ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он внимательно оглядел свод и стены у верха, заметил теперь очень узкие щели по краю свода. Прежде не было нужды выискивать эти жабры, проводить тщательный осмотр. Сначала приворожили сокровища, потом овладели им еще большие богатства — книги. Теперь, когда все драгоценности и ценности разумно не сравнимы с его жизнью, богатства могут оставаться невостребованными, а за жизнь еще можно побороться.

«Судный ангел, наделенный всеми полномочиями Бога, как последний раб ищет спасения! Вот ведь…» — иронически восклицал он, громоздя стул на стол, стол на сундук, чтобы добраться до щели у края свода.

Через нее действительно поступал свежий воздух.

Близлежащие у щели камни крепились друг с другом «замком», другие на расстоянии были пригнаны один к другому так, что казались сплошным монолитом. Искусные руки мастерили свод.

«А если рискнуть, можно камешек-то и расшатать», — обозначилась для Судских первоочередная задача.

Спустившись на пол, он поискал нужный для такой операции предмет. Искать пришлось долго, ничего путного не попадалось. Для верности он заглянул в сундуки и лари, там золото, драгоценности, дорогая утварь — тот самый случай, когда можно Отдать за обычный лом полцарства. А против лома…

Есть! В крайнем ларе под уложенными аккуратно шубами и бархатными с росшивью поддевами, пересыпанными истлевшей лавандой, он вытянул со дна увесистый посох.

«Не самого ли батюшки Ивана Грозного?» — разглядывал посох с массивным набалдашником Судских. Набалдашник был из прочного неизвестного металла, рукоять осыпана драгоценными камнями, ладонь между ними ложилась прочно, и весил посох все десять килограммов. Стал посох сейчас самым вожделенным богатством.

Передвинув заново все сооружение плотно к стене, Судских взобрался наверх и принялся методично стучать набалдашником по крайнему у щели камню.

Минут за пять методичных постукиваний камень расшатался в замке, осыпалась крошка граней.

«Ходит!» — обрадовался Судских, когда попробовал шатать камень, увеличивая зазор, потом ударил сильнее. Расколовшись надвое, камень выпал из гнезда, и полетели вниз его половинки.

Рука просовывалась в расширенное отверстие, он даже посветил фонариком в дыру, увидел там свод другого хода и с приливом новых сил взялся выстукивать соседний камень.

Этот выскочил быстро, лишенный помощи соседа. Теперь можно было высунуть голову в проем. Но пришлось надстраивать сооружение, и Судских с веселым энтузиазмом нарастил его и опять взгромоздился наверх.

Сомнений не осталось, над ним проходил каменный тоннель.

«Еще пару драгоценных камешков, и можно покинуть царскую сокровищницу. Свобода!»

И следующий камень поддался легко, только неудобно было орудовать согнувшись. Зато Судских, поднатужившись» протолкнул плечи в отверстие и вздохнул облегченно: где прошла голова, туловище проскочит. Он проделал операцию заново — сначала сунул в отверстие посох, потом руки, напрягся — и вот уже по пояс там, на свободе. От толчка ногами упал стул, съехал стол.

«Э, милый, теперь так просто назад ты не попадешь», — пожурил он себя, но особо не огорчился. Всему свое время. Он выбрался в ход, осмотрелся.

Эти камни у щели были основанием желоба вдоль стены хода, остальные, более массивные и высокие, выстилали пол хода еще и в два ряда. Отряхнув одежду, Судских двинулся направо, где разглядел металлическую решетку в конце хода.

На цепи висел громоздкий замок, за решеткой виднелись ступени, уходящие наверх. Судских побренчал цепью и не стал сворачивать замок посохом. Жалко его. Пошел в обратную сторону.

Возле спасительного отверстия он заглянул в помещение, бывшее ему только что темницей. С чувством расставания оглядел сундуки и лари. Догорал факел, и сокровищница казалась фантастическим видением, уходящим обратно в нереальность.

Он ощутил еще один толчок и неприятное движение качелей под ногами. Что это? Лучи фонарика осветили решетку в конце тоннеля. С ней происходили странные превращения: она будто таяла, и сам ход сплющивался. Судских протер глаза, бросил посох и зайцем рванулся в обратную сторону. Свет фонарика на каске лихорадочно выхватывал из тьмы стены, потолок, который разъедала неумолимая сила; сыпались крошки камня, камешки, струилась сквозь щели земля и перехватывало дыхание.

С разбега Судских врезался в препятствие, искры сыпанули из глаз, фонарик потух. Тогда он услышал сдержанный гул, будто надвигалась издали танковая колонна, и становилось тесно в груди от сдавливающего монолита. Руки искали чего-нибудь, лишь бы найти спасительный ход и уйти от тесноты. Судских нащупал металлическую балясину, выше другую и, схватившись за третью, поспешил наверх. Что там — неизвестно, только бы подальше от неизвестности. Качалась земля, дрожала плоть.

Каска уперлась в преграду. Ощупал рукой. Канализационный люк. Пригнув голову, Судских уперся спиной в крышку и величайшим усилием сдвинул ее. Лавиной устремилась земля, пытаясь увлечь его за собой. Он превозмог этот плотный ливень, удержался. Земля перестала осыпаться, и Судских отодвинул крышку еще дальше, высунулся по пояс.

Новая оказия, все против него: прямо на Судских надвигался высоченный вал земли под злостный рокот то ли барабанов, то ли обычного мотора. Не раздумывая он резво отскочил в сторону.

Так и есть: массивным ножом бульдозер греб землю, ровняя площадку. Только теперь Судских почувствовал облегчение и слабость до дрожи в коленях. Он огляделся, ища местечко для отдыха.

Справа от него возвышался Храм, стоя ровно, слева колготились рабочие в оранжевых жилетах и касках, оттуда доносился запах разогретого асфальта. Территорию площадки огораживали красные флажки, за ними толпились люди, праздные и гомонящие, будто признали в нем мессию.

Впрочем, никто не обратил на Судских внимания. Одет расхоже, обычный работяга-строитель. Бульдозерист из кабины лишь скосился на него пренебрежительно: ходят тут всякие…

Осталось пересечь огороженное пространство и скрыться за флажками. И не подземные богатства волновали, не обрушившиеся своды подземелья, а эти несколько метров до свободной земли.

Нагнулся под флажки, пролез, милицейский сержант отодвинул его дальше в толпу, а все людские взоры неотрывно уставились на Храм, просветленные лица казались озаренными благодатью.

Судских выбрался из толпы, присел там на бетонный блок. Снял каску, подставив голову ветерку и солнцу. Хорошо…

Рядом остановилась бабуля. Опираясь на посох, смотрела долго и изучающе. Он на нее — с улыбкой заново рожденного.

— Что, маманя? — первым подал голос Судских.

— Дед Пихто, — ответила она с укоризной. — Не верите в Бога, а он есть, всегда будет во веки веков.

— Конечно, есть и будет во веки веков, — миролюбиво согласился Судских, только согласие его старушку не убедило.

— Надсмешки строишь? — возмутилась она. — Все безбожники, ни во что не верите. Вам по земле ходить — не ходить, а вот оно, божье провиденье! — воскликнула она, указывая на Храм. — Стоит ровнехонько! Приехал владыка, какой ни хворый, помолился, и знак был Господень, и стал Храм как перст, божье прибежище. Вот оно чудо! Веришь? — скосилась она остро и угрожающе. Не поверит он, посохом опояшет по спине.

— Верю, маманя, еще как верю, — улыбался Судских, не боясь наказания.

— Эх ты, — махнула на него рукой старушка. — Аника-воин…

И зашагала неторопливо прочь, оглядываясь на Храм и крестясь.

Судских смотрел на золоченые купола, щурился и улыбался.

Видно, так и приходит чудо к людям, неожиданно и без страха.

И стоять теперь Храму ровно и долго, на сокровищах и мудрости.

Так надо?

Выходит, надо.

Такова воля Творца.

Судских посмотрел на свою руку, по ней неторопливо пробирался муравей, постриг усиками, не понимая, в какой лес забрался. Судских усмехнулся и стряхнул муравьишку у самой земли.

«Ползи дальше, божья тварь. Все мы в неизведанных лесах пробираемся. Даст Бог, крылья обретешь… А куда полетишь?»

144
{"b":"228828","o":1}