ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Чё, чё? — топориком насторожил ухо Зверев, а Сабина, предугадав подковырку Михаила, бойко продолжала:

— Жадный король Филипп Красивый польстился на богатства Ордена и по ложному доносу казнил сто сорок тамплиеров. Именно Жак де Моле был истинным патриотом Франции, это ему принадлежит лозунг, начертанный на революционных знаменах Французской республики: «Свобода, равенство, братство!»

— Веселая каша, — хмыкнул Зверев. — Из козла ангела сделали.

Севка посмотрел на него с осуждением.

— Ты ошибаешься, — поправил Севка. — Морис Дрюон описал и Филиппа Красивого, и казнь тамплиеров, истинных патриотов, в серии «Проклятые короли».

— Юноша, да будет вам известно, — суховато пояснил Зверев, — что у короля Филиппа было прозвище не Жадный, а Железный. А это большая разница. Разницу осязаете?

Севка смолчал, продолжая слушать Сабину.

— Когда вспыхнул огонь и Жака де Моле охватило пламя, он закричал: «Папа Клемент, шевалье Гийом де Ногаре и ты, король Филипп! Года не пройдет, как я призову вас держать ответ пред Богом, и ждет вас праведная кара! Проклятие на ваш род до тринадцатого колена!»

— Слышишь? — указал на Сабину Севка.

— Это ты слушай пока, — хмыкнул Михаил.

— Так и случилось, — жалобно зачирикала Сабина. — Месяца не прошло, умер в страшных муках от неизвестной болезни папа Клемент, чуть больше прожил Филипп Красивый, заболев сразу после казни, а следом сошли в могилу доносчики: канцлер Гийом дс Ногаре и казначей короля Ангеран де Мариньи.

— Все правильно, — рассудил Севка. — Божья кара.

— Дурак! — грубо ответил Зверев. — Извини, но повторять чужую преднамеренную гадость — еще большая дрянь.

Севка обиделся.

— Зря ты, — сказал ему Зверев. — Наблюдай, как Сабина сейчас сама выложит чистую правду. — И обратился к гидессе: — Мадемуазель, а чем занимались эти самые тамплиеры? Из ваших слов я понял, что благородные рыцари вызвали зависть короля. Они были бедные и гордые?

— Что вы, Мишель, — простодушно протестовала Сабина. — Орден тамплиеров был очень богат. Только во Франции тамплиерам принадлежало около восьми тысяч замков-крепостей. Тампль — по-французски «замок», отсюда и название Ордена. Они занимались вексельными обязательствами, кредитованием, развивали экономическую базу целой Европы. Именно из-за их богатства король осудил тамплиеров на смерть.

— Как-то все очень просто, — с видом недоуменного халды вопрошал Зверев. — Неужели с таким богатством они не откупились?

— Эпоха средневековья — самая мрачная пора в истории Франции, — уверенно отвечала Сабина. — Инквизиция, сумасбродство священников, ведьмы, оккультисты. Вам это известно из учебников истории?

— Еще как известно, — подтвердил Зверев. Их спор привлек внимание туристов. — Только ошибка у вас: инквизиция взялась за мракобесов на двести лет позже. Нет ли здесь других причин?

— Деньги! Как вы не понимаете? — возмутилась Сабина бестолковостью Михаила.

— А откуда им взяться? Рыцари, как известно, благородные люди и, как правило, бедные. Воевали с мельницами, а тамплиеры, выходит, с банками. Иначе откуда у них восемь тысяч крепостей взялось и наличка? У тамплиеров, как известно из учебников истории, даже короли брали кредиты под высокие проценты. Известно также, что тамплиеры занимались кроме ростовщичества и работорговлей. Это я вчера в Королевской библиотеке вычитал, Всеволод подтвердит, — показал он на Севку. Тому пришлось кивнуть. — А торговали они нашими парнями и девками, гнали их на юг из русских земель. Про мамлюков слышали? Вот… Из наших ребят были, из славян. В конце концов они напрочь разгромили крестоносцев и выбили из Палестины. И очень был прав ваш король Филипп Красивый, когда раздавил этих пауков-тамплисров, сосавших кровь из всей Европы. Попутно замечу: случилось это через семьдесят лет после того, как наш Александр Невский утопил в Чудском озере таких же кровососов, собратьев тамплиеров по разбою — тевтонцев. Поклон им обоим до земли, спасли от рабства многих. Такие дела, мадемуазель Сабина.

— О-о… — не нашлась с ответом гидесса. Вокруг посмеивались туристы, явно довольные отповедью Михаила.

«Лихой коммерсант! — восхитился Севка. — Отцу расскажу. Надо же! Винцо попивает, а головы не теряет…»

— Молодой человек, — вмешался в спор один из туристов, вполне респектабельный пожилой мужчина, — вы очень страстно защищали короля и осуждали тамплиеров, но ведь божья кара последовала? А она падает на голову подлецов. Как вы это объясните, если вы человек верующий?

— Уважаемый сожитель по России, — приложив руку к груди, обратился к нему Зверев, — если бы кара божья падала на головы подлецов обязательно, Ельцина и его окружение разнесло бы вдрызг после первого залпа в Чечне и еще раньше — когда из танков палили по Белому дому, а может быть, и того раньше, и не знали бы мы ни Ленина, ни Ельцина. Чудес не бывает, но их можно устроить за хорошие деньги. Там икона расплачется, там безногий пойдет, а в этом конкретном случае короля Филиппа просто-напросто отравили — урон масонам он нанес сокрушительный.

— Вы коммунист и атеист, — поморщился пожилой мужчина.

— Я за справедливость, — парировал Зверев. — Кстати, масоны поклоняются не Богу, а дьяволу, считают его своим Отцом.

— Это неправда! — заартачилась Сабина. — Какие могут быть масоны в свободной Франции? В наше время?

— Милая Сабина, именно в наше время козлы захватывают власть и жизненно важные позиции, — спокойно возразил Миша.

— При чем тут козлы? — возмутился благообразный верующий турист, заспоривший с Михаилом вначале.

— Самые что ни на есть, — подтвердил другой турист; дядька явно провинциал, но, видать, не последние деньги на Париж наскреб: одет с форсом, сигареты курит дорогие, держится уверенно. — Правильно вы сказали, Михаил. Масоны везде власть захватили, права качают и служат сатане, а сатану как изображают? С рожками и копытцами, бородка для важности. И масоны так про своего батьку козла рассказывают: ангел он, умный и свободолюбивый, а его боженька на землю сбросил за неподчинение дисциплине. Кто поверит в эту фигню, расслабится и в момент слугой дьявола станет.

— Вы такую ахинею несете! — вовсе разобиделся благообразный господин. — Сами-то откуда будете?

— А костромской я, — беспечно ответил дядька.

— Оно и видно, — успокоился благообразный, будто Кострома была мерилом глупости.

— А я вас где-то видел, — прищурился костромской. — Часом, не из демократов будете?

— Я был депутатом Думы, — с весом произнес благообразный.

— Вот! — теперь и дядька удовлетворился. — Я вас по бородке клинышком узнал. Не коммунист, не атеист, ни вашим, ни нашим, а в Париж катается.

— Это не ваше дело! — оскорбился благообразный и отошел к другому борту, не желая дискутировать.

— Господа, господа! — вмешалась наконец Сабина. — Давайте лучше любоваться Парижем.

— Верно, — поддержал Зверев. — Он стоит обедни.

Обычная в таких случаях склока не зародилась, и экскурсия закончилась вполне мирно. Севка своего нового товарища увидел другими глазами и зауважал.

Еще и в самолете они толковали о всякой всячине, проясняли свои жизненные позиции, и Севка осознавал, что в его голове мусора хватает, четких ориентиров мало, а Зверев стоит на земле гораздо прочнее, лучше разбирается в жизненных коллизиях, хоть и купчик, фанфарон современного кроя, а когда объявили пристегнуть ремни, он совсем проникся к Звереву и сказал:

— Слушай, я тебя с отцом познакомлю, он меня встречать будет. Интересный ты мужик…

На большее не решился: отец строго-настрого запретил упоминать о его должности.

— Хорошо, — кивнул Зверев и уставился в иллюминатор.

Севка даже обиделся, и еще больше, когда Михаил потерялся в аэропорту. Познакомишься с нормальным человеком, а он исчезает…

— Как, говоришь, звали твоего дружка? — спросил Судских сына. — Михаил Зверев? Снова увидеть хочешь?

— Не откажусь! — обрадовался Севка. — Здорово будет!

84
{"b":"228828","o":1}