ЛитМир - Электронная Библиотека

Кто следит за историей жизни Германика в эти годы, чувствует силу непрерывного потока событий. В том, что эти события привели к трагическому концу, нельзя винить одного Тиберия. Если даже он и отдал должность наместника в Сирии Гнею Пизону, аристократу лучших республиканских традиций, то это можно понять. В лице этих столь различных людей, Пизона и Германика, столкнулись два понимания римской конституции и римской традиции. С истинной прозорливостью крупного историка Ранке увидел в их противостоянии неминуемое противоречие между законной властью и носителем монархической власти.

Германик, не торопясь, отправился к месту своего назначения через Афины и Византию. Там сразу же начались трения с Пизоном, которые еще больше обострились из-за соперничества двух дам, Агриппины, жены Германика, и Планцины, жены Пизона. Германик сначала занялся разрешением армянской проблемы. Он подчинился настроению армянского населения, которое опять было без правителя, и на большом коронационном собрании в Артаксате возвел на престол Зенона, сына понтийского царя, который получил имя Артаксий. Вторую часть своей миссии, а именно реорганизацию управления в Каппадокии и Коммагене, которые получили статус провинций, он перепоручил легатам. Когда осенью он отправился в Сирию и там встретился с Пизоном, возобновились напряженные отношения.

Всю зиму Германик занимался гражданским управлением и военной организацией, и в это время начали приходить послания. Первое было от парфянского царя Артабана III, который, кроме всего прочего, предложил провести личную встречу, однако Германик от нее уклонился. В феврале 19 г.н.э. Германик отправился в Александрию. Папирусы сообщают о полуофициальном характере этого визита. С одной стороны, он прогуливался без охраны по египетской столице, облаченный в греческие одежды и с босыми ногами, что вызывало бурные овации. С другой стороны, когда повысились цены на зерно, он дал указание открыть государственные зернохранилища. Завоевать таким способом популярность было нетрудно.

Но Тиберий резко осудил поведение Германика, особенно в Египте. Германик отправился в путешествие по Нилу, осматривал колоссы Мемноса, пирамиды и каналы, а оттуда отправился в Сирию, к границе Римской империи. Прошло все лето, пока он снова не вернулся в Сирию. Там Пизон использовал отсутствие Германика, частично отменив его распоряжения и лишив постов его сторонников. Старая ссора разгорелась снова, и, наконец, Пизон решил покинуть провинцию.

Между тем Германик тяжело заболел. Тацитовская история болезни в подробностях рисует затхлую атмосферу колдовства и подозрительности, которая царила в покоях больного в Эпидафне. Германик был убежден, что его отравили. Но на суде это не было доказано. 10 октября 19 г.н.э. Германик скончался в возрасте 33 лет. Позже против Пизона в Риме был начат процесс, исход которого казался столь однозначным, что он покончил самоубийством, жена его была оправдана. Для Германика организовали грандиозные похороны. Упомянутая ранее «Гебанская рукопись» дословно передает содержание почетного декрета римского сената.

В личности Германика и в его окружении, прежде всего в Агриппине, в особо яркой форме проявляется в качестве сопутствующих явлений принципата феномен династии. Со всеми ее особыми правами и собственными законами придворной жизни она была неприемлема для римско-республиканского мышления, но крайне необходима для непрерывности нового государственного строя. Уже тогда она своими интригами и склоками обременяла этот институт.

Как широко мог использовать свою власть и положение член семьи принцепса, было вопросом личности, дисциплины и темперамента. Однако этот вопрос решил судьбу династии Юлиев—Клавдиев, и на него был дан ответ в семье Германика: среди его девяти детей мы находим только Гая, будущего принцепса Калигулу, и Юлию Агриппину, мать Нерона, а также его брата, будущего принцепса Клавдия. С этим именем связано полное изменение дома Юлиев—Клавдиев.

В первой фазе правления Тиберия провинциальные войска были новой реальностью, как потенциальный фактор власти, а Германик — как династический элемент. Во второй фазе это был префект преторианской гвардии, который обладал ключевой должностью в империи и в течение всей эпохи императоров использовал преимущества этого положения иногда скрыто, а иногда и открыто. Это развитие связано с именем Луция Элия Сеяна.

Выходец из всаднической семьи, Сеян уже к началу правления Тиберия вместе с отцом был префектом преторианской гвардии. Эту должность тогда, а позже снова, занимали одновременно два офицера. Первый раз Сеян проявил себя при подавлении паннонского бунта и вскоре завоевал безграничное доверие Тиберия. Когда после назначения отца префектом Египта он взял на себя единоличное командование гвардией, то начал планомерно укреплять свое положение. В 23 г.н.э. перевел расквартированную вне стен Рима гвардию в составе девяти городских когорт по 1 000 человек в закрытый лагерь на Виминале и благодаря этому фактически стал военным главнокомандующим Рима. Потом он обручил свою дочь с одним из сыновей будущего принцепса Клавдия.

Тиберий слепо доверял Сеяну, потому что тот однажды при обвале пещеры защитил своим телом Тиберия и был готов пожертвовать за него жизнью. Единственным, кто сразу разгадал Сеяна, был Друз, сын Тиберия. Однако наследника трона устранили с пути с помощью яда в 23 г.н.э. До этого Сеян склонил к супружеской измене жену Друза Ливиллу, а в 25 г.н.э. осмелился по всей форме попросить ее руки. Однако Тиберий в щадящей манере отказал.

Тогда Сеян выбрал другой путь для усиления своей власти. Ему удалось уговорить Тиберия покинуть Рим. Тому уже давно опротивело пребывание в Риме с его конфликтами, интригами, кривотолками и трениями с членами семьи, двором и сенатом. В 27 г.н.э. принцепс переселился на Капри. Он стал островным князем, как его в насмешку называли, и так осталось навсегда. Все сообщение с Тиберием проходило через руки Сеяна, который теперь один управлял столицей.

Влияние Сеяна было безграничным. В Риме и в легионерских лагерях в его честь установили статуи, его день рождения объявили праздником, у его статуй приносились жертвы, его духу-покровителю молились, фактически ему воздавались культовые почести. После смерти Ливии в 29 г.н.э. для Сеяна не существовало больше никаких преград. Он добился изгнания Агриппины и ее сына Нерона, вместе с принцепсом в 31 г.н.э. получил консульство, хотя и не был сенатором и, наконец, проконсульскую власть. Втайне он планировал устранение принцепса, который один стоял теперь у него на пути.

Но Сеян перегнул палку, его планы были раскрыты. В последний раз Тиберий «собрал свою силу воли». Когда он посчитал, что Сеян обезврежен, то назначил префекта охраны Маркона префектом преторианской гвардии, заменил стражу в Риме на внушающую доверие пожарную команду, одновременно обеспечил верность преторианцев, выдав по 1 000 динариев на человека, совершенно неожиданно выдвинул в сенате обвинение против Сеяна. Сенат его арестовал и в тот же день, 18 октября 31 г.н.э., распорядился казнить. Рим охватил кошмар. Толпа валила статуи, в течение трех дней измывалась над лежащим в пыли трупом, который в конце концов был сброшен в Тибр. Было вынесено решение воздвигнуть статую свободы, a день казни Сеяна объявить праздником.

Как свидетельствует Ювенал в своей X сатире, падение Сеяна глубоко потрясло современников. Следующие стихи дают выразительную картину политической атмосферы раннеимператорского Рима:

Власть низвергает иных, возбуждая жестокую зависть

В людях; и почестей список, пространный и славный, их

топит.

Падают статуи вслед за канатом, который их тащит,

Даже колеса с иной колесницы срубает секира,

И неповинным коням нередко ломаются ноги.

Вот затрещали огни, и уже под мехами и горном

Голову плавят любимца народа: Сеян многомощный

Загрохотал; из лица, что вторым во всем мире считалось

52
{"b":"228836","o":1}