ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Путь русского гангстера. Легенды лихих 90-х
Невеста герцога Ада
Искусство бега под дождем
Глотнуть воздуха. Дни в Бирме
Знаменитый Каталог «Уокер&Даун»
О криптовалюте просто. Биткоин, эфириум, блокчейн, децентрализация, майнинг, ICO & Co
Начало пути
Глубокое обучение
Ген директора. 17 правил позитивного менеджмента по-русски

Уже в начале единоличного правления Каракалла издал свой знаменитейший эдикт, оговоренный ранее — эдикт Антонина. Точная хронология издания этого эдикта — 212/213 г.н.э., правда, все еще спорна, вопрос, имеется ли связь с якобы покушением Геты или с другим «спасением», тоже остается неясным. При ретроспективном взгляде, однако, значение закона, который всем жителям Империи, кроме дедитициев, предоставлял римское гражданское право, является очень большим. Если современники уделили небольшое внимание этой мере, это может быть связано с тем тривиальным объяснением, которое дает Кассий Дион. По его мнению, эдикт служил прежде всего распространению налогов, которым подлежали только римские граждане, на все население. С политической точки зрения эдикт едва ли что изменил в имеющихся структурах.

В области внешней политики Каракалла развил неоспоримую активность в горячих точках римских наступлений, которые начали намечаться при его правлении. К 213 г.н.э. Кассий Дион упоминает о новом противнике на верхнегерманском и ретийском отрезке границы, аламманах. Уже в августе этого года он перешел ретийскую границу на севере и одержал там победу, которую отметил принятием победного имени «Германик». Этот успех принес передышку почти на два столетия на опасных отрезках границы. Тем не менее с римской стороны, казалось, оценили величину опасности. В Ретии прежние пограничные заграждения были заменены каменной стеной около 2,5 м высотой, а на верхнегерманском участке — валом и рвом.

История времен римских императоров от Августа до Константина. Том 2. - _4.jpg

Рис. Каракалла.

Следующий 214 г.н.э. император был на Дунае, где одержал победу над дакскими племенами, однако сразу же отправился дальше в плену того комплекса Александра, который отметил весь следующий год. Так как этот «авзонский зверь», как его однажды назвал Кассий Дион, этот человек, который далеко превзошел опасные задатки и качества своего отца, не скрывавший больше свою жестокость, коварство и внутреннюю неустойчивость, который страдал нервной болезнью и по каждому поводу реагировал чрезмерно и раздражительно, личным для себя образцом наряду с Суллой и Ганнибалом избрал Александра Великого. При этом он не только наклонял голову, как Александр Великий, не только приказал изготовить двойной портрет, где одна половина имела его собственные черты, а другая — Александра, но и сформировал для своей запланированной парфянской войны македонскую фалангу в 16 000 человек в исторической униформе и с историческим оружием.

Открытие парфянского похода в 215 г.н.э. Каракалла поручил своему вольноотпущеннику Феокриту, армянская экспедиция которого быстро потерпела крах. Тогда император сам отправился в Александрию, где распорядился вырезать, как говорят, тысячи людей. Причины этой кровавой бойни неизвестны; возможно, из-за растущего сопротивления в городе Каракалла хотел показать профилактический пример. Зиму 215/216 г.н.э. он провел в Антиохии и оттуда попытался претворить в жизнь свои грезы об Александре: он потребовал в жены дочь нового парфянского царя Артабана V.

С этим брачным проектом Каракалла включился в тот ряд западных претендентов на руку дочери персидского царя, который начался с тщетного предложения спартанца Павсания в 478 г. до н.э. Она была уведена Александром Великим, который на так называемой массовой свадьбе в 324 г. до н.э. в Сузе женился еще и на Барсине, дочери Дария. Сватовство Каракаллы, наоборот, потерпело неудачу, В 216 г.н.э. он пошел на парфян, продвинулся до Арбелы, где приказал вскрыть усыпальницы царей Адиабены, разграбить их и рассеять по ветру останки. Этим уже был достигнут конечный пункт наступления, так как когда Каракалла весной 217 г.н.э. во время подготовки к новым наступлениям захотел посетить вблизи Карр один храм, он был совершенно неожиданно зарублен человеком из своего эскорта.

Из внутриполитических мер этого короткого правления, кроме эдикта Антониана, нужно выделить денежную реформу 214/215 г.н.э. Тогда был введен новый номинал серебряной валюты Империи, так называемый антониниан. Эта монета изготовлялась из обычного серебряного сплава весом 5,18 г, несмотря на свой маленький вес, она соответствовала трем динариям. Чтобы ее можно было отличить от немного меньшего динария, император на антонинианах всегда был в короне, на динариях — в лавровом венке, и на антонинианах изображение императрицы было подчеркнуто серпом луны. Уже упоминалось, что в основе обоих различных атрибутов лежали элементы «вечности». Антониниан впредь стал самой распространенной монетой третьего столетия нашей эры. Однако около 270 г.н.э. он представлял собой только медную монету с похожим на серебро покрытием.

Введение антониниана мало что изменило в валютном кризисе, оно внесло только еще один фактор неуверенности. Обилие кладов этого времени показывает, что старые деньги скупались, И по частоте находок литейных форм для изготовления динария, которые принадлежат к последующим годам и которые были обнаружены по всей Империи, можно судить о том, что старый номинал динарий изготовлялся в небольших количествах в децентрализованном производстве. Крах этого средства должен был только усилить общую тенденцию к взысканию натуральных налогов.

Также и у Каракаллы мегаломания выражалась в огромных строительных проектах. В центре стояли начатые еще Септимием Севером колоссальные термы Каракаллы на Аппиевой дороге перед южными воротами Рима, первые из тех огромных терм, которые стали привычными для Рима в 3 в.н.э. В провинциях стимулировалось, как и при отце, строительство дорог, в связи с этим была создана большая карта дорог Империи этого времени, которая содержит сеть дорог длиной около 53 000 миль. Сохранились ее позже неоднократно переработанные остатки. Наконец, к кругу этих нововведений принадлежит также высеченный на мраморной плите, установленный на Капитолии, план города Рима.

В античных сообщениях брат Каракаллы Гета изображается его жертвой, Гета по их описаниям симпатичен, но мягок, полностью отдавался радостям жизни, праздникам и веселью своего двора в окружении свиты из музыкантов, актеров и художников. Каракалла, наоборот, чудовище, «дикая карикатура отца», как назвал его Моммзен, был груб и обладал невероятной силой воли, Он был на короткой ноге со своей личной охраной, состоявшей преимущественно из германцев и скифов, и импонировал простому человеку своим участием в инженерно-саперных работах. Это содружество было подкреплено богатыми подарками, на которые практически растратилось все, что накопил отец. Каракалла не остановился на повышении жалованья легионера с 500 до 750 динариев, к этому добавились многочисленные денежные подарки войскам. Правда, при этом нужно учитывать, что потеря денежной платежеспособности многое поглощала, однако в отличие от следующего правления Севера Александра, Каракалла щедро поделился своими богатствами с войсками. Здесь также в анекдотических и приписываемых изречениях сгущается историческая правда, как, например, в переданных Дионом словах императора: «Ни один человек, кроме меня, не нуждается в деньгах, а я нуждаюсь в них, чтобы иметь возможность подарить их солдатам».

Его интересы составляли охота и скачки; к искусству он был совершенно равнодушен. Но нужно признать, что Каракалла редко скрывал свою истинную сущность и не делал никаких усилий приукрасить свое лицо. Так, монеты его правления со всей остротой сохранили его животное лицо с низким лбом и грубой жестокостью черт. На портретах стрижка волос и бороды соответствует военным нормам; лоб и брови намеренно нахмурены и придают лицу терроризирующее, дрожащее от ярости выражение. Это изображение императора должно было вызывать страх и окружалось аурой насилия; целый мир отделял его от идеализированной стилизации августовской и антониновской эпохи. Нельзя было не предвидеть, что такая монолитная автократия будет свергнута.

И она действительно была свергнута в неожиданном акте самозащиты. Преторианский префект Каракаллы Марк Опеллий Марцин был только тем, что называют порядочным человеком. Он родился в Цезарее в Мавритании, был таким образом романизированным бербером, который после чисто гражданской юридической карьеры всадника поднялся до такого высочайшего положения, возможно, именно потому, что не казался никому опасным. Но тогда стало известным пророчество, что Марцин якобы будет императором. Сообщение было передано в штаб-квартиру и по чистой случайности не самому императору. Поскольку Марцин имел все основания опасаться самого худшего, его инициативу устранить с дороги Каракаллу можно рассматривать как самооборону.

51
{"b":"228837","o":1}