ЛитМир - Электронная Библиотека
* * *

Условия, в которых находился отряд, не позволяли оформлять вступление в партию так, как обычно. Для того чтобы стать кандидатом партии, достаточно было желающему и тому, кто дает ему рекомендацию, выступить на общем собрании с соответствующим заявлением. Потом, после возвращения в Москву, все эти материалы были оформлены надлежащим образом, утверждены соответствующими партийными инстанциями. Так мы приняли в кандидаты партии больше 25 человек, и все они стали достойными коммунистами.

Как вырос отряд! Сколько новых лиц! Разве можно сравнить эту мощную колонну с небольшим отрядом, вышедшим из «Строителя». Основное наше пополнение — это бойцы и офицеры Красной Армии, попавшие в окружение и пробивающиеся к фронту, а также жители из временно оккупированных врагом местностей.

Запомнился такой курьезный случай. Отряд расположился на ночлег. После трудного перехода все сразу заснули как убитые. Не спали только часовые, да мы с Дмитрием Николаевичем обсуждали план на завтрашний день.

— Товарищ командир, где-то дрова колют! — вдруг раздался громкий шепот, и в шалаш ворвался встревоженный Латушкин. Мы прислушались… Действительно, в ночной тишине было слышно, как кто-то рубил топором.

Надо проверить. Отправили разведку, но никого не нашли, хотя все говорило о том, что совсем недавно рядом были люди. Присоединившиеся к нам накануне четыре человека (среди них — Герой Советского Союза Михаил Иванович Сипович и полковник Сиденко) говорили, что они тоже долго искали наш отряд, прежде чем нашли его. Майор Сипович высказал предположение, что это организованная группа из двенадцати человек, о которой они слышали раньше. И будто бы она тоже ищет наш партизанский отряд.

Необходимо сказать несколько слов о Михаиле Ивановиче Сиповиче.

Звание Героя Советского Союза Михаил Иванович получил в 1940 году за героизм и мужество, проявленные в боях на Карельском перешейке при штурме так называемой линии Маннергейма. Война застала полк Сиповича на западной границе: в первый же день он был отрезан танками противника и попал в окружение. До второй половины июля полк Сиповича вел тяжелые оборонительные бои с противником. Затем пробивался на восток, чтобы перейти линию фронта и соединиться с частями Красной Армии… В нашем отряде Михаил Иванович был назначен командиром группы. В этом немалую роль сыграли его большой военный опыт и ровный, спокойный характер, умение ориентироваться в любой сложной обстановке, а главное, простота и скромность этого человека. Так же легко вошел в наш коллектив и полковник Сиденко…

Как выяснилось позже, Сипович был прав — эти двенадцать искали нас, но, услышав свист и крики, решили, что это фашисты, и ушли. Так играли мы в кошки-мышки, бегая друг за другом, хорошо, что в конце концов они наткнулись на наших разведчиков и те привели их с собой в отряд. Вот и сейчас эта группа идет с нами в общем строю…

Мы прошли еще несколько километров по лесу и расположились на привал. Быстро поставили шалаши, зажгли костры, развесили мокрые портянки, хозвзводовцы под руководством «шеф-повара» Франца Игнатьевича начали хлопотать у котлов, и мы уже предвкушали заслуженный отдых и горячую «болтушку по-казахски», как вдруг раздались орудийные выстрелы, и один за другим возле лагеря начали падать снаряды.

Медведев срочно вызвал к себе капитана Небылова и лейтенанта Цароева и дал им задание пойти в разведку.

— В случае необходимости примите на себя первый удар, — сказал он, — и доложите обстановку.

Небылов и Цароев с группой ушли. Прошло минут сорок. Наконец, разведчики вернулись и сообщили следующее.

«Вражеской артиллерией» оказались восьми- и десятилетние ребятишки из соседней деревни. Они нашли в лесу поврежденный танк, орудие которого было в полной исправности, и начали стрелять из него. Снарядов было много, и обстрел продолжался целый час, пока его не прекратили наши разведчики. Правда, во избежание неприятностей малолетние канониры отворачивали головки снарядов, поэтому разрывов не было. Вообще, надо сказать, во время нашего продвижения по лесам часто приходилось слышать где-то вдали, а иногда и совсем близко ружейную и пулеметную стрельбу. Иногда это были гитлеровцы или полицейские, но сплошь и рядом стреляли ребята из ружей, пулеметов и винтовок. Ведь в лесах после прошедших боев оставалось много исправной техники, как фашистской, так и нашей. Стояли танкетки, зенитные и простые пулеметы, валялось много патронов. Нам удалось собрать тысяч двенадцать патронов, что значительно пополнило наш арсенал.

Здесь придется сделать небольшое отступление. В чем мы всегда нуждались, это во взрывчатых материалах. Одним из основных источников были минные поля. Мы находили их и с риском для жизни, так как никто из нас почти не знал саперного дела, извлекали взрывчатку из мин.

Однажды мы узнали, что в одном из населенных пунктов находится гитлеровский склад аммонала. Взрывчатку удалось доставить, но, к сожалению, аммонал оказался слежавшимся и сырым. Сушить его в лесу было негде. И вот пришлось каждый кусочек аммонала — а его привезли около двухсот килограммов — разминать руками, потом раскладывать на плащ-палатках и сушить над кострами. Толком никто не знал, взрывается ли аммонал от огня или нет, поэтому мы страшно рисковали. Аммонал не взрывался, но от него шел такой удушливый запах, что многие отравились, а у тех, кто разрыхлял порошок, распухали руки. Только через несколько суток люди почувствовали себя окончательно здоровыми, но еще долго по желтым, как в перчатках, рукам узнавали «сушильщиков аммонала». Потом, что было особенно приятно, мы взрывали фашистские эшелоны их же собственным аммоналом.

Больше никаких особых происшествий за последние дни не произошло. Латушкин угостил всех лепешками своей выпечки: тонкие, плоские, из ржаной и овсяной муки с отрубями. Все ели и похваливали, а потом долго вынимали из зубов солому. Наш радист Анатолий Шмаринов сидел за рацией, пытаясь связаться с фронтом. Он сосредоточенно хмурил брови, передвигал рычажки, чутко прислушивался. Сквозь шум, писк и другие помехи он старался поймать знакомые позывные. На этот раз ему не удалось, и Анатолий мрачнее тучи отошел от рации.

«21 сентября.

…Присоединилось еще 20 человек. У них есть радиоприемник с динамиком. Хорошие ребята, начали работать самостоятельно… Мы углубились в лес. Произвели реорганизацию отряда (создали два подразделения, комендантскую команду и хозяйственный взвод).

…Присоединилось еще 4 человека. Связались с действующим здесь отрядом старшего политрука Соколова (его отряд состоял из попавших в окружение офицеров и бойцов Красной Армии) и Клетнянским партизанским отрядом, которым командует Глебов и комиссар Семенов… Разведка сообщила хорошие данные, завтра устроим засаду. Другая группа принесла соль, муку, крупу, ведра. Они были в рабочем поселке, полностью уничтоженном, сожженном и разграбленном фашистами, здесь гитлеровцы расстреляли всех мужчин в возрасте от 10 до 90 лет. Будем мстить! От этих зверств кровь закипает!»

Выделили две группы: одна пошла в засаду на дорогу, другая, где были Медведев со своим неизменным адъютантом Королевым и я, пошла к поселку на 10-м или 11-м километре Клетнянской железной дороги.

Несколько дней назад возле этого поселка мы взорвали воинский эшелон, и много фрицев отдало здесь богу душу. На опушке леса, подходившего к домам, стояла подвода, в которой грудой были навалены будильники, белье, зеркала, платья, сапожные щетки, даже катушки с нитками.

Среди тлеющих остатков домов маячили фигуры фашистов, они часто нагибались и что-то поднимали среди головешек и трупов. По-видимому, искали, нет ли еще уцелевших вещей.

— Королев, обойди поселок с левого фланга, со стороны железной дороги. Товарищ Чернов, вы с группой обойдете правый фланг. Мы с комиссаром в 11.00 атакуем фашистов с фронта; по моему сигналу — взрыв гранаты — наносите удар одновременно с обеих сторон, — приказал Медведев.

9
{"b":"228768","o":1}