ЛитМир - Электронная Библиотека

С той же последовательностью Веспасиан реорганизовал разложившуюся армию. С помощью перегруппировок и переводов в армии в зародыше были задушены все попытки к возвышению, снова восстановлены боевая мощь и повиновение войсковых соединений. Гвардию, которая при Вителлии насчитывала 16 преторианских когорт и четыре городских когорты каждая по 1 000 человек, Веспасиан сократил до 9 преторианских когорт и 3 городских по 500 человек; флот в Мизене и Равенне отныне находился под командованием всадников, а не вольноотпущенников, как раньше. Легионы, которые во время беспорядков на нижнем Рейне и в Галлии примкнули к восставшим, Веспасиан распустил. На их место заступили новые соединения, такие, как 4-й и 16-й легионы Флавия.

Кроме того, Веспасиан энергично наверстывал упущенное в гражданской сфере. По всей империи начался новый период функционального строительства, восстановление разрушенного. Естественно, что центр тяжести этих восстановительных работ находился в самом Риме, а именно в восстановлении сожженного Капитолия. Сначала были восстановлены храмы Юпитера и Весты, а храм и форум Мира отстроены заново. На территории золотого дома Нерона было начато строительство известнейшего сооружения эры Флавиев, которое в средние века назвали Колизеем, амфитеатра Флавиев. Это колоссальное здание было только одной стороной начинаний Веспасиана. В Италии и провинциях, кроме необходимого ремонта, возводились бытовые постройки, проводились новые водопроводы и дороги.

Расходы на строительство, правда, требовали напряжения всех финансовых возможностей империи, потому что государственная казна к началу правления была пуста. Едва ли можно удивляться, что Веспасиан не останавливался перед установлением и взысканием новых налогов. Хотя детали реорганизации в большинстве своем неизвестны, критика правления Веспасиана вне сомнений имеет под собой основание. Стремление находить новые финансовые источники нашло свое выражение в ставшем пословицей «не пахнут», которое он произнес по поводу денег, полученных за пользование общественными туалетами. Светоний считает это корыстолюбием. Он говорит, что Веспасиан использовал своих налоговых инспекторов, как губки, сухим давал намокнуть в провинциях, а мокрых выжимал в Риме. Наученный отцом этому ремеслу, Веспасиан не ограничивал себя ни в чем, так, считал совместимым с достоинством принцепса зарабатывать на посреднической торговле и на получении взяток при продаже должностей. Само собой разумеется, что освобождение от налогов Греции было сразу же отменено.

Серьезной оппозиции Веспасиану не было. Когда в 74 г.н.э. были высланы философы, то это касалось только стоиков и киников, которые выступали не столько против правителя, сколько против самого принципата. Даже казнь Гельвидия Приска, о чем Веспасиан позже сожалел, была направлена против наглого одиночки, так что ее вряд ли можно считать несправедливой. Причины и подробности раскрытого в 78—79 гг. заговора Цецины Алиена и Эприя Марцелла неизвестны, поэтому его нельзя оценить соответствующим образом.

Общий итог правления Веспасиана показывает, что этот принцепс разрешил поставленные перед ним задачи. Это был простой представитель италийской буржуазии, который со своей бережливостью и хваткой явился подходящим для этого времени человеком и оправдал себя как принцепс. Его сознание долга едва ли можно переоценить: «Принцепс должен умереть стоя».

Он никогда не скрывал своего происхождения и тем, кто хотел составить ему благородное генеалогическое древо, ответил крепкой итальянской шуткой. Даже произнесенные при последней болезни слова: «Увы, я кажется становлюсь богом», — выдержаны в этом трезвом стиле. Само собой разумеется, что он упразднил процессы по оскорблению величества, пошел даже дальше, оставив свой дворец без охраны.

Иррациональные силы оказывали ограниченное влияние на его понимание власти. Однако после всего, что он пережил, и под впечатлением восточного пророчества и чудесного исцеления им одного слепого и одного парализованного в Александрии, он был глубоко убежден в судьбоносном предназначении своего дома. Пребывание на Востоке не прошло бесследно. Там возникло его почитание Изиды, которое побудило Веспасиана прийти к храму Изиды ночью перед вступлением в Рим. Его собственное чудесное возвышение для многих жителей Востока было связано с восточно-эллинистическими представлениями о посланном небесами царе-спасителе и пришедшем с Востока повелителе мира, каким бы чуждым это ни казалось сначала италику Веспасиану.

Монеты Веспасиана показывают, что он умело и целенаправленно влиял на общественное мнение и одновременно придавал принципату Флавиев свои собственные очертания. Так как Веспасиан не мог ссылаться ни на старую династию, ни отрицать тот факт, что нового императора провозгласило войско, он пустил в ход Фортуну. Монеты с надписью «Фортуна Августа» напоминали о присущих принцепсу победе и мужестве. На них также прославлялась добродетель нового принцепса, и этим устанавливалась связь с Августом, вслед за которым Веспасиан подчеркивал также и мир.

После смут гражданской войны и после эксцентричного правления Нерона на этих надписях и изображениях находит свое выражение четко консервативная программа управления. В этом же направлении идет и возобновление символики гражданского венца и провозглашение долга принцепса, как покровителя тех, кто нуждается в защите. Здесь были связаны общественные корни с моральным долгом принципата, с представлениями патрона и отца отечества.

Тесная связь с Августом была необходима, потому что Веспасиан хотел дистанцироваться от дискредитировавших себя принцепсов и одновременно сохранить систему принципата. Для этого лучше всего подходил лучезарный образ основателя, как легитимная инстанция его традиций. Пропаганда Флавиев против Вителлия и его сторонников проводилась в духе кампании Августа против Антония. Как и Октавиан, Веспасиан сразу же обратился к понятию свобода. Разумеется, его борьба за власть была представлена борьбой за освобождение, прославлялась общественная свобода, свобода Августа, восстановленная свобода.

Будучи императором, Веспасиан отличался той же простотой и презрением к внешнему блеску, как в то время, когда он ещё был простым гражданином. Он направил все свои заботы на то, чтобы восстановлением дисциплины в армии, сохранением мира и улучшением управления, в особенности финансов, залечить раны, нанесённые государству междоусобными войнами. Он не вёл никаких войн, кроме британской, доставшейся ему в наследство от его предшественников, и даже закрыл храм Януса, который так и оставался закрытым во всё время его царствования.

Веспасиан умер в 79 году, оставив двух сыновей, Тита и Домициана. Смерть Веспасиан встретил достойно. В возрасте 69 лет, находясь в Кампании, он почувствовал лёгкие приступы лихорадки. С лихорадкой шутки плохи — император поспешил вернуться в Рим, к хорошим лекарям. Здесь болезнь как будто отступила, и Веспасиан решил не изменять давней привычке проводить лето в реатинских поместьях. Однако по отъезде из Рима недомогание усилилось, к тому же, выпив в дороге холодной воды, император, как тогда выражались, «застудил живот».

Волей-неволей Веспасиан перешёл на постельный режим. Однако государственные дела не забросил и, даже лёжа в постели, знакомился с донесениями, давал аудиенцию послам. Тем временем болезнь продолжала изнурять некогда крепкое тело. Приступы внезапной слабости бывали всё чаще и чаще. Наконец наступил момент, когда Веспасиан почувствовал, что умирает.

Испугавшись, что покинет мир живых в недостойной императора позе, он сказал приближённым, что должен умереть стоя и попросил помочь ему подняться. Его осторожно поддержали, и, пытаясь встать и выпрямиться, он судорожно сделал последний вздох. Голова упала на грудь, тело обвисло, но ещё некоторое время поддерживавшие императора не решались опустить мёртвое тело на ложе.

По другой версии, почувствовав приближение смерти, Веспасиан произнёс со свойственной ему иронией: «Увы, кажется, я уже становлюсь богом». Намекая на традицию посмертного обожествления императоров.

68
{"b":"228836","o":1}