ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тем временем обсуждение продолжалось.

Фрида предложила шараду на тему леди Годивы[3]. Генри отводилась роль коня, лорд Чарльз должен был изображать злого супруга, а один из близнецов – Подглядывающего Тома. Остальные играли бы сочувствующих жителей города.

– Не надейся, что я буду скакать по гостиной с тобой на спине, да еще и голой, – предупредил сестру Генри.

– И у тебя волосы не такие длинные, Фрид, – вставила Пэт.

– А я и не говорила, что буду играть леди Годиву.

– Кого же еще? – удивился Колин. – Может, ты предлагаешь маме раздеться догола?

Леди Чарльз посмотрела на дочку.

– Не глупи, дорогая. Конечно же, мы не будем показывать леди Годиву. Зачем пугать дядю Г.?

– А может, он будет доволен, – возразил Генри. – Подумает, что мы изображаем шабаш ведьм, то есть высмеиваем тетю В.

– А что ему еще думать, если он увидит, как Фрид оседлала тебя? – заметила Патриша.

– Но ведьмы ездят на метлах, правда, папа? – Генри кивнул отцу.

Лорд Чарльз коротко усмехнулся.

– Почему бы нам и в самом деле не показать шабаш ведьм? – спросил Стивен. – Дядя Г. терпеть не может тетю В. за то, что она колдунья. Поэтому он обрадуется и увидит, что мы на его стороне.

– Хватит, – оборвала дискуссию леди Чарльз. – Перестаньте валять дурака.

Глава 4

Дядя Г

I

Утром Роберта проснулась, не сразу сообразив, где находится. В окно светило бледное лондонское солнце. Горничная в ситцевом платье раздвинула шторы и поставила поднос на прикроватный столик. Дождавшись, когда за ней закроется дверь, Роберта начала перебирать в памяти события вчерашнего вечера. За час до рассвета ее провезли по улицам ночного Лондона. Она видела, как струи воды из шлангов веером окатывают опустевшие улицы, слышала дребезжание молочных тележек, любовалась причудливыми силуэтами крыш и каминных труб на фоне светлеющего неба. При ней Биг-Бен пробил четыре раза, объявляя начало очередного весеннего утра, и ему вторили куранты Челси.

А до этого Робин танцевала в зале, где плясали тени, поблескивали огни, было много музыки и людей, где все происходило как во сне. Танцевала по очереди с близнецами и, конечно, с Генри. Колин дурачился, прикидывался русским, коверкал английский язык. Стивен, слегка заикаясь, говорил без умолку. Его восхищало, как она танцует. Но чаще ее приглашал Генри, который был странно молчалив. Роберта даже подумала, что он танцует с ней из гостеприимства, а на самом деле сожалеет, что не со своей девушкой Мэри. В белом жилете и с цветком гардении в петлице он казался ей незнакомцем.

Но все равно танцевать с ним было приятно. Сейчас, лежа в постели и перебирая в памяти вчерашние события, девушка ощущала, что самым ярким впечатлением для нее было общение с Генри. Он пригласил ее сразу после тура с близнецами, и они танцевали долго, пока оркестр не ушел на перерыв. И был очень внимателен. Ей, конечно, это нравилось, но одновременно смущало.

В общем, ей действительно было весело, в первый раз за много месяцев. О грядущем разорении никто не вспоминал. Лишь когда они вернулись домой и, попив на кухне чаю, расселись в комнате Роберты, Генри неожиданно со смехом произнес:

– Что, ребятки, порадовались? Теперь давайте немного погрустим и вспомним, что нам скоро придется выметаться из этого дома.

Фрида немедленно приняла элегантную трагическую позу.

– Последние часы в доме, с которым связано столько воспоминаний. Слуги выносят вещи. За сценой слышен плач.

Они помолчали.

– Но дядя Гэбриэл, наверное, поможет, – неуверенно предположил Стивен.

– А если нет? – спросил Колин.

– Тогда мы уговорим тетю В., чтобы она испытала на нем свои колдовские чары, – сказала Фрида и, набросив на голову капюшон плаща, скрючила пальцы и прохрипела:

Пусть растет заклятье чар
И клокочет адский взвар.

Близнецы тут же, схватив Фриду за руку, забегали вокруг обогревателя, изображая ведьм:

Пламя, взвейся и гори!
Наш котел, кипи, вари![4]

– Хватит, Фрид, – рассердился Генри. – Ты же сама говорила, что цитировать из «Макбета» – плохая примета.

– А что, если тетя В. согласится? – мечтательно проговорил Колин. – Ей, наверное, будет приятно извести дядю Г.

– Не думай, что это так просто – взять и извести, – возразила Фрида.

– Хватит молоть чушь, – взмолилась Роберта. – Лучше расскажите, какая она на самом деле, эта ваша тетя В.

– Ну, если верить ее горничной, – ответил Генри, – тетя В. действительно увлеклась черной магией. Только, думаю, у нее это все сводится к столоверчению и чтению разных историй о колдовстве. В общем, наша тетя немного тронулась.

– Ладно, – проговорила Фрид сонным голосом, – пора в постель. – Не дотянувшись до щеки Роберты, она чмокнула воздух рядом и направилась к двери. – И вы, близнецы, пойдемте тоже, хватит тут сидеть.

Близнецы поцеловали Роберту и устремились за Фридой.

Генри задержался в дверях.

– Хорошего сна.

– Спасибо, Генри, – отозвалась Роберта. – Я чудесно провела время.

– Ты знаешь, и мне тоже сегодняшний вечер очень понравился. Что бывает нечасто. Спокойной ночи, Робин.

Любуясь солнечными бликами на своем одеяле, Роберта несколько раз прокрутила в памяти эту последнюю сцену и почувствовала себя счастливой.

II

В разгар подготовки к визиту дяди Г. совсем некстати приехала незамужняя тетка лорда Чарльза, леди Кэтрин Лоуб. Жила она в бедности в небольшом домике в Хаммерсмите, где стены увесила фотографиями своих внучатых племянников. Она их обожала. А еще отдавала много сил заботам о нуждах прихожан местной церкви, таких же бедных, как она. Одевалась тетя Кэт соответственно достатку – неказистые платья, такие же шляпки, на руках неизменные серые нитяные перчатки. Вдобавок ко всему она была глуховата, говорила тихо, почти шепотом, часто поглядывая на собеседника с доброй улыбкой.

Однако вы ошибетесь, сочтя ее мягкотелой. При всей своей внешней робости тетя Кэт имела твердый характер и в своих симпатиях и антипатиях была непоколебима. Если ей какой человек не нравился, то примирить с ним ее ничего не могло. К сожалению, леди Кэтрин весьма неодобрительно относилась к своему племяннику Гэбриэлу, а тот платил ей той же монетой. Каждый раз на Рождество тетя Кэт посылала ему письмо с наставлениями относительно любви к ближнему и призывала к спасению души путем пожертвований на одно из ее благотворительных мероприятий. Дядя реагировал на эти послания всегда одинаково – разрывал письмо на мелкие клочки.

К младшему племяннику отношение у нее было иное. Она его попросту любила. И время от времени садилась в автобус, направляющийся в Уэст-Энд, западную аристократическую часть Лондона, чтобы посетить семейство Лампри, пообщаться, а заодно и разжиться какими-нибудь старыми носильными вещами в пользу бедных или заставить купить билеты на благотворительные вечера. О своих визитах она всегда заранее предупреждала письмом. Так было и на этот раз, но леди Чарльз из-за переживаний, связанных с грядущим разорением, забыла сегодня посмотреть почту. Поэтому о визите тети Кэт узнала только от дворецкого Баскетта.

Семейство Лампри плюс Роберта собрались в гостиной в ожидании прибытия дяди Г. Все были необычно молчаливы, даже Майк. Он стоял у радиоприемника и вертел ручку настройки так быстро, как мог, пока ему не велели прекратить безобразие. Тогда мальчик, помрачнев, повалился на коврик у камина и принялся болтать ногами в воздухе.

– Я слышу, на наш этаж поднимается лифт, – объявила леди Чарльз. – Майк, вставай немедленно. И не забудь, во-первых, пожать дяде руку и в разговоре с ним вставлять где нужно «сэр». Понял? А когда я кивну, вручишь ему вазочку.

вернуться

3

Согласно легенде, красавица Годива была женой графа Леофрика, подданные которого страдали от непомерных налогов. Годива упрашивала мужа снизить налоговый гнет, и однажды на очередном пиру, будучи сильно пьяным, Леофрик обещал это сделать, если жена проедет обнаженной на лошади по улицам Ковентри. Он был уверен, что она не решится на такой шаг, но Годива сделала это. Жители города, очень любившие ее за доброту, в назначенный день закрыли ставни и двери своих домов, никто не вышел на улицу. Так незамеченной она проехала через весь город. Граф, пораженный самоотверженностью жены, сдержал слово и снизил налоги. Лишь один житель города – Подглядывающий Том – взглянул из окна на голую всадницу и в тот же миг ослеп.

вернуться

4

У. Шекспир «Макбет» (пер. С.М. Соловьева).

9
{"b":"228796","o":1}