ЛитМир - Электронная Библиотека

Абсолютно идентична оценка Якоба Буркхардта, которую он дает роли Римской империи в своих «Рассуждениях о всемирной истории»: «Империя превосходит все другие мировые монархии и вообще является единственной заслуживающей это название. Вопрос не в том, желательны ли вообще мировые монархии, а в том, выполнила ли Римская империя или нет свою цель — воссоединение старых культур и распространение христианства (которое только одно могло спасти основную часть империи). Без римской мировой монархии не было бы преемственности культуры».

В рамках этой историко-философской и всеобще-исторической концепции XIX в. образ Римской империи импонирует. Тем не менее историческая наука, завороженная феноменом Римской республики, дистанцируется от этого мнения. Бартольд Георг Нибур отрицательно относится к империи. В своей лекции в 1829 году он охарактеризовал ее историю, как «историю развращенного сборища людей, где все решает только сила, где судьба миллионов зависит от одного-единственного человека и небольшого количества избранных, образующих его окружение... Это было развитие механических сил, все живое было отстранено, это было постепенное умирание, нераспознанная разрушающая болезнь, которая должна была привести к неминуемой гибели. В рамках мировой истории эта история удивительна, но, как национальная и политическая история, она печальна и безрадостна».

Теодор Моммзен много привнес в пользу примата «национально-политической» истории и римской республики. Для истории же времен римских императоров он предназначил 4-й том своей «Римской истории», который он так и не написал. Вышедший в 1856 году 3-й том его монументального произведения заканчивается победой Цезаря при Тапсе (46 г. до н.э.). В опубликованном в 1885 г. 5-м томе он написал серию блестящих очерков по истории римских провинций от Цезаря до Диоклетиана. Больший, чем кого-либо другого, был вклад Моммзена в отображение времен императоров. Он издал «Свод латинских надписей», большое издание латинских текстов, штудии деяний Августа, исследования римского государственного и уголовного права, все это он излагал также и в своих лекциях.

В своем вышедшем между 1883 и 1887 гг. двухтомном учебнике «История римских императоров» Герман Шиллер в отличие от Моммзена отказался от повествовательной формы, и не так уж был неправ Моммзен, когда написал об этом труде: «Нужно обладать легкомыслием юности или же глупостью господина Шиллера, чтобы писать о вещах, в которых ничего не смыслишь, и это называется писать историю и ни много, ни мало историю Римской империи». Но ученик и последователь Моммзена Герман Дессау тоже потерпел неудачу при выполнении этой задачи. Его двухтомный труд (1924—1930 гг.) охватывает лишь промежуток времени от Августа до 69 г.н.э., а литературный талант у него полностью отсутствовал.

В 1909 г. впервые вышел в свет двухтомник «Истории римских императоров» Альфреда фон Домашевски. Этот сборник биографий императоров был написан в апологетическом духе и пафосе вильгельмовской Германии. «После многолетних раздумий эти римские Цезари вышли из тюремной камеры библиотеки и превратились в живых людей. И вот они сидят на стульях, на книжных полках, даже за моим письменным столом, и это призрачное окружение стало для меня пыткой. Тогда я и написал о них, чтобы освободить себя самого». Существует немного трудов, которые до такой степени были бы типичны для мира фантазий гуманитарно образованной буржуазии времен первой мировой войны, как этот сборник биографий.

Самое современное по методам и содержанию изображение эпохи представлено в классическом двухтомном труде Михаила Ростовцева «Общество и экономика Римской империи». Он вышел в свет в немецком переводе в 1931 году. После Октябрьской революции 1917 г. Ростовцев, который стал изгнанным представителем русской либеральной крупной буржуазии, в своем труде особо выделяет важнейшую роль крупной буржуазии, анализирует этот социальный слой, как носителя экономики, государственности и культуры времен империи. Кроме того, он с неведомой доселе энергией систематизирует и синтезирует различные археологические источники, дает блестящую картину развития римских провинций в эпоху римских императоров. Только благодаря ему были научно осмыслены и систематизированы результаты археологических раскопок, произведения искусства, надписи, папирусы и монеты.

Широко известное в настоящее время описание эпохи римских императоров принадлежит Эрнсту Корнеманну (1977). Книга живо написана, изобилует чисто личными оценками и не свободна от крайнего стремления к систематизации. Она выдержана, в основном, в духе концепции Корнеманна о двойном принципате. В ней доминируют политические и военные достижения, и в этом смысле она дает важную информацию и почву для размышлений. Наряду с этим есть еще целый ряд в большинстве своем пропедевтических работ более узкого плана.

Из более новых трудов нужно назвать кембриджскую «Древнюю историю». Она предлагает очень солидный и ценный синтез вкладов ведущих специалистов. За ней идет «Римская история», дополненный английский перевод монографии Альбино Гарзетти «От Тиберия до Антонина. История Римской империи» (1974 г.). Она представляет большую ценность, благодаря своим высоким качествам и библиографической информации. Во главе немецкоязычных трудов стоит исследование эпохи императоров в «Истории Рима» Альфреда Хойса (1983 г.), хотя оно преимущественно посвящено политике и конституции, культура полностью отсутствует, экономика едва затронута. В редактируемом Хойсом 4-м томе всемирной истории специалист по административному и общественному праву эпохи императоров Х.Г.Пелаум возвращается к ней в стиле Домашевски, и хотя по замыслу речь должна была идти об «универсальной» истории, в этой работе история империи и христианства отделены друг от друга. Итальянский учебник «Римская империя» для высшей школы, написанный Санто Маззарино (3-й том, 1986) показывает,каким плодотворным может быть объединение этих двух предметов. Из подобных всемирно известных трудов нужно назвать «Общую историю Римской империи» Поля Пети (1974 г.).

«История Рима» А.Н.Машкина и 2-й том «Всемирной истории» Академии Наук СССР подтверждают, что марксистская оценка событий долгое время препятствовала правильному их осмыслению. В эпоху Сталина Римская империя рассматривалась, как однородная рабовладельческая формация. Из сделанных мимоходом замечаний Сталина в Римской империи времен Цезарей была сконструирована «революция рабов», а роль «феодальных» элементов в этой формации была преувеличена. В оковах этой догматической концепции теоретические дискуссии все больше отдалялись от реальности, проблематика перехода от рабовладельческого общества к феодальному ввергала марксистских ученых в новые трудности, потому что они не выяснили существо социоэкономических структур эпохи римских императоров.

После смерти Сталина возникли новые тенденции, которые прежде всего представлены именами С.Л.Утченко, Е.М.Штаермана и Е.С.Голубковой. Многочисленные исследователи единодушны в том, что нельзя довольствоваться только анализом производственных отношении в узком смысле, но в противовес «Критике политической экономии» Карла Маркса, особенно части о формах предшествующих капиталистическому производству 1857—1858 гг., нужно учитывать роль античных форм собственности как правовой основы способов производства. Очень важным представляется тот факт, что историческая формация «Римская империя» неоднородна, что никогда не учитывалось в марксистских исследованиях античности. В своих ранних работах Е.М.Штаерман дает необычайно яркую картину социоэкономических структур Римской империи. Двухтомник Вольфганга Зейферта (1974 г.) «Римская история. Эпоха императоров» можно было бы назвать «Наставлением к занятному чтению» для широкой публики. Эта работа слишком обычна, с упором на марксистские категории. То же самое можно сказать и об учебнике для высшей школы ГДР X.Дитера и Р.Гюнтера (1979 г.), написанном в духе старой марксистской ортодоксальности.

В настоящее время в немарксистских исследованиях доминируют методы, взгляды и оценки, существенно отличающиеся от методов, взглядов и оценок предыдущих поколений. Более ранние исследования несли на себе отпечаток трудов Тацита и Светония и были нередко наделены персоналистическими чертами. В более новых исследованиях исходят из совсем других положений и ставят другие вопросы. Позже, начиная с Ростовцева, больше используются археологические, эпиграфические и нумизматические материалы. На их основе проанализирован образ жизни, исследована социальная мобильность, реконструирована статистика цен, освещены расширение и последующая стагнация технического прогресса, сделан вывод о дифференциации профессий, конкретизированы развитие идеологии принципата и религиозный синкретизм империи.

3
{"b":"228836","o":1}