ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– …как видишь, – донесся через стену голос лорда Чарльза, – меня преследуют неудачи, одна за другой. Я надеялся прилично заработать продажей ювелирных изделий и антиквариата, но тут бедный Стайн взял и застрелился. Разве это можно было предвидеть?

– А кто тебя заставлял связываться с этим авантюристом?

– Да что ты, Гэбриэл, он не был авантюристом. Ни в коем случае.

– Почему, черт возьми, ты не навел справки?

– Так я… наводил, но по правде говоря…

– По правде говоря, – раздраженно оборвал его дя дя Г., – ты опять влез непонятно во что и прогорел, как это бывало много раз за последние двадцать лет.

Они помолчали. Затем лорд Чарльз произнес:

– Ты прав, Гэбриэл. В моем положении глупо оправдываться. Да и все мои объяснения, конечно, кажутся тебе смехотворными.

– Не только мне, но и любому другому, – буркнул дядя Г. – Я, кажется, с самого начала сказал, что сейчас помочь тебе не могу. Двух раз достаточно. Я не хочу бросать деньги на ветер.

– Ты действительно мне два раза сильно помог, и большое тебе за это спасибо.

– Благодарность – это, конечно, хорошо, но не пора ли образумиться? Я говорил тебе прежде и теперь повторяю: надо жить по средствам. Доход у тебя мизерный, семья большая, а ты… дворецкие, горничные, автомобили, выход девочек в свет, разнообразные путешествия, казино. Боже правый, да тебе надо жить как… как обычному служащему. Почему ты до сих пор не нашел себе подходящую работу с жалованьем? Почему трое твоих сыновей, здоровые парни, бездельничают?

– Они пытались найти работу, но безуспешно.

– Чушь. Пусть идут в продавцы, если больше ничего не умеют делать. Я же говорил, еще когда они учились в школе, что им надо дать профессию.

– Университет мы не могли себе позволить.

– Зато ты мог себе позволить швырять деньги направо и налево. Путешествовать по миру на фешенебельных лайнерах, отдыхать в Шотландии, развлекаться.

– Помилуй, Гэбриэл, какие у нас развлечения?

– Повторяю, ты бездумно транжиришь деньги. Почему твои девочки не ведут в доме хозяйство, как многие в их положении?

– Фрида собирается стать актрисой.

– Пожалуйста, не надо меня смешить. – Дядя Г. поморщился. – Она только что продемонстрировала свои таланты. Ты считаешь это дурацкое кривляние с заголенными ногами искусством? С подобным она будет выходить на сцену?

Роберта увидела, как Фрида густо покраснела.

Близнецы едва сдерживались, чтобы не расхохотаться, а Пэт уже начала, но Генри образумил ее тычком.

– Должен признаться, Чарльз, – продолжил дядя Г., – что и у меня самого дела сейчас идут не блестяще. На содержание усадьбы уходит уйма денег. Да еще налоги неподъемные. Все идет к тому, что с лондонским домом придется расстаться. Тебе, возможно, кажется, что у человека моего положения нет никаких проблем. Такты ошибаешься. Проблемы есть, и еще какие. Я иногда спрашиваю себя: а стоит ли вообще стараться?

– Это в каком смысле, Гэбриэл?

– Но ведь у меня нет сына.

– И что?

– А то, что мои наследники очень скоро разорят поместье.

– Ты говоришь о Генри?

– И о нем, и о тебе. Ведь ты меня переживешь, разве не так?

Они надолго замолчали. Роберта слышала, как в соседней комнате подкладывают поленья в камин, слышала дыхание ребят, громкое тиканье часов в виде кареты на каминной полке в столовой.

Когда лорд Чарльз снова заговорил, Роберта увидела, как ребята насторожились, будто в предчувствии чего-то важного. Голос лорда Чарльза изменился. Оставаясь мягким, приобрел большую решительность:

– От нас с Генри твое поместье не пострадает. Это я тебе обещаю. Конечно, мы будем туда иногда приглашать гостей. Но что в этом плохого? – Он на секунду замолк. – Странно только…

Дядя Г. вскинул голову.

– Что?

– Что ты считаешь Генри своим наследником и одновременно равнодушен к его судьбе. По-твоему, пусть он опускается на дно вместе со всеми нами.

– Он выберется, если у него есть твердость духа.

– Надеюсь, это у него есть. И знаешь что, Гэбриэл, я очень страдаю, что мне приходится просить у тебя деньги. Фактически умолять. А ты встал в позу и отказываешь. Строишь из себя бедняка. Чепуха. Ты прекрасно мог бы мне помочь без всякого ущерба для себя, но ты скряга. И не надо ссылаться на принципы, они тут ни при чем. Принципы я уважаю, но тебе просто тяжело расставаться деньгами. Я надеялся, что твое тщеславие и снобизм – а ты сноб, и еще какой – возьмут верх над скупостью. Но этого не случилось. И ты уйдешь отсюда с гордым осознанием своей правоты. Скажи честно, ты за всю жизнь хотя бы раз согрешил, проявив щедрость просто так, из легкомыслия? Я в этом сильно сомневаюсь. Все, что ты про нас сказал, – это, конечно, правда. Мы действительно бездумно транжирим деньги. Но мы всегда готовы делиться. У Шарлотты и детей добрые сердца и души, они полны тепла и щедрости. Нет, Гэбриэл, в чем-чем, а в скупости моих непутевых, по твоему мнению, детей ты упрекнуть не сможешь. Они всегда настроены дарить что-нибудь окружающим. Конечно, у них есть недостатки, но лучше быть такими, чем черствыми моральными уродами. Осмелюсь заявить, что моя жена и дети источают доброту и любовь, но думаю, ты этого никогда понять не сможешь и уж тем более оценить.

– Браво, папа, – прошептала Фрида.

– Да это же неслыханная наглость, черт побери! – воскликнул дядя Г. – Послушать тебя, так выходит, что люди, разумно относящиеся к денежным тратам, порочны.

– Я этого не говорил.

– По-твоему, щедрость и теплота – это несомненные достоинства? Да сейчас многие мошенники прикидываются такими. И куда ты прячешь свою доброту и любовь, когда бегаешь от кредиторов?

– Именно вина перед ними заставляет меня просить у тебя помощи, – с достоинством произнес лорд Чарльз.

– Так ты ее не получишь. И не надейся.

– В таком случае моим кредиторам не позавидуешь. А ведь они на тебя надеялись, Гэбриэл. Во всяком случае, мне так казалось.

– Ну это уже слишком! – выкрикнул дядя Г., тяжело дыша. – Ты что, прикрывался моим именем? Использовал его, чтобы оправдать свою бесчестность?

– Ничего подобного.

– Так я тебе и поверил! – продолжал кричать дядя Г. – В общем, с меня хватит!

То, что начиналось как весьма благопристойная беседа, переросло в ссору. Братья начали осыпать друг друга обвинениями, смысл которых для Роберты был совершенно не понятен. Звучали намеки на какие-то завещания, майоратное наследование[8] и семейную геральдику.

Дядя Гэбриэл не выдержал первым и выдал такую тираду:

– Хватит. Я больше не желаю это обсуждать. Пусть тобой занимается суд по делам несостоятельных должников. Ты это заслужил. Ты, твоя глуповатая жена и твой бесценный выводок. Если бы мое имение не было майоратом, вы бы вообще не получили от наших семейных денег ни пенса. Но я все равно…

– Ты все равно обязательно перепишешь завещание, сократив долю майората до минимума.

– Вот именно.

– Спасибо тебе за это, Гэбриэл. Я жалею, что приставал к тебе со своими неприятностями.

– Правильно. Хватит жить за чужой счет.

Это опять вывело лорда Чарльза из себя. Началась словесная перепалка, и вскоре братья перешли на крик. Что-то разобрать было невозможно. Правда, длилось это недолго. Они замолкли одновременно, будто кто-то в гостиной выключил радио. В наступившей тишине Роберта услышала, как открылась дверь и в комнату кто-то вошел.

Затем отчетливо прозвучал голос Майка:

– Дядя Гэбриэл, примите этот маленький подарок. От всех нас с любовью.

– Хорошо, Майкл, – глухо произнес лорд Чарльз. – Положи сверток и ступай.

Видимо, братья отошли далеко от стены. Они что-то говорили, но слышно не было.

Наконец дядя Г., тяжело ступая, вышел из комнаты, с силой захлопнув за собой дверь.

Затем послышался голос лорда Чарльза:

– Что ты стоишь, Майк? Почему не уходишь?

Роберта услышала, как мальчик побежал к двери.

вернуться

8

Система наследования, по которой имущество переходит безраздельно к старшему сыну или старшему в роду.

13
{"b":"228795","o":1}