ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Такое кричащее противоречие конституционного проекта не могло остаться незамеченным, и горячая дискуссия по данному вопросу в Учредительном собрании носила знаменательный характер. Буржуазный республиканец Жюль Греви, выступивший против учреждения поста президента республики, произнес по этому вопросу прямо-таки пророческую речь: «Подобная власть, вверенная одному лицу, — какое бы название это лицо не носило, короля или президента, — есть власть монархическая… Вполне ли вы уверены, что в ряду тех, кто будет сменять друг друга каждые четыре года на троне президента, будут лишь чистые республиканцы, спешащие сойти с трона? Уверены ли вы, что никогда не найдется честолюбца, пытающегося укрепиться на нем? А если этот честолюбец будет человеком, умеющим приобрести популярность? Если это будет генерал, одержавший много побед, овеянный тем признаком военной славы, против которого не могут устоять французы? Если это будет отпрыск одной из фамилий, уже царствовавших во Франции, который никогда не отказывался от того, что он называет своими правами? Представьте себе, что торговля идет плохо, что народ страдает, что он находится в том состоянии кризиса, когда нищета и разочарование отдают его во власть тех, кто под обещаниями прячет намерение отнять свободу, — ручаетесь ли вы, что этому честолюбцу не удастся уничтожить республику?»[443] Несмотря на неотразимую дальновидную аргументацию, предложение Греви было отклонено, собрав лишь 168 голосов. Но в ближайшие же недели его предвидение начало сбываться.

После окончательного принятия конституции (4 ноября 1848 г.) буржуазно-республиканское большинство, уверенное в успехе Кавеньяка на президентских выборах, поспешило назначить их на возможно более близкий срок — на 10 декабря 1848 г. В ходе избирательной кампании Кавеньяк постарался еще более расположить в свою пользу монархистов и клерикалов и послал французскую эскадру в Италию, чтобы защитить римского папу от провозглашенной в Риме республики.

Мелкобуржуазные демократы образовали в Учредительном собрании группу, принявшую громкое название «Горы», и выдвинули кандидатом в президенты Ледрю-Роллена. На многочисленных банкетах и собраниях Гора 1848 г. подчеркивала свое сочувствие рабочему классу и намерение решить социальный вопрос. Однако Горе 1848 г. не удалось объединить силы демократического лагеря. Передовая часть пролетариата оценила ее платформу как предвыборный маневр Ледрю-Роллена, чье предательское поведение в июньские дни было еще свежо в памяти рабочих. Передовые рабочие и социалисты демонстративно выдвинули кандидатом в президенты узника Распайля, что было первым актом, «в котором выразилось отделение пролетариата как самостоятельной политической партии от демократической партии»[444]. Отдельные группки буржуазно-республиканских и орлеанистских политиканов выставили в президенты, кроме того, кандидатуры Ламартина, генерала Шангарнье и маршала Бюжо.

Но свое подлинное историческое значение президентские выборы 1848 г. приобрели благодаря неожиданному громадному успеху Луи-Наполеона Бонапарта. Его кандидатура, выставленная бонапартистским комитетом, получила больше всего голосов. Тогда как Кавеньяк получил 1448 тыс. голосов (Ледрю-Роллен — 370 тыс., Распайль — 36 тыс., Ламартин — 8 тыс.), Луи-Наполеон одержал на выборах полную победу: за него голосовало 5434 тыс. человек — 3/4 общего числа участников выборов.

Кандидатура Луи-Наполеона привлекла к себе симпатии большей части крупной буржуазии, которой буржуазные республиканцы оказались уже в тягость. Будучи органически враждебна республике, крупная буржуазия жаждала монархической твердой власти, которая была бы ограждена прочнее, чем Кавеньяк, от всяких влияний и традиций французского республиканизма, и требовала политических гарантий такой власти. Это заставило «партию порядка» в конце концов поддержать бонапартистского кандидата, руководствуясь тем решающим соображением, которое доверительно высказал колебавшемуся Тьеру граф Моле, завязавший тесные связи с бонапартистским претендентом: «Луи-Наполеон ненавидит республику, он расчистит путь к реставрации монархии». За Луи-Наполеона высказались и клерикалы, мобилизовавшие на его поддержку армию католического клира. За Луи-Наполеона голосовали и многие рабочие, жаждавшие отомстить «июньскому мяснику» Кавеньяку.

Немалую роль играл и тот престиж, которым было окружено имя Наполеона в народных массах, воспоминания и легенды о славе наполеоновских походов и завоеваний. Эту наполеоновскую легенду подогревал и буржуазный шовинизм, оказывавший большое влияние не только на армию, но и на умы городского мещанства и отсталых рабочих. Но главную роль сыграла другая наполеоновская легенда.

Основную массу голосов Луи-Наполеону дало сельское население. Большая часть французского крестьянства еще находилась во власти мифа о «крестьянском императоре» Наполеоне, который будто бы упрочил мелкую крестьянскую собственность и защищал ее от всех покушений. Крестьяне поэтому верили, что «племянник своего дяди» в свою очередь защитит их собственное гь от «45-сантимной республики» и избавит их от гнета сборщиков налогов, кровососов-ростовщиков, богатеев-скупщиков, крупных землевладельцев и банкиров. Характеризуя проявившиеся на президентских выборах массовые бонапартистские настроения крестьян, Маркс писал: «Наполеон был для крестьян не личностью, а программой. Со знаменами, с музыкой они шли к избирательным урнам, восклицая: „Долой налоги, долой богачей, долой республику, да здравствует император!“»[445]

Многочисленные факты подтверждают точность этой характеристики. Примером может служить департамент Луар-и-Шер — один из самых тихих и «сонных» крестьянских департаментов центральной Франции. Выборы 10 декабря проходили здесь в обстановке буйного ликования проснувшейся деревни. Супрефект кантона Савиньи в департаменте Луар-и-Шер сообщал своему высшему республиканскому начальству: «Этот кантон является в высшей степени наполеоновским. Во время выборов 10 декабря в нем звонили в колокола, палили из пушек, распивали в церквах и творили такие кощунства, что г-н префект отстранил на три месяца мэра от его обязанностей»[446].

Проникая в сокровенный смысл многих подобных фактов, Маркс с полным основанием считал 10 декабря 1848 г. днем крестьянского восстания, государственным переворотом крестьян, свергнувших правительство буржуазных республиканцев[447].

Луи-Наполеон стал знаменем самых различных сил, соединившихся против буржуазной республики. Главное же состояло в том, что контрреволюционная буржуазия на этот раз смогла опереться на крестьянство. Это и было сущностью бонапартизма, как особой формы государственной власти, лавирующей между классами. Благодаря этому буржуазия смогла приглушить звучавший одновременно в крестьянском бонапартизме антибуржуазный протест, смогла деформировать взрывную волну от заложенного в крестьянских низах «социального динамита», под действием которого крестьяне забаллотировали «45-сантимную республику», как «республику богачей»[448].

В итоге политики буржуазных республиканцев правительственная власть в буржуазной республике перешла в руки монархистов. 20 декабря 1848 г. Луи-Наполеон Бонапарт вступил в должность президента республики и принял присягу. Он поклялся быть верным республике и выполнять все обязанности, возложенные на него конституцией. В действительности, главой республики стал ее злейший враг, авантюрист, ни на минуту не перестававший мечтать об императорской власти.

При всей своей ограниченности Луи-Наполеон был достаточно хитер и расчетлив. Напускная маска простоватости помогала ему скрывать свое настоящее лицо продувного дельца и расчетливого авантюриста. «Он вечно молчит и всегда лжет», — характеризовала Луи-Наполеона одна хорошо знавшая его англичанка. В расчеты Луи-Наполеона как и всей «партии порядка» входило быстрейшее оформление монархической республики, в которой должна была произойти короткая агония республиканского режима во Франции.

вернуться

443

Цит. по: Pierre de la Coree. Histoire de la Seconde Republique francaise, t. I. Paris, 1909, p. 448–449.

вернуться

444

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 44.

вернуться

445

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7, стр. 43.

вернуться

446

С. Dupeux. Aspects de l’histoire sociale et politique du Loir-et-Cher, 1848–1914. Paris, 1962.

вернуться

447

См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 7. стр. 43.

вернуться

448

Там же.

81
{"b":"228816","o":1}