ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Всю ночь русские моряки ремонтировали повреждения рангоута и такелажа. Тем временем шведские корабли в темноте были уведены на буксире, а 7 июля легкий юго-восточный ветер позволил шведам уйти в Свеаборг.

Поражение флота у Гогланда разрушило планы шведского короля. Морем овладеть не удалось. Известие о результатах сражения вызвало выступление оппозиционно настроенных офицеров в Финляндии и снятие осады крепости Фридрихсгам. Вступление в войну Дании заставило Густава III обратить внимание на запад и вывести войска из пределов России.

За победу при Гогланде Грейг был награжден орденом Святого Андрея Первозванного. По рапорту его от 14 июля 18 июля 1788 года Адмиралтейств-коллегия направила ему похвальный лист. Сам адмирал считал, что не заслужил награды, и отказывался надеть орден Святого Андрея Первозванного до полной победы. Он корил себя за потерю «Владислава» и 15 июля потребовал разбора Адмиралтейств-коллегией дел капитанов кораблей, оказавшихся вне боя (Баранова, Вальронта и Коковцева). Все трое были осуждены военным судом. Однако флагман не считал виновным командующего арьергардом М. П. Фондезина и даже выдал ему в том аттестат.

У Свеаборга и Гангута

Эскадра Грейга после Гогландского сражения продолжала держаться в море. Корабли «Всеслав», «Мечеслав», «Болеслав», «Изяслав» и трофейный «Принц Густав» адмирал отправил в Кронштадт на ремонт. 11 июля он писал графу И. Г. Чернышеву:

«По причине случившагося сегодня большаго от W ветра, я подошел с флотом к острову Сескар, где ожидать буду соединения со мною кораблей из Кронштадта и присылки всего того, что от меня требовано, и правду сказать, многие корабли по худости мачт, рей, стеньг и прочего не могут терпеть моря, но я всячески стараюсь исправиться здесь в море, не ходя в порт; я оставил два фрегата в Аспо и два катера в Фридрихсгаме, также послал один к Выборгу для проведывания о шведском вооружении и их движениях; я боюсь, чтоб они не высадили из Швибурга [Свеаборга. — Н. С.] десант в Ревель, и не покусились его атаковать, и для того я покорно прошу B.C. о скорейшем подкреплении меня из Кронштадта».

Императрица уже беспокоилась об усилении эскадры. 10 июля она дала указ Чернышеву:

«Подтверждаю вам вчерашнее мое повеление, чтоб корабли „Победослав“ и „Пантелеймон“ не теряя ни минуты к адмиралу Грейгу посланы были, а за тем также ни мало не отлагая и другие два „Святослав“ и „Константин“ в самой скорости как возможно отправилися. Починка поврежденных в сражении кораблей долженствует также производима быть с поспешностию, дабы адмирал Грейг нашелся в превосходстве сил перед неприятелем и мог вновь пуститься искать его».

14 июля Императрица предписала Чернышеву доставить Грейгу затребованные им замки к пушкам. Вице-президент коллегии оказался в затруднении, ибо адмирал забрал все наличные замки на эскадру, и он запрашивал, не остался ли экземпляр замка у Пущина в Кронштадте. Очевидно, Грейг пришел к выводу, что замки удобны в бою и необходимо поставить их на корабли, ранее ими не оснащенные (эскадра Фондезина).

Тем временем адмирал рассылал крейсеры, наблюдавшие за противником. 13 июля он писал Чернышеву о событиях вокруг Фридрихсгама. 14 июля Грейг сообщал о том, что дожидается лишь «Святослава», и «Константина», чтобы идти к Свеаборгу, и предупреждал:

«Считаю долгом сообщить B.C., что шведы получают самые точные сведения о том, что у нас происходит. Граф Вахтмейстер исчислил мне решительно все, что делалось в Кронштадте перед отправлением нашего флота, он знал и число рекрутов, поступивших на корабли, и имена всех капитанов и многие другие вещи, даже знал о том, что у меня был небольшой припадок подагры при самом моем отправлении».

18 июля Грейг всеподданнейше рапортовал от Сескара:

«Два корабля, остававшиеся при мне после сражения, благодаря поспешности присылки всего нужного от графа Чернышева, почти исправлены; „Победоносец“ и „Пантелеймон“ прибыли и каждоминутно ожидаю „Константина“ и „Святослава“. Как только они прибудут, иду искать неприятельскаго флота, покуда впечатление последнего сражения не прошло ни у нас ни у неприятеля.

Не посвященный в тайны дипломатических сношений, не могу понять, каким образом король шведский решился начать войну, которой последствия скорее всего могут быть ему гибельны.

Я опасаюсь только, чтобы, завязавши наше внимание со стороны Финляндии, он не решился сделать внезапную высадку в Ревеле, чтобы оружие свое перенести в Ливонию. Тогда он должен будет отважиться на второе морское сражение, без котораго нельзя ему надеяться на продолжительную безопасность его сухопутных войск. Я нетерпеливо ожидаю возможности идти к Ревелю и следить за его движениями. Команды наши горят желанием сразиться с ним снова. Надеюсь что наши капитаны будут искать случая отличиться. В эту минуту все они собрались ко мне на корабль, и я только что сказал им коротенькую речь, отдавши им последние мои приказания перед вступлением нашим под паруса».

Грейг во всеподданнейшем донесении 23 июля сообщал, что 18 июля, как только прибыли «Константин» и «Святослав», не дожидаясь, пока они станут на якоря, он приказал флоту сниматься и направился к западу. Непогода и пасмурность задержали эскадру. 20 июля удалось дойти лишь до острова Нерва. Так как некоторые суда разлучились с эскадрой, адмирал решил вернуться к Сескару и обнаружил «Константин», севший на мель у юго-западной оконечности острова, и катер «Летучий», лишившийся мачт. Катер он отправил в Кронштадт, а гребные суда с кораблей эскадры направил для спасения «Константина». 22 июля корабль был снят с мели без особых повреждений. Адмирал выражал свое нетерпение:

«Погода ныне несколько делается похожей на осеннюю, и крепкой вестовой ветер по сю пору продолжается, а если корабль „Константин“ будет готов до перемены ветра, то оный с нами пойдет; в случае же благополучного нам ветра, я не намерен его ожидать, ибо получил известие от разных мимо идущих купеческих судов, что шведский флот крейсерует между Ревеля и Свеаборга в 22 или 23-х военных судах».

Тем временем шведский флот уже рисковал выходить из базы. 26 июля русская эскадра подошла к Свеаборгу и обнаружила на якоре вне рейда четыре шведских корабля, которые поторопились сняться с якоря; один из них в спешке так ударился о камень, что мачта переломилась и упала за борт. Подошедший корабль Козлянинова заставил его несколькими выстрелами сдаться. Трофей оказался новым 66-пушечным кораблем «Густав Адольф» (в нижнем деке 36-фунтовые, в верхнем — 24-фунтовые пушки); именно его командир капитан 1-го ранга Аф Христиернин завладел «Владиславом» в Гогландском сражении. Так как корабль было невозможно спасти, Грейг приказал его уничтожить, сняв экипаж, который насчитывал 530 человек с несколькими офицерами и 27 июля был эвакуирован, после чего «Густав Адольф» подожгли.

В тот же день Грейг направил письмо герцогу Зюдерманландскому по поводу употребления шведами зажигательных снарядов-брандскугелей, что считали неприемлемым между флотами христианских держав: «Полковник Христиернин (пленный) говорил мне, что Ваше Имп. Высоч. писали мне об употреблении кораблями нашими „каркасов“ на последнем сражении.

Я думаю, напротив, что таковыя распоряжения последовали со стороны Вашего Корол. Выс. потому, что верхний парус бизань-мачты на моем корабле зажжен был горючими веществами; другой каркас, снятый с корабля контр-адмирала Фондезина, отправлен для показания B.K.B., и Фондезин сознает, что по погашении этого каркаса приказал он несколько каркасов бросить на флот В.К.В., всего числом 15.

Ваше Королевское Высочество ведаете, что флот наш был вооружен против турок, что и может оправдать запас сделанный такого жестокого оружия, которого не думали употреблять против какой-либо благоустроенной нации. Того же нельзя сказать про запасы, сделанные вашими кораблями.

18
{"b":"228833","o":1}