ЛитМир - Электронная Библиотека

Исходя из этих предпосылок, Квинтилиан излагает содержание и основные проблемы своего произведения: «Первая книга будет содержать задачи, стоящие перед оратором. Во второй мы представим основные начала обучения оратора и сущность риторики. Следующие пять посвящаются отысканию мыслей, учению об их упорядочении и языковом выражении, куда входит учение о памяти и декламации. К этому будет добавлено, каким мы сами представляем образ оратора: здесь мы в меру своих слабых сил обсудим, каким должен быть его образ жизни, какие точки зрения подходят для подготовки и проведения процесса, какой род стиля является самым эффективным, когда нужно довести до благополучного конца судебное слушание».

В произведении тесно соединены теория и практика, мораль и философия, специальные риторические советы и общие рекомендации. В десятой книге содержится также обзор античной литературы, который, правда, носит отпечаток риторических интересов Квинтилиана и его клас-сицистский идеал стиля. В стилистическом отношении Квинтилиан также решительно отмежевывается от архаизма Катона, Гракхов и Саллюстия, как и от пафоса Сенеки. Его идолом был Цицерон, риторическое учение которого он привел в цельную дидактическую, литературную и моральную систему, причем он решительно выступал за синтез философии и ораторского искусства. Вплоть до нового времени Квинтилиан был не только синонимом латинской риторики, но и синонимом взыскательного литературного образования. Его восхваляли Петрарка, Лютеран, Эразм, Меланхтон и даже Фридрих Великий. Он был центральной фигурой европейской духовной истории, тогда как в настоящее время едва ли знаком широким кругам.

Виднейшим оратором 2 в.н.э. являлся М.Корнелий Фронтон. Он родился в нумидийском городе Цирта, в 143 г.н.э. стал консулом, но очень рано был забыт. Фронтон сначала отличился как оратор и юрист, однако его судебные и панегирические речи Адриану и Антонину Пию утеряны. Сохранились только несколько риторических упражнений наряду с письмами к правителям дома Антонинов (Антонин Пий назначил Фронтона воспитателем Марка Аврелия и Луция Вера). Обнаружение этих текстов Фронтона историком Анджело Маи (1815, 1823 гг.) было настоящей литературной сенсацией, однако историческое содержание рукописей принесло разочарование. С точки зрения стилистики примечательно, что Фронтон основал новый архаизм, который, по крайней мере временно, на-шел некоторый отклик, например у Геллия. В самой риторике среди последователей великих имен нет. Сжатые, ориентированные на обучение очерки так называемых младших латинских ораторов и греческие произведения Гермогена из Тарса и Менандра из Лаодикен 3 в.н.э. приводят к следующим кульминационным периодам позднеантичного панегирика.

Мост между риторикой и литературой провел в середине 1 в.н.э. анонимный автор греческой рукописи «О возвышенном», который хотел передать возвышенный идеал стиля, ориентированный на Гомера, Платона и Демосфена. В пространном размышлении о древних классических авторах зародилась греческая философия эпохи, которая была сосредоточена на разработке лексики, учебников по грамматике и метрике. Так, во 2 в.н.э. Аполлоний Дискол создал первый греческий синтаксис, Гефакстион — учебник стихотворных размеров; Поллукс, бывший в 178 г.н.э. учителем риторики, — знаменитый словарь, Гарпократион — специальный словарь десяти аттических ораторов. Характерно, что многие из этих грамматиков и филологов были тесно связаны с Александрией.

Латинские филологи следовали формам и тенденциям греческих образцов, однако также и Варрону и Веррию Флакку. Самым авторитетным был тогда монументальный труд Помпея Феста «О значении слов», который состоял из 20 книг извлечений из Флакка. Уже раньше, во времена Тиберия и Клавдия, Реммий Палемон написал латинскую школьную грамматику, во времена Флавиев Валерий Проб занимался изданием и комментариями произведений Теренция, Лукреция, Вергилия и Горация, Асконий Педиак издал комментарии к речам Цицерона.

Плиний Старший был самым значительным энциклопедическим посредником в области естествознания. Друживший с Титом военный, который командовал собранным в Неапольском заливе римским флотом, пал жертвой чувства долга и любопытства, когда в 79 г.н.э. во время извержения Везувия пытался выяснить ход событий и одновременно помочь. Чувство долга и научное любопытство наложили отпечаток на всю его жизнь. Наряду с выполнением военных и административных обязанностей он использовал каждую свободную минуту для научной работы. Из его обширных трудов сохранились только 37 книг «Естественной истории», для которой он делал выписки из сотен старых произведений. Хотя в этих произведениях достаточно личных наблюдений и высказываний, они прежде всего служат для передачи общих научных знаний эпохи.

За космологией и географией следуют антропология, зоология, ботаника, фармацея, геология и минералогия, включены даже и изобразительные искусства. Весь труд, как и обработанные в поздней античности выдержки «Медицина Плиния» и «Физика Плиния», стал сокровищницей естественнонаучных знаний античности, сохранившей свою практическую функцию вплоть до нового времени.

Прогресс в географии особенно заметен при сравнении работ Помпония Мелы и Клавдия Птолемея. Тогда как уроженец Южной Испании Мела в середине 1 в.н.э. и своих трех книгах «Охорографии» в традиционной форме дал описание побережья Средиземного моря с прилегающими к нему территориями и в первую очередь заботился о выразительной стилистической форме, Птолемей во 2 в.н.э. внес совершенно новые подходы и концепции.

Конечно, живущий в Александрии Птолемей часто опирался на исследования более древних ученых, но его собственный вклад в эту область был значительным. Он в географии начертил картографическую сетку, зафиксировал в таблицах географическую широту и долготу около 8 000 мест и ввел картографические знаки. В своем учебнике по астрологии «Четверокнижие» он попытался выяснить влияние планет и созвездий на события на Земле и на человеческую жизнь в своей гармонии — обобщить известное ему учение о гармонии, в своей оптике — дать теорию зрения и установление законов преломления.

Наибольшего успеха добился Птолемей в области астрономии трудом, известным под арабским названием «Альмагест». Там он сводит в единую «птолемееву систему» движения планет с геоцентрическим обоснованием сведения более старых астрономических трудов и результаты собственных исследований. Эта система была опровергнута только Коперником.

Требования медицинской практики в республиканском Риме удовлетворялись на скромном уровне опытами домашней и народной медицины. Наряду с шерстью и капустой важнейшую роль играли заклинания. Сначала греческая медицина вызвала величайшее недоверие: Катон Старший внушал сыну, что греки якобы поклялись уничтожить всех варваров своим врачеванием и что они за это получают деньги, чтобы им скорее поверили. Тем не менее ввиду скромного уровня римско-италийской домашней медицины нельзя было воспрепятствовать все большему числу греков, среди которых было много малообразованных рабов, заниматься медицинской практикой.

В римском регионе вскоре появилась специальная категория домашних врачей — рабов, которых богатые римляне держали для своей семьи. Но еще в те времена врачеванием занимались не только рабы и вольноотпущенники. Свободнорожденные, удостоившиеся римского гражданского права врачи появились еще со времени Цезаря. Общественный авторитет врачей возрос еще больше, когда они завоевали доверие принцепсов, которые их соответственно поощряли, например, Август — Антония Музу, Клавдий — Ксенофонта Косского, Марк Аврелий — знаменитого Галена. Со времен раннего принципата среди врачей появились отдельные представители всаднического сословия, например Веттий Валент, но до 3 в.н.э. в сенаторском сословии не засвидетельствован ни один сын врача.

Невзирая на растущее общественное признание врачей, которому способствовало улучшение их квалификации, государственное здравоохранение было малоразвитым. В Риме только при Антонине Пие назначили общественных врачей на каждый из 14 районов столицы, в городах провинций, насколько известно, положение было не лучше. Даже в армии лечение раненых и больных долгое время оставалось неудовлетворительным, однако вследствие новых возможностей постоянных гарнизонов произошли коренные изменения: среди большого числа легионерских лагерей известны несколько лазаретов, войска имели в своем распоряжении специальных военных врачей. Еще лучше было медицинское обслуживание гладиаторов.

23
{"b":"228837","o":1}