ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Тогда вам не след ступать на эти земли, — сурово резюмировал мужик.

— Зачем же сразу так, Сергей Алексеевич? — подошел ближе Новокшонов. — Чай, разберемся.

— Откуда ведомо вам мое мирское имя? — глядя исподлобья, спросил мужик.

— В миру и встречались. Новокшонов я, Анатолий Матвеевич, а вы — Толмачев. Правильно?

Толмачеву разговор не нравился.

— Что ж вы сами выехали к нам, едва дозоры засекли движение? — легонько напирал Новокшонов и даже лещика подпустил: — Чай, не в малых чинах и здесь обретаетесь? Видимо, хотелось потолковать непременно?

— Хотелось не хотелось, а разговор не состоится. Поворачивайте на запад, там ищите свободной земли.

— Чем не угодили? — сдержался Новокшонов. — На ваши земли ступать не собираемся, не посягаем, а по соседству хотелось бы осесть. Всегда договориться можно, и не вороги мы вам, а братья-славяне, наоборот, от посягательств обороним, оружие имеется. Казаки ведь мы, чего там!..

Толмачев раздумывал, двое других угрюмо молчали. Новокшонов казацким чутьем своим отметил эту нерешительность Толмачева, который и прежде быстрым умом не славился:

— Надо, одним словом, со старшиной вашим потолковать. За ним последнее слово. Как скажет, так и поступим.

— Пусть с нами пойдет один, — решил наконец задачу Толмачев. Пыжился, конечно, изображая фигуру. — Только без оружия.

— Я и пойду, — согласился Новокшонов. Отдал им свою шашку, карабин-автомат, нагайку сунул за голенище сапога.

Его повели часто хоженной тропой через долгий увал, а когда тропа зазмеилась вниз, Новокшонову открылось большое поселение в тихой долине. Большая часть его расположилась на противоположном склоне, а низина отдана посадкам. С позиции военного, строилось оно грамотно. С той стороны гладких подходов не было, а с этой нападавших могли обнаружить загодя и подготовиться. Про себя Новокшонов усмехнулся: зачем вести лазутчика в стан, да еще старшего воителя?

Едва подумал, как споткнулся, и, не поддержи его за руку один из сопровождавших, катился бы он вниз по склону, оставляя красные лампасы на камушках и кусточках. Новокшонов поблагодарил и столкнулся взглядом с выручившим мужиком. Глаз у того был лукавый, лицо молодое, а борода плохо скрывала живость натуры.

«А местечко это особенное», — насторожился Новокшонов и хохмы ради спросил:

— Не ты ль пособил?

— Какая разница? — ответил мужик, ухмыляясь. — Не упал ведь?

Слышал Новокшонов раньше о штучках ведистов, как двигают они по воздуху предметы, как чужую волю сковывают, не прикасаясь к человеку. Слышать слышан, слухом земля полнится, теперь довелось прочувствовать, ничего постороннего не увидеть, разве что на физиономии провожатого разглядеть. И в мыслях, оказывается, нельзя подвох прятать…

— Правильно, брат, — кивнул провожатый без ухмылки.

Его привели к бревенчатому дому на противоположной стороне долины с обширной верандой. Посредине стояло полукресло. Из двери в дом вышел юноша и сел в него, сказав перед этим:

— Мир вам.

— И вам того же, — поостерегся Новокшонов, разглядывая юношу без вызова.

У юноши были спокойные глаза, но глаза взрослого человека, повидавшего много. Хорошее телосложение и уверенная поступь. Новокшонову он понравился сразу, осталось подружиться.

— Не Кронид ли? — спросил он.

— Кронид, — улыбнулся юноша. — Назовитесь и вы?

— Новокшонов, атаман, Анатолий Матвеевич.

— Казаки хотели бы поселиться рядом?

— Хотели бы, — ответно улыбнулся Новокшонов. — Мира. хотим и отстоять поможем.

— Нет ли среди вас Семена Артемовича Гречаного? — спросил Кронид, и Новокшонов опешил:

— Как же… С нами он. Наслышаны?

— Более чем. Как его здоровье?

Новокшонов ответил смущенно. Стыдновато было:

— Хворает.

— Хочу видеть его. И помочь.

— Так в чем дело? Поехали.

Юноша позвал кого-то и попросил подготовить коня.

До перевала шли пеше, юноша вел коня в поводу. Конь был хорош, с прекрасной сбруей, какую подают княжеским особам. Когда поравнялись с казацким разъездом, юноша взялся за луку седла. Новокшонов нарочно помедлил, чтобы понаблюдать, как он управится с ездкой. Казаку достаточно увидеть начало, сразу понятно, кто перед ним. Юноша вскочил в седло умело, по осанке его Новокшонов определил: учили его потомственные казачки, норов у всадника донской. Поладят они…

— Где это вы обучились ездке? — поинтересовался Новокшонов. — Такому сызмальства учат.

— Сызмальства и приучили, — ответил Кронид, стараясь ехать вровень с Новокшоновым. — Я ведь мальчонкой с матерью Семена Артемовича жил, у казаков многому научился.

Вот так удача! — возликовал про себя Новокшонов. Казацкий выученик едет с ним. Поладят они!

— Только вот у меня маленький вопрос имеется, — пересилив себя, спросил Новокшонов. — Я вот повстречал в дозоре вашем знакомого человека. Толмачев такой. Как это он к вам попал? Верует, не иначе?

— Не нравится? — угадал вопрос юноша. — И нам не нравится. Но детей наших учить надо грамоте, а других пока нет. Он и вызвался. Приняли в общину.

— Вот те раз, — опешил Новокшонов. — Он ведь у Цыглеева Минздравом командовал! Пока не сбежал.

— Мы приняли его в беде и выгнать не можем. Хлеб он отрабатывает, ведет себя достойно.

— Так любой затесаться может, — разочарованно сказал Новокшонов. — Еще предаст…

— Может, — согласился юноша. — Только у нас от глубины проступка и наказание. Пусть живет.

— Воля ваша, — пришлось согласиться Новокшонову. — А нам позволение селиться рядом будет?

— А разве есть Россия без казаков? — посмотрел на него Кронид. — Нам такие соседи очень нужны.

— Дай Бог вам здоровья! — заломил папаху Новокшонов. — Камень с души упал!

Юноша только усмехнулся.

Едва прибыли, Новокшонов ничего не сказал на призывно-вопросительный взгляд Бурмистрова, а прямиком направился к телеге Гречаного. Юношу подвели к самому изголовью.

— Здравствуйте, дядя Сеня.

— Кронидушка, мальчик мой! — брызнули слезы из глаз Гречаного. Ничего не спросил, откуда он здесь, как появился, просто смотрел на него и радовался. Ладонь свою положил на руку Кронида и молча улыбался. — Вот мне и легче стало…

— Я его сразу признал, — прошептал Новокшонову Бурмистров.

— Цыц! — прошипел Новокшонов и толкнул его в бок. — Тут жизнь наша решается.

— Дядя Сеня, казаки хотели бы поселиться рядом с нашей общиной. Если хотят жить обособленно — быть тому, если душа в душу с нами, надо всдичсскую веру принимать.

— Пусть кругом решают, — устало ответил Гречаный. — Мне уже безразлично, какой вере принадлежать.

Весть тотчас облетела стан от телеги к телеге, от казака к казаку и, как откатная волна, вернулась обратно.

— Надо ли так ставить вопрос? — выспрашивал Новокшонов. — Нельзя ли веру иметь каждый свою, а жить дружно?

— Надо, — выпрямился Кронид. — Наступают времена очень трудных испытаний, и разобщенность усугубит страдания.

— Вступайте в христову веру, и дело с концом! — вставил Бурмистров.

Кронид ответил твердо:

— Здесь мы живем. Великий Орий охраняет нас. Если чтимый Иисус способен на подобное! первым приму христианство. Готовы ли доказать силу своего Господа?

Казаки — народ горячий. Спор, единоборство, к теще не ходи, дай размяться. Но как?

— Кто знает силу казацкого спаса? — спросил Кронид.

Из толпы выступил один, средних лет, с лицом пытливым.

— А еще?

— Многих недостает, паря, издалече идем, — ответил вышедший казак. — Давай потягаемся. На пулю аль на шашку?

— Вам выбирать. Как хотите, — предложил Кронид.

— На пулю! — рубанул воздух рукой отчаянно.

Бурмистров перезарядил карабин.

— Штаны свежие, Епифан?

— Ожидай, — не обиделся казак. — Под пупок бери.

Грохнул выстрел. Казак переломился, но устоял под одобрительный гул зрителей. Через ворот рубахи казак добыл пулю.

— Тепленькая ишо, — предъявил он ее зрителям. — Становись ты, — кивнул он Крониду.

48
{"b":"228828","o":1}