ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Я отпускаю тебя
Главное в истории живописи… и коты!
Призраки Орсини
Северное сияние
Мама для наследника
Ярлинги по рождению
Богатый папа, бедный папа
Земля
Одна и счастлива: Как обрести почву под ногами после расставания или развода
Содержание  
A
A

Острое разочарование в исходе выборов в Учредительное собрание охватило рабочих и передовые демократические элементы. В ряде промышленных центров это привело к политическим волнениям и локальным социальным взрывам. Особенно серьезный характер носили события в Лиможе и Руане, где противоречия труда и капитала были весьма обострены. Рабочие Лиможа потребовали уничтожить протоколы выборов, как фальсифицированные, разоружили буржуазию и захватили префектуру. В течение двух недель город управлялся комитетом, сформированным из рабочих и демократов, пока присланные войска не восстановили «законного порядка». В Руане произошел первый после февральской революции случай открытой вооруженной борьбы. Руанские рабочие, возмущенные провалом своих кандидатов и избранием в Учредительное собрание некоторых фабрикантов — злейших эксплуататоров руанского пролетариата, обвинили власти в подтасовке итогов голосования и подняли восстание. Оно было жестоко подавлено войсками и буржуазной национальной гвардией города, при этом было убито и ранено около 100 рабочих, их жен и детей.

Учреждение буржуазной республики

Учредительное собрание 4 мая 1848 г. начало свою деятельность с торжественной декларации о том, что республика, провозглашенная 24 февраля, «является и остается формой правления во Франции». Но Учредительное собрание по своему составу и политическому курсу «было живым протестом против притязаний февральских дней и должно было низвести результаты революции до буржуазных масштабов»[419].

Эта задача таила в себе неизбежную трагическую развязку. Даже романтический мелкобуржуазный социалист Пьер Леру заметил после выборов в Учредительное собрание: «Как грозно будущее, раз теперь налицо уже две республики»[420]. И действительно, в отличие от иллюзорной «демократической и социальной республики» февральских дней Учредительное собрание открыло период становления буржуазной республики. Смысл учреждения своей республики буржуазия видела в наступлении на завоеванные рабочим классом позиции, в разгроме его революционных сил.

Претворяя в жизнь этот курс, Учредительное собрание вместо Временного правительства создало новый верховный правительственный орган — так называемую «Исполнительную комиссию». В нее не вошли социалисты и с трудом прошел даже Ледрю-Роллен, на избрании которого настаивал Ламартин, чтобы сохранить комиссии доверие мелкой буржуазии. Новые министры, утвержденные Исполнительной комиссией, принадлежали к самым правым реакционным элементам буржуазно-республиканского лагеря. Военным министром был назначен один из «африканских генералов», зверски подавлявших освободительную борьбу алжирских племен против французских захватчиков, Кавеньяк, имевший репутацию стойкого республиканца, поскольку он приходился родным братом покойному Годфруа Кавеньяку, виднейшему республиканскому деятелю времен Июльской монархии. Во всех главных комиссиях Учредительного собрания — труда, финансов, иностранных дел, народного образования — были представлены орлеанисты и легитимисты, и их лидеры усиливали давление на политику правительства.

Чтобы оградить себя от воздействия трудящихся масс, Учредительное собрание приняло постановление, запрещавшее появляться в зале заседаний с петициями и требованиями. В распоряжение председателя Учредительного собрания отдавались все вооруженные силы Франции.

В этой обстановке укрепления реакции возникла мысль о новой массовой демонстрации. Поводом для нее стал вопрос, привлекавший к себе в начале мая особое внимание демократических сил. Трагические события в прусской и австрийской частях Польши, охваченных восстанием угнетенных поляков, глубоко волновали все передовые элементы Франции, горячо сочувствовавшие делу национального освобождения польского народа.

Французское же правительство оставалось, по-прежнему, безучастным к судьбам поляков.

В начале мая польские национальные комитеты Галиции и Познани прислали в Париж делегацию, которая привезла обращение к французскому народу, взывавшее о помощи делу национального освобождения Польши. На 15 мая в Учредительном собрании было назначено обсуждение польского вопроса. Представители демократических клубов приняли 12 мая предложение о проведении 15 мая демонстрации, с тем чтобы представить Учредительному собранию петицию, требующую немедленного выступления Франции в защиту восставших поляков.

Обсуждение этого предложения выявило разногласия среди лидеров революционной демократии. Бланки считал демонстрацию сомнительной и преждевременной затеей. Лишь после того, как большинство членов его клуба настояло на участии в демонстрации, Бланки согласился с этим, но при условии, что демонстрация будет мирной и безоружной. Против демонстрации был и Клуб революции Барбеса, однако и он решил участвовать в ней, чтобы не остаться в стороне от массового движения. В таких условиях, оказываясь в хвосте событий вместо того, чтобы решительно воздействовать на них, революционные деятели неизбежно становились жертвами увлекавшего их потока стихийного движения.

150-тысячная демонстрация 15 мая 1848 г. вылилась в неуправляемое революционное половодье, и к нему легко протянулись нити полицейской провокации. Часть демонстрантов ворвалась в Бурбонский дворец и наводнила зал заседаний Учредительного собрания, требуя от депутатов немедленного решения вопроса о поддержке польского национального движения французской армией. Попытки Луи Блана, Ледрю-Роллена и других уговорить демонстрантов покинуть зал заседания не имели успеха. Еще более воспламенило демонстрантов выступление Бланки, горячо поддержавшего лозунг восстановления независимой Польши. Он напомнил вместе с тем о бедственном положении французского народа и потребовал, чтобы Учредительное собрание немедленно занялось обеспечением работы для трудящихся и наказало виновников руанского побоища рабочих.

Растущим возбуждением демонстрантов, видимо, в провокационных целях воспользовался Юбер, весьма подозрительный субъект. Он вскочил на трибуну и внезапно объявил Учредительное собрание распущенным. В зале началась сумбурная импровизация с выкрикиванием имен демократов и социалистов в новое Временное правительство. Принимая все это за повторение февральских событий и считая роспуск Учредительного собрания свершившимся фактом, демонстранты устремились к традиционному месту провозглашения нового революционного правительства — к Ратуше.

Тем временем «Исполнительная комиссия» подняла на ноги буржуазные батальоны национальной гвардии и полки столичного гарнизона. Под их охраной Учредительное собрание возобновило работу, и против Ратуши была немедленно организована карательная экспедиция. Барбес и Альбер, приступившие было в Ратуше к деятельности в качестве членов нового правительства, были схвачены. В следующие дни были арестованы Распайль, Бланки и другие революционные деятели и закрыты их клубы. Была официально ликвидирована Люксембургская комиссия, а ее бумаги секвестрованы. Правительство сместило Коссидьера с поста префекта полиции и распустило его «монтаньяров», создав вместо них «республиканскую гвардию» из отборных полицейских. Под шумок этих событий Кавеньяк усилил парижский гарнизон и заменил менее надежные воинские части более надежными.

События 15 мая дали новый толчок контрнаступлению буржуазной реакции, но парижские рабочие не чувствовали себя побежденными. Перед лицом наступающей реакции они проникались боевыми настроениями и были охвачены решимостью отстоять завоевания и требования «демократической и социальной республики».

В демонстрации 15 мая впервые принимали активное участие рабочие «национальных мастерских». Это наглядно показало несостоятельность расчетов правящих кругов на отрыв работников «национальных мастерских» от остальной рабочей массы. После 15 мая эти связи и сотрудничество продолжали расти. «Национальные мастерские» пополнялись безработными кадровыми рабочими и стачечниками, прибегавшими к работе в мастерских как своего рода «кассе взаимопомощи» во время забастовок и хозяйских локаутов.

вернуться

419

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 125–126.

вернуться

420

См. письмо П. Леру к Кабе, цит. у А. И. Герцена в письмах «Опять в Париже» (А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. V. М., 1955, стр. 171).

75
{"b":"228816","o":1}