ЛитМир - Электронная Библиотека

В общих чертах нужно исходить из интенсификации торговли во всех областях внутри империи. Эта интенсификация отражается в развитии больших портов, в экономической жизни городов, а также в создании все новых рынков. Остия в устье Тибра с самого начала играла важную роль для снабжения Рима. Однако сооружение большой гавани Порт в двух милях севернее города, проект, который запланировал еще Цезарь и который был реализован только при Клавдии, дало решающий импульс для экономического расцвета Рима. Вскоре там начали перегружаться все предназначенные для Рима товары. Ставшее необходимым при Траяне расширение гавани Порт новым шестиугольным портовым бассейном, который был соединен каналом со старой гаванью и Тибром, многочисленными складскими постройками вокруг портового района и домами крупных корпораций, убедительно свидетельствуют об успехе сооружения, которое наряду с Поццуоли, Бриндизи, Александрией и Карфагеном относилось к важнейшим портам империи.

Тогда как сенсационная дальняя торговля, роль портов и городских экономических центров часто подвергались фундаментальным исследованиям, изучение рынков на периферии находится только в начальной стадии. Там для покрытия торговых потребностей служили специально установленные дни, которые равнялись привилегии. В Италии они предоставлялись сенатом, а в провинциях — проконсулом. Поэтому деревни и владельцы больших поместий стремились приобрести право на проведение таких рыночных дней. Эдикт проконсула провинции Азия Квинта Цецилия Секунда Сервилиана от 209 г.н.э., например, предоставил это право общине Мандрагореи: «Ко мне обратились люди, которые заботятся о деревне Мандрагореи. Они попросили меня назначить так называемый рыночный день, а именно 9, 19 и 30 число каждого месяца. Они заверили, что это желание никому не принесет вреда и не нарушит срока проводимых в других местах рынков. Так как я почитаю благоденствие наших святейших правителей, которые хотят, чтобы им покорился весь земной шар, я возвещаю этим моим эдиктом, что я назначаю ранее названные дни для проведения торговли в Мандрагорее. Такова моя воля» (Ж.Нолле «Установить и соблюдать рыночные дни». Гильдесгейм, 1982, 14).

Цивилизация и культура в Римской империи

Наука и техника

Античные авторы и современные специалисты едины во мнении, на первый взгляд, о мало импонирующей норме научного исследования и о малом числе существенных технических новшеств в Римской империи. В типичном для римлянина, первично моральном способе рассмотрения повествует Плиний Старший: «О наблюдении над ветрами сообщили более двадцати древних греческих авторов. Тем более я удивляюсь, что в такое время, когда земной шар жил в несогласии и был расщеплен на отдельные кусочки, так много людей прилагали усилия для изучения трудно исследуемых областей и это среди войн и при неуверенности в гостеприимстве,... тогда как сейчас в такое счастливое мирное время, при государе, который так радуется успехам во всех вещах и искусствах, никто не изучает ничего нового и даже того, что так основательно изучено древними. Вознаграждением было счастье первооткрывателей, большая часть из них эти знания извлекли на божий свет и видели свою единственную награду в том, что они помогают потомству. Сейчас люди стали убогими и жалкими; огромное число их плавает по морям сегодня, когда любое море открыто, и все берега предлагают дружественный прием, однако они делают это ради выгоды, а не ради изучения» (Плиний Старший, «Естественная история», 2, 117).

Современные авторы, напротив, указывают на то, что римляне отказались от технических новшеств вместо того, чтобы использовать их для повышения уровня жизни и общественного продукта. При этом неоднократно подчеркивалось, что небольшой авторитет научных знаний и исследований, отсутствие «социального самосознания» (К.Д.Уайт), анимистическая принципиальная позиция, конкретнее: отсутствующие импульсы к замене человеческой рабочей силы новыми техническими вспомогательными средствами или новыми ощущениями, недостаточная организация банковского дела и финансирования, неосуществляемое расширение рынков вызвали общую стагнацию в научной и технической области.

Какими бы убедительными ни казались эти часто полностью анахроничные критерии, важнее другие фундаментальные предпосылки: прежде всего следует подчеркнуть, что римляне в отличие от современного мира не видели в техническом прогрессе цель, которую нужно достичь любой ценой и всеми средствами. Они были не так научно зациклены, чтобы перенимать любой модный интеллектуальный язык их соседей, особенно греков, но и не так ограниченны, чтобы игнорировать из принципа настоящие технические достижения. По своим интеллектуальным и ментальным склонностям они были мало приспособлены к фундаментальным исследованиям в современном смысле слова, к проведению научных экспериментов и к образованию теоретических моделей. Эзотерика cпециальных научных исследований в качестве самоцели была так же чужда им, как создание научных крупных предприятии в александрийском стиле.

А вот для перенятия чужих научных достижений или новых технических изобретений римляне были всегда готовы в случае, если они имели практическое использование. Однако их мало интересовало, каким путем и с помощью каких умственных операций или технических аппаратов получались результаты. Они так же мало разбирались в догматизме философских систем, как и в медицинских и естествоведческих школах. Доминировал эклектизм, и он не был ни в коем случае предосудительным. При этом кажется удивительной преемственность структуры мышления и приоритетов. Когда Цельс в начале 1 в.н.э. написал энциклопедию, которая включала сельское хозяйство, медицину, риторику и военное искусство, он следовал приоритетам Катона Старшего.

Наблюдаемое еще в августовскую эпоху стремление к систематизации знаний, к порядку и объединению старых сведений царило во всех областях научных дисциплин: в юриспруденции, военных науках, географии и медицине. Принципат, в первую очередь в научно-технической области, является временем инвентаризации и энциклопедического подведения итогов и меньше — временем продуктивных новых импульсов или больших индивидуальных достижений, которые, правда, не полностью отсутствовали. Легко подсмеиваться над недостатками собраний сочинений и специальных книг, только нельзя недооценивать их историческое значение. Из них прежде всего черпали свое знание средневековье и новое время.

Духовное развитие Рима с самого начала определялось тесными отношениями между юриспруденцией и риторикой. Если они обе во времена классической и поздней Республики были тесно между собой связаны, то уже Цицерон свидетельствовал о гибели этих двух сфер. Принципат привел их к дальнейшему рассоединению, но поэтому также и к расцвету юриспруденции, которая была сосредоточена на рациональном анализе и решениях конкретных юридических случаев, а не на общей риторической драпировке фактов. Римская юридическая наука с самого начала пользовалась высоким общественным признанием: «Так как она помогает советом в правовых вопросах и, пользуясь знаниями этой науки, можно оказать влияние на увеличение средств и оживленности, причем, при многих преимуществах предков особенным было то, что знание римского гражданского права всегда находилось в великой чести. Оно (это знание) удерживало ведущих мужей от пустоты современных времен» («Об обязанностях», 11, 65).

Август приложил большие усилия, чтобы восстановить авторитет юридических специалистов — почти исключительно сенаторов — и чтобы возложить на сенат сферу юрисдикции. Пусть выдающийся юрист августовской эпохи М.Антистий Лабеон никак не хотел признавать сильную интеграцию юриспруденции в новую политическую систему, со своей упрямой оппозицией он стоял на безнадежных позициях. Римские юристы 1 и 2 в.н.э. пользовались таким высоким общественным престижем потому, что часто имели за собой впечатляющую чиновничью карьеру. Ведущие юристы, естественно, были консулами, П.Ювенциус Цельс в 129 г.н.э. стал консулом во второй раз. Л.Яволен Приск был наместником Верхней Германии, Сирии и Африки (101/102 гг. н.э.); П.Сальвий Юлиан, крупный юрист эпохи Адриана и Антонионов, управлял одной за другой провинциями Нижняя Германия, Ближняя Испания и Африка (168/169 гг. н.э.); вышедший из всадников Л.Волузий Мециан получил должность префекта Египта (161 г, н.э.). Административный опыт, магистратуры и юриспруденция были тесно связаны друг с другом, что еще больше укрепило практическую ориентацию римской юридической науки.

20
{"b":"228837","o":1}