ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Рём поднялся, открыл дверь и отшатнулся. Гитлер обрушился на него с бранью. Рём, от потрясения потерявший дар речи, взял себя в руки.

Дверь закрылась. Двое мужчин беседовали наедине, затем Адольф вышел.

- Свяжите его, - сказал он.

В коридоре, связанный по рукам и ногам, Рём ожидал решения своего бывшего Друга.

Хозяин увидел его, вскинул руку и наивно воскликнул «Хайль Гитлер!». Рём, с выражением муки на лице, ответил традиционным приветствием Юга Германии: «Слава Богу!»

Затем Гитлер извинился перед хозяином за причиненное беспокойство и отправился в Мюнхен вместе с Улем, также разбуженным и связанным, и Рёмом, этим «мятежником», который был настолько «опасен», что даже не имел личного телохранителя.

«Я захватил революционеров врасплох», - сказал Гитлер в своей речи в рейхстаге после того зловещего дня по поводу Рема и его друзей. Но разве не сам он лично назначил им встречу? Разве не обещал присутствовать на этой встрече? В чем же состояла эта неожиданность? Может быть, виной тому их личные недостатки? Он знал о них все в течение нескольких лет. Гитлер обрушился на банду заговорщиков, которые плели свои заговоры против него лежа в постели. Они крепко спали. Какая удаль!

Все автомобили лидеров СА, следовавшие на встречу с Рёмом в Висзее, были остановлены по пути людьми из СС, а их хозяева арестованы.

Гесс занял Коричневый дом в Мюнхене. Охрана из СА была брошена в тюрьму и заменена эсэсовцами.

Наступил день расправы. Более бледный, чем в прошлую ночь, Адольф отправился на тюремный двор в Штадельгейм. Он смотрел на заключенных, выстроенных там в шеренгу. Они были его старыми товарищами по оружию, а некоторые были героями Великой войны. «Собаки! - кричал он на них. - Предатели! Перебейте их всех, всех до одного!»

И Бух помечал против фамилии каждого - смерть, смерть, смерть.

Здесь были Ганс Петер фон Хейдебрек, отважный офицер, герой Аннаберга; Вильгельм Хайн, тоже бывший офицер, герой Балтики; Фриц Риттер фон Крауссер, награжденный орденом Макса-Иосифа; все они и многие другие стояли в тот день перед расстрельной командой из СС.

Рём, глядя на тюремный двор из окна камеры, мог видеть, как казнили его друзей и коллег. Час назад он был министром рейха и начальником штаба СА. А теперь он был заключенным в тюремной камере, а на его столе был оставлен револьвер.

- Вы офицер, и вы знаете, что вам остается сделать, - сказали ему, оставляя его одного.

Но Рём закричал во весь голос, так, что его было слышно далеко за пределами тюремного двора, где происходило убийство его друзей:

- Нет, я не окажу Адольфу такую услугу! Если он хочет убить меня, то пусть возьмет на себя ответственность за это!

Рём был убит в тюрьме по приказу человека, который написал ему шестью месяцами ранее:

«Я хочу поблагодарить вас, дорогой Эрнст Рём, за те неоценимые услуги, которые вы оказали национал-социалистическому движению и народу Германии; и ручаюсь Вам, я благодарен судьбе, что такие люди, как Вы, являются моими друзьями и товарищами по оружию.

Ваш Адольф Гитлер».

Агентства новостей сообщили о ста двадцати смертях в Мюнхене. Я же лично полагаю, что эта цифра далека от правды. Тем временем в Берлине Геринг пытался подражать и даже превзойти блестящий образец, продемонстрированный в Баварии. Убийства в Мюнхене были импульсивными действиями человека, потерявшего рассудок. Список жертв в Берлине и провинциях тщательно и систематически продумывался заранее.

«Я расширил сферу действия чистки», - простодушно признался Герман Геринг 1 июля.

Вы расширили сферу действия чистки, господин Геринг? Вы имеете в виду, что в десять, если не в сто раз расширили ее. Когда такому дикому зверю, как Геринг, дозволена свобода действии, мало что может остановить его.

Геринг не получал никаких приказов убивать сотни своих жертв в Пруссии. Под маской политических убийств он совершил сотни актов личной мести, сводя старые счеты, избавляясь от неудобных друзей.

Давайте вспомним его лишь наиболее вопиющие преступления.

Миф о «заговоре», организованном генералом Куртом фон Шлейхером, Эрнстом Рёмом, моим братом Грегором и генералом Фердинандом фон Бредовом, был ложью. История, что генерал Бредов отправлял секретные сообщения Андре Франсуа-Понсе, французскому послу, была ложью. Позднее Гитлер обвинил этих патриотов в государственной измене. Но их дела никогда не были подвергнуты судебному разбирательству, и не было представлено никаких свидетельств по поводу их. Они были схвачены в своих собственных домах, доставлены в тюрьму и убиты.

Детали убийства фон Шлейхера хорошо известны. Он мирно читал газету, когда шесть головорезов, подталкивая в спину до смерти перепуганную горничную, вошли в гостиную.

- Вы генерал Шлейхер?

Он повернулся и посмотрел на них.

- Да, - сказал он.

Прозвучали шесть револьверных выстрелов, и генерал упал. Его жена бросилась к нему, пронзительно крича, и лишилась чувств.

Тогда убийцы направили свои револьверы на нее.

Генерал Бредов, узнав о смерти своего друга в тот же вечер, спокойно отправился домой, даже не думая скрываться. Разве было это похоже на поведение человека, обвиняемого в заговоре с представителями иностранной державы. Палачей из гестапо он встретил на пороге своего дома. Эхом в ночи прогремели два револьверных выстрела, и генерал присоединился к другим жертвам.

Мой брат Грегор завтракал со своей семьей, когда прибыли восемь агентов гестапо и увели его безо всяких объяснений. Его доставили в тюрьму на Принц-Альбрехтштрассе и бросили в камеру. После двенадцати часов одиночества, темноты и растерянности он вдруг увидел револьвер, направленный на него через решетку. Первый выстрел был неточен, и Грегор укрылся в углу камеры, но три убийцы, включая Гейдриха и Эйке, - наемного убийцу, отвечающего теперь за все концентрационные лагеря в Германии, вошли, и Грегор, изрешеченный пулями, упал на пол. Он еще дышал, когда Гейдрих оказал ему coup-de-grace, выстрелив в затылок.

Эти детали сообщил мне человек, вытиравший следы крови со стен и удалявший следы стрельбы. Он сумел сбежать после казни и присоединился ко мне в Праге.

Шлейхер, Грегор и Бредов были лишь первыми из длинного списка жертв.

Команде, производящей расстрел, отдавал приказания Гиммлер. Людей арестовывали и доставляли в Лихтерфельд, бывшую прусскую кадетскую школу в Берлине, и ставили к стенке. «Огонь! Огонь! Огонь!»

Деттен и Герт, Больвиц и Меркер, Мореншильд и Ганс Кох, Хек, Краузе, Шрейдер, Шрайбер - я мог бы назвать сотни фамилий людей, которых знал, погибших в тот день.

Все время, пока длилась массовая бойня, газетам было запрещено публиковать хотя бы одну-единственную строку об этом. Годом позже в Гамбурге еще были люди, которые не знали, были ли их друзья в Мюнхене, Берлине или в каком-либо другом месте все еще живы.

Клаузенер и несколько других католических лидеров были казнены, так же как и секретари фон Папена.

В Хиршберге, в Силезии, все евреи, все члены «Стального шлема» и несколько коммунистов были арестованы, доставлены на казарменный плац и выстроены в шеренгу лицом к стене. Любого, кто пошевелится, скажет хоть слово или повернет голову, били прикладами винтовок. В два часа ночи арестованных погрузили в грузовики. Им сказали, что допрашивать их будут в Герлице.

Одна из машин остановилась в лесу.

- Поломка, - сказал водитель. - Выходите! Заключенные повиновались. Прозвучали выстрелы из револьверов, и несколько арестантов пронзительно закричали. Восемь человек были убиты на месте.

- Они пытались бежать, - пояснил один из эсэсовцев, забираясь назад в грузовик.

Среди убитых были мужчина шестидесяти шести лет и женщина, которая едва могла идти.

Гитлер нагло заявлял в рейхстаге о том, что имели место шестьдесят три казни членов СА и СС и четырнадцать казней среди гражданского населения. Моим единственным ответом является то, что номер очереди моего брата - 16, в то время как номер Хоффманна-Штеттина, посланный его вдове 10 июля, был 262.

49
{"b":"228834","o":1}