ЛитМир - Электронная Библиотека

– Накладно… – непонятно протянуло эхо и затихло.

Я некоторое время обдумывал, что оно хотело этим сказать, а потом сам себе удивился: воспринимаю эхо как разумное существо! Смысл в его словах ищу. Совсем, сталкер, с катушек слетел. Как в том анекдоте: «Первая ступень помешательства – если вы разговариваете со своим изображением в зеркале. Вторая – изображение начинает вам отвечать».

Ладно, повеселились и хватит. Я сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и пошел к лопате. На пути лежал труп Лютого. Надо перешагнуть через него. Мужик он был не хилый, поэтому шагать пришлось широко. И ногу ставить как раз на край тени – на локоть аномальному работяге.

Утрамбованная земля под ботинком ощутимо сжалась, будто пружина. Опаньки! Кажись, сейчас ракетой полечу, как та гайка. Только она об лоб Лютого тормознулась, а я, скорее всего, в забор впечатаюсь – в тот самый, с инеем. Останется от меня кровавая лепешка. Вот ведь блин!

Я так и замер раскорякой – одна нога на тени землекопа, вторая еще на нормальной земле, а между ногами труп Лютого.

Пот заструился по лбу, заливая глаза, но я боялся поднять руку и смахнуть его. Вообще опасался шевелиться. А ну как пружина под ногой распрямится?..

Вспомнилось вдруг, как Пашка-взводный на мину наступил. Дело было в Дагестане. Противопехотная мина нажимного действия. Встанешь на такую, сработает детонатор. Взрыв получается не сильный – разве что ногу оторвет. Если успеют спасти, останешься калекой. Пашку не успели… М-да… Хорошим лейтенантом был Пашка. Земля ему пухом…

– Иди, не бойся! – внезапно крикнул мне Толик. Оказывается, он очнулся. Сумел встать в своем колодце, опираясь о край здоровой рукой, и наблюдал за мной. – Иди! Я же прошел.

Он говорил очень уверенно. Даже с ноткой превосходства. Никогда раньше его таким не видел. Я настолько удивился, что перенес вторую ногу на тень и заскользил прямо по мужику с лопатой, стараясь ступать как можно мягче, ощущая, как под ногами проседают невидимые «детонаторы». Будто и впрямь по минам идешь.

Наконец вышел на твердую землю – мокрый от пота так, что хоть трусы выжимай. Дико захотелось водки. Многие сталкеры берут с собой в Зону заветную фляжку. И я не исключение. Всегда ношу при себе баклажку с медицинским спиртом. Носить – ношу, но в Зоне никогда не пью. Пьяный я дурным становлюсь. Такое могу отчудить, что аж чертям в аду завидно. Поэтому все веселье будет потом – за периметром. Вот там оторвусь по полной. Я похлопал рукой по висящей на боку фляге, но снимать ее не стал. Сначала работа.

– Тут где-то должен быть «колобок», – подсказал Сало.

– Помню, – отрезал я.

«Колобком» Толя назвал мячик из сухой травы или слежавшегося сена размерами чуть побольше мужского кулака. Сейчас его не было видно, а когда тут проходил Сало, «колобок» лежал возле старой смятой канистры. Аномальный травяной шарик покатился, вроде как ветром гонимый, прямо к ногам Сала.

«Его ко мне будто магнитом притянуло. Вцепился, как репей, – рассказывал Толик. – По виду сухая трава, а на деле хуже колючей проволоки. Режет и кислотой жжется. Штанину порвал и ногу исцарапал. Хорошо, не глубоко. Хотя до сих пор кровоточит. И ожоги остались».

Сало еле отодрал его от себя. Повезло, что на руках были плотные перчатки. И все равно они в клочья, а с ладоней будто кожу содрали.

Я завертел головой в поисках «колобка». Затаился где-то, гад. Но надо двигать дальше. Не ждать же его!

По словам Сала, следующие пять метров безопасны. Необходимо только держаться подальше от дренажной канавки. Ну этого он мог бы и не говорить – среди сталкеров таких дураков нет, чтобы по канавам шарить. А те, кто были, в тех самых канавах и лежат.

Довольно быстро дошел до указанной Анатолием контрольной точки – вернее, кучки – засохшего навоза. Остановился. Где-то тут притаилась «комариная плешь». Сало выявил ее гайками. И мне стоит так поступить.

Как выяснилось, обосновалась аномалия среди разбросанного навоза. Когда-то он лежал на телеге. Теперь же «комариная плешь» раскатала это средство передвижения на листы. Целым осталось лишь одно колесо – случайно оказалось на краю аномалии. А вот навоз под давлением утрамбовало в плоскую площадку.

Я тщательно обозначил аномалию гайками, кинул еще одну – проходную – и двинулся к ней. Дошел. Остановился.

Куда идти дальше, Сало мне рассказать не успел – потерял сознание. Зато теперь сможет.

– Толян, а теперь куда?

Он замялся, сказал растерянно:

– Дальше я в кормовую пошел. Только…

Сало замолчал. Я тоже молчал. Понимал, что приплыли. Если до сих пор Толян меня словно за ручку вел, то теперь всё – халява кончилась.

Сало мог рассказать, как прошел к кормовой, но мне-то туда не надо. Колодец правее. Толя попал в него, отброшенный аномальным «трамплином». Мне что ж, его путь повторять?

– Не вариант, – вслух произнес я.

От колодца меня сейчас отделяло каких-то десять метров. Вроде пустяк. Но их еще надо пройти…

– Сзади! – внезапно завопил Сало.

Я среагировал мгновенно – развернулся, присел и заслонился рукой. Тотчас ощутил резкую боль в предплечье. Оказывается, в мою руку вцепился тот самый «колобок». Он, видно, метил в спину, но я успел повернуться и принять его на рукав.

Аномальный репейник времени даром не терял – мигом разрезал плотную прорезиненную ткань куртки, прожег рукав толстовки и опалил мою кожу кислотой, а потом и чем-то острым кольнул. Блин! Больно-то как!

Я сорвал с себя ветровку вместе с зацепившимся за нее «колобком». Он попытался отвалиться, как насосавшаяся крови пиявка. Ага, щас! Одним движением я замотал его в куртку, словно гадюку закатал, и швырнул прямо в «комариную плешь».

Это я сдуру, конечно. Не подумал. Очень уж захотелось от этой мерзости избавиться. Да только нельзя вот так две аномалии стравливать. Каждый сталкер это знает. Эффект может быть непредсказуемым.

Сало издал крик ужаса и спрятался в своем колодце, стараясь стать маленьким и незаметным. А мне и затихариться было негде. Так и остался на месте. Присел только и голову руками закрыл.

Раздался громкий «пух», вроде как гиря упала. На самом деле это плюхнулась моя ветровка с «колобком». Угодила аккурат в центр аномалии. На коричневой навозной корочке «комариной плеши» добавилась плоская – толщиной с лист бумаги – подстилка из сена и ткани.

И всё.

Неужто повезло? Я перевел дыхание. Уф! Считай, заново родился. Удача, девочка моя капризная, только что аж дважды продемонстрировала свою очаровательную мордашку: сейчас вот, а до того с «колобком». Он ведь мне в спину летел. Оттуда его хрен отдерешь – так и прожег бы мясо до кости.

Кстати, в «Радианте» поговаривали, что находили трупы сталкеров с развороченной спиной. Но причину не знали. До сих пор. А ведь и я мог сейчас их участь разделить. Хорошо, что Сало глазастым оказался. Вовремя предупредил.

– Спасибо, Толян! – с чувством сказал я.

– За что? – Всклокоченная, измазанная в подсохшей крови голова вновь появилась над краем колодца. Его глаза настороженно оглядывали меня с ног до головы, словно пытались понять, что во мне изменилось.

– Ты же предупредил, что сзади «колобок» летит, – напомнил я.

– Я не предупреждал, – после паузы откликнулся Сало.

– Погоди, – я ничего не понимал. – Ты же крикнул: «Сзади!»

– Кричал не я.

– А тогда кто?!

– Дед Пихто, – появилось эхо.

Челюсть у меня упала до колен. Я подобрал ее и выдавил:

– Э-э-э… спасибо.

– Игорь! – Сало вдруг дернулся, вытаращил глаза и вытянул руку в мою сторону, указывая на что-то мне не видимое: – Трын-трава, что это?!

«Где?» – хотел спросить я.

Не успел.

Голова раскололась пополам от резкого удара. Даже слезы из глаз брызнули. Я зарычал, почти ослепнув и оглохнув от боли. Сжал голову руками, удивляясь, что она цела. Это продолжалось несколько мучительных мгновений, а потом прекратилось также внезапно, как и началось. Я лежал, измученный, на земле, подтянув колени к подбородку, и не хотел вставать. Казалось, сквозь меня только что пропустили хорошенький разряд электротока. Каждая поджилка тряслась, мышцы сводила судорога, во рту словно кот насрал, а в голове было пусто, как в бутылке водки после застолья.

8
{"b":"228811","o":1}