ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Как раз в это время в Египет пришли известия о наступлении второй коалиции. Бонапарт решился тогда на рискованный шаг. Оставив на произвол судьбы доверенную ему армию, он с наиболее близкими ему генералами (Бертье, Ланн, Мюрат, Мармон) и группой ученых, которых он привез с собой, покинул на двух судах Египет. Счастливая звезда ему не изменила — ему удалось прорваться сквозь кольцо английской блокады и вернуться в Париж 16 октября 1799 г., в самый разгар политического кризиса.

Личная популярность Наполеона после итальянского и египетского походов была чрезвычайно велика; к тому же еще со времен подавления мятежа 13 вандемьера за ним утвердилась репутация твердого республиканца. Бывший заместитель Эбера в Парижской коммуне защитник ряда бабувисгов на Вандомском процессе П. -Ф. Реаль (один из будущих организаторов государственного переворота) писал в тюрьму Буонарроти еще во время пребывания Наполеона в Египте: «Мы имеем известия из Египта. Бонапарт является там хозяином, и он его революционизировал. Что бы вы ни говорили, приобщение Италии и Египта к свободе, 13 вандемьера и 18 фруктидора, осуществленные его гением и его мужеством, ставят этого человека в число первых защитников народного дела. Сколько чудес, возможно, суждено еще ему осуществить, и, кто знает, не ему ли вы окажетесь обязанным своим освобождением? Этого человека ненавидит правительство и обожает народ»[131]. Осенью 1799 г. эта республиканская репутация очень помогла Бонапарту. В то же время для всех кругов буржуазии, жаждавших твердой власти, именно Наполеон, по выражению Маркса, казался «самым подходящим человеком» (der richtige Mann)[132].

С возвращением Наполеона в Париж началась лихорадочная подготовка к государственному перевороту. Партия «нотаблей» остановила свой выбор именно на Бонапарте, рассчитывая, что он станет послушным инструментом в ее руках. Правда, «сабля» не собиралась подчиняться «голове», но это выяснилось только позднее. Пока что они совместно ставили своей задачей низвержение Директории.

Задача эта казалась не очень сложной. Директория к тому времени была морально совершенно дискредитирована; она не имела убежденных сторонников ни справа, ни слева. Невозможность решительного сопротивления с ее стороны была заранее предрешена тем, что два члена Директории — Сиейес и Роже Дюко — были в центре подготовлявшегося заговора. Верхи армии, за исключением нескольких генералов, были противниками Директории. Министр полиции Фуше не собирался ее защищать, заранее готовый оказаться на стороне сильнейшего. Оставалось сломить оппозицию республиканцев в советах, особенно в Совете пятисот, но заговорщики рассчитывали, что им удастся это сделать без особого труда, в частности благодаря тому, что председателем Совета пятисот был избран Люсьен Бонапарт, брат Наполеона.

Со времени возвращения Бонапарта прошло немногим больше трех недель. На этот раз «груша созрела»! «Так вы считаете это возможным?» — задал Наполеон вопрос одному из активнейших организаторов переворота, П. -Ф. Реалю, ставшему в дальнейшем его довереннейшим лицом. «Дело на три четверти уже осуществлено», — отвечал Реаль[133].

В назначенный день, 18 брюмера (9 ноября 1799 г.), собралось заседание Совета старейшин. На нем было сообщено, что якобы в Париже раскрыт якобинский заговор. Под этим лживым предлогом решено было — на это Совет старейшин имел конституционное право — перенести заседание советов в маленький парижский пригород Сен-Клу; организаторы переворота все же боялись сопротивления республиканцев в столице. Этим же постановлением Бонапарт назначался командующим 17-й дивизией, расположенной в Сенском департаменте, для подавления заговора. Он заранее приготовился к тому, чтобы немедленно приступить к исполнению своих обязанностей.

Уже к восьми часам утра в доме Наполеона были собраны почти все находившиеся в Париже генералы. Окруженный ими Наполеон отправился принести присягу.

К этому времени Директория фактически распалась. Два ее члена, Сиейес и Роже Дюко, были на стороне заговорщиков. Двух других членов, Гойе и Мулена, изолировали в Люксембургском дворце, местопребывании Директории, фактически под домашним арестом. Барраса, некогда, 13 вандемьера, выдвинувшего Наполеона и рассчитывавшего, что за ним и на этот раз сохранится руководящее положение, вынудили подать в отставку и под почетным эскортом удалили из Парижа в его имение.

Но на следующий день в Сен-Клу заговорщикам пришлось столкнуться с неожиданными трудностями.

В Совете пятисот, окруженном преданными заговорщикам войсками, сообщение о мнимом заговоре, ничем не подтвержденное, и решение о перенесении заседаний были приняты с большим недоверием и опасениями. Наполеон решил вмешаться лично. Но его появление на заседании в сопровождении четырех гренадеров, само по себе представлявшее нарушение конституции, встретило бурю возмущения. Все происходившие события республиканская часть Совета пятисот воспринимала как попытку установления военной тирании. Речь Наполеона была прервана гневными возгласами: «Вне закона!». Совершенно растерявшегося, не ожидавшего такого сопротивления, едва не потерявшего сознания, Наполеона выручили только гренадеры, выведшие его из зала. Как признавал впоследствии сам Наполеон, это была одна из немногих минут в его жизни, когда он проявил слабость. В Совете пятисот началось обсуждение вопроса об объявлении Наполеона «вне закона».

История Франции т.2 - i_018.png
18 брюмера. С картины Франсуа Бушо

Положение спас Люсьен Бонапарт. Покинув зал заседания, он обратился к солдатам, охранявшим дворец Сен-Клу, с призывом спасти своего генерала, которому якобы депутаты угрожали кинжалами, и как председатель Совета пятисот приказал занять зал, где заседают убийцы. Эта новая ложь подействовала, и гренадеры под предводительством Мюрата — зятя Наполеона, будущего неаполитанского короля, — с ружьями наперевес вошли в зал заседаний и разогнали Совет. Организаторам переворота не удалось сохранить его мирный характер — им пришлось прибегнуть к военной силе.

К вечеру из нескольких десятков наиболее послушных депутатов было собрано «охвостье» обоих советов. На их заседаниях были одобрены продиктованные им решения. 62 депутата, в том числе генерал Журдан, были исключены из их состава. Власть вручена была в руки трех временных консулов — Бонапарта, Сиейеса и Роже Дюко; Директория перестала существовать. Были выделены две законодательные комиссии, которым поручена была выработка в кратчайший срок новой конституции, подлежавшей утверждению плебисцитом.

Деятельность комиссий продолжалась немногим больше месяца. Выработанная ими конституция восприняла целый ряд идей, отстаивавшихся Сиейесом и идеологами консервативной буржуазии. Она лишала избирателей какого бы то ни было влияния на политическую жизнь. Выборщики должны были только намечать кандидатов в депутаты. Их отбор и утверждение должны были производиться «охранительным сенатом», состоявшим из лиц, назначаемых пожизненно и несменяемых. Такие прерогативы сената должны были предохранить «нотаблей» от каких бы то ни было неожиданностей. Законодательных органов было установлено три — государственный совет, которому принадлежала законодательная инициатива, трибунат, который должен был обсуждать проекты законов, и законодательный совет, которому надлежало их утверждать, но без права обсуждения. Вся исполнительная власть переходила в руки трех консулов, назначаемых на 10 лет с самыми широкими полномочиями.

Переворот 18 брюмера должен был обеспечить Бонапарту всю полноту власти. Конституция VIII года это и осуществила. Широчайшие полномочия были даны первому консулу. Двое других имели только право заносить в журнал заседаний свои особые мнения, после чего достаточно было окончательного решения одного первого консула.

вернуться

131

Цит. по: А. Saitta. Filippo Buonarroti, v. 2. Roma, 1951, p. 38.

вернуться

132

ЦПА ИМЛ, ф. 1, Qn. 1, ед. xp. 3920, стр. 24.

вернуться

133

А. Вин даль. Возвышение Бонапарта. СПб, 1905, стр. 262.

28
{"b":"228816","o":1}