив петухов вместе с вертелами, бегом пустился догонять своих.

— Ай-яй, — всплеснул руками рыжий Янек. — И что за скверный рыцарь у такого почтенного круля? Все-то ему надо! Ай-яй, какие каплуны были… — Ян закрыл глаза и причмокнул.

Монах засмеялся. Янек приоткрыл один глаз, глянул с прищуром:

— У ксендза есть такие жирные каплуны и он надумал подарить их мне? — И обиженно отвернулся.

73
{"b":"228719","o":1}